43. Моя Т/и
Т/и появилась глубоко среди деревьев — там, куда не доходили тропы и куда редко заглядывал свет.
Она стояла, пошатываясь.
Голова гудела, в ушах всё ещё звенело эхо Зазеркалья — крики, треск, последний удар сердца. Т/и опустила взгляд на свои ладони: кровь уже не текла, но следы остались — тёмные, почти чёрные, будто память не хотела исчезать.
Сквозь деревья, далеко впереди, едва заметно виднелись башни Невермора.Она сделала шаг.
Каждое движение отдавалось болью в мышцах, дыхание было рваным. Т/и шла, держась за стволы деревьев, иногда останавливаясь, чтобы просто не упасть. Лес шумел иначе — спокойно, живо. Ни шёпота, ни холода. Отголосков больше не было.Это пугало сильнее, чем их присутствие. Время растянулось, растворилось между шагами и ударами сердца. Иногда ей казалось, что тени шевелятся, но, моргнув, она видела лишь ветви и листья.
Реальность была настоящей.
Когда ноги подкосились, Т/и опустилась на колени, тяжело дыша. Она прижала ладонь к груди, туда, где раньше отзывалось Зазеркалье.
— Я вернулась… — прошептала она, не зная, кому именно.
Собрав последние силы, Т/и поднялась и пошла дальше.
Чем ближе был Невермор, тем ярче становился свет. Каменные стены проступали сквозь туман, как якорь, как обещание.
Айзек закрыл глаза, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Внутри всё горело — страх, боль и бессилие.
Кейла вышла за ворота и посмотрела на всех, она подошла ближе к Айзеку.
— Айзек… — сказала она низким тоном. — Она не вернётся…
Айзек резко открыл глаза, обжёг взглядом её слова, и его голос вырвался, дрожащий от ярости и боли:
— Заткнись!
Т/и шла медленно, осторожно, но уверенно. Колени дрожали, тело всё ещё отзывалось болью Зазеркалья, но взгляд был живым — ясным и настоящим.
Вокруг неё лес казался спокойным, но каждое шуршащие снега ,каждый ломанный сучок отдавались в груди. Отголосков больше не было, но память о них висела в воздухе, как тяжёлый дым.
Т/и опиралась на стволы деревьев, подбирая силы для каждого шага. Волосы были растрёпаны, одежда в пятнах пепла и засохшей крови, но она шла. Каждое движение давалось ей ценой, которую не измерить словами.
Т/и приблизилась к краю леса, где начиналась открытая поляна, ведущая к Невермору. Солнце или остатки света Зазеркалья падали на неё, подсвечивая каждую каплю усталости, каждую царапину.
Кейла сделала шаг вперёд, положила руку ему на плечо, и тогда она появилась. Кейла отлетела в сторону, взгляд Т/и устремился на неё.
— Я же тебя предупреждала— спокойно сказал Т/и.
Все вокруг замерли, глядя на эту сцену, Айзек подошёл, не раздумывая, и крепко обнял Т/и. Она стояла неподвижно, руки свисали вдоль тела, царапины и засохшая кровь оставались на коже, но сердце било так сильно, что она почувствовала тепло его присутствия. Слёзы потекли по её щекам, и она осторожно обвила его руками, прижимаясь всем телом.
Айзек сжал её ещё крепче, его дыхание горячее обжигало шею, словно напоминая, что он здесь, что всё позади.
— Милая моя..ты вернулась— прошептал Айзек.
Внутри приятно сжалось.
— Да— тихо ответила Т/и
— Я люблю тебя… — тихо прошептал он, едва слышно, но каждая буква ударяла прямо в сердце.
— Ты же… — начала она, голос дрожал.
— Я соврал, — перебил её Айзек, аккуратно отпуская объятие, но тут же опускаясь на колени рядом с ней. — Отец сказал, что это был единственный способ, единственный «выдох», чтобы спасти тебя.
Т/и молча опустилась рядом, колени почти касались его, и на мгновение они сидели так, в полной тишине, глядя друг другу в глаза. Она едва заметно улыбнулась и положила ладонь на его щёку, ощущая тепло его кожи. Айзек осторожно положил свою ладонь поверх её руки, сжимая её мягко, словно боясь отпустить.
— Ты… станешь вновь моей? — прошептал он, голос почти дрожащий.
— Да… — ответила Т/и, прижимая лоб к его лбу, закрывая глаза от волнения и облегчения.
Айзек улыбнулся, проведя рукой по её голове, аккуратно разглаживая пряди волос, словно запечатлевая этот момент навсегда.
Лирис улыбнулась, едва сдерживая радость:
— Ну наконец-то! — сказала она.
— Теперь оба будут в настроении, — добавил Сэм, подмигнув и с улыбкой наблюдая за ними.
Т/и усмехнулась, покачав головой, и одним лёгким движением руки подняла Сэма в воздух.
— Да емае… — протянул он, зависнув над землёй.
Все рассмеялись, и звук их смеха разлился по лесу — лёгкий, радостный и долгожданный.
Айзек поднялся и помог Т/и встать. Он аккуратно укутал её в свою куртку, прижался к её спине и поцеловал в висок. Прижав Т/и за талию, они медленно направились в академию, шаг за шагом, в такт движениям друг друга, словно заново узнавая ритм совместной жизни.
Во дворе к ним сразу подлетели те самые первокурсники, благодарно обнимая и весело хихикая. Т/и с удивлением поддавалась их объятиям, её губы непроизвольно растянулись в мягкой улыбке.
После всех приветствий Айзек и Т/и направились к его комнате, а родители пошли к директору, обсуждая дальнейшие меры. Остальные ребята остались внизу, делясь эмоциями и договариваясь о встречах.
Айзек открыл дверь комнаты. Сразу в нос ударили знакомые запахи — смесь книг, мебели и домашнего тепла. Т/и сняла курточку и аккуратно повесила её на вешалку.
— Ванна знаешь, где она, — мягко сказал Айзек, обняв её за талию. — Я пока твои вещи перенесу, котёнок.
— Хорошо… но сначала мне нужно переодеться, — тихо ответила она, подняв голову и обхватив его живот руками.
— Весь шкаф в твоём распоряжении, — улыбнулся Айзек, наклонившись ближе и нежно поцеловав её.
По телу Т/и прошла лёгкая, приятная, успокаивающая волна. Она ответила на поцелуй, погружаясь в него с такой же мягкой страстью, и их губы слились снова.
Айзек первым оторвался, мягко проведя носом по её щеке, оставляя лёгкий след тепла.
Через пару минут он направился в комнату напротив, чтобы собрать вещи Т/и. Она подошла к шкафу, выбрала первую попавшуюся футболку и направилась в ванную.
Сняв грязную одежду, она бросила её в стиральную машину, а сама встала под горячую струю воды. Потоки смывали усталость, боль и все события этих мучительных дней.
Через некоторое время Т/и вышла из ванной, слегка обтеревшись, и надела футболку Айзека. Её щеки горели мягким румянцем. Она подошла к кровати, где Айзек сидел, ожидая её, и замерла на миг, наслаждаясь покоем и безопасностью момента.
— З… зай, а где вещи? — тихо спросила она, слегка смущаясь.
Айзек осмотрел её с ног до головы, улыбнулся и одним движением руки с помощью телекинеза подтянул к ней чемодан. Т/и быстро открыла его, достала нижнее бельё и вернулась в ванную, снова закрыв за собой дверь. Айзек усмехнулся, глядя на закрытую дверь.
Когда Т/и вышла, её щеки всё ещё горели лёгким румянцем. Она села на кровать, и Айзек тут же сел рядом, обняв её и прижимая к себе. Его голова лёг на её затылок, а руки мягко обвили её.
— Как же мне этого не хватало… — проговорил Айзек, тихо и почти шёпотом. — Ты моё всё.
Т/и улыбнулась и уткнулась в его шею.
— Мне тоже…
Т/и устроилась рядом с Айзеком на кровати, обхватив его руками, их тела почти слились. Он осторожно провёл ладонью по её спине, чувствуя, как она дрожит от усталости, но одновременно расслабляется рядом с ним.
— Ты… здесь, — прошептала она, словно проверяя, что это реальность.
— Я всегда здесь, — ответил Айзек, и его голос был тихим, уверенным, словно обещание, что больше никогда не отпустит её.
Т/и наклонилась ближе, касаясь губами его щёки, затем подбородка, и наконец, их губы встретились. Поцелуй был мягкий, медленный, без спешки, полный тихого облегчения и доверия. Он не требовал, она не боялась — только тепло и чувство безопасности, которых им так не хватало.
Айзек провёл рукой по её руке, затем аккуратно обвил её талию, притягивая ближе. Т/и ответила на это, уткнувшись лбом в его грудь, ощущая, как бьётся его сердце. Каждое его дыхание было теперь её якорем к реальности.
— Всё будет хорошо… — прошептал он, проводя рукой по её волосам. — Я больше никогда не дам тебе уйти.
Т/и мягко улыбнулась и подняла руку, чтобы провести пальцами по его щеке, по губам, запоминая каждую деталь. Они сидели так долго, позволяя себе просто быть рядом, чувствуя тепло друг друга.
Айзек осторожно наклонился, снова коснувшись губ Т/и — теперь поцелуй был чуть глубже, чуть интимнее, но всё ещё безопасный, доверительный. Т/и ответила, углубляя поцелуй, позволяя эмоциям вырваться наружу — страх, боль и усталость растворялись в тепле его прикосновений.
Он оторвался первым, оставив её пальцы на своей щеке, и мягко провёл носом по её лбу, оставляя след тепла.
— Ты моя, — сказал он тихо, почти шёпотом, прижимая её к себе. — Моя Т/и.
— И ты мой… — ответила она, обвивая его руками крепче, позволяя себе наконец расслабиться.
Айзек накрыл их одеялом, их ноги переплелись, и они лежали так, погружённые в тишину комнаты, но наполненные чувством близости, доверия и спокойствия. Впервые за долгие недели Т/и ощущала себя защищённой, любимой и живой.
Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый вздох были наполнены тихой радостью — радостью, что они снова вместе, и что теперь ничто не сможет отнять их друг у друга.