23. Покажи мне свой страх
Айзек, Француаза и их отец сели за отдельный стол чуть в стороне. Т/и устроилась рядом со своими родителями. Казалось, ничего необычного не происходило, но воздух вдруг стал плотным, тревожным — будто что-то незримое медленно сжимало пространство двора.
Т/и спокойно пила чай, но пальцы слегка дрожали, а в теле ощущалось неприятное напряжение, от которого не удавалось избавиться. Она не поднимала взгляд, но чувствовала — что-то не так.
Айзек сидел ровно, внимательно слушая отца, иногда коротко кивая. Но взгляд его раз за разом возвращался к Т/и, словно проверяя, на месте ли она.
— Сегодня ровно десять лет с того дня, как вашу мать унёс Отголосок, — спокойно, почти бесстрастно сказал отец.
— Помню, — так же спокойно ответил Айзек.
Француаза тяжело выдохнула и отвела взгляд, сжав губы.
И в этот момент кулон на груди Айзека резко нагрелся.
Т/и вздрогнула одновременно с ним. Её собственный кулон вспыхнул жаром, будто обжёг кожу. Она резко подняла голову и замерла.
— Отголосок!!! — закричал кто-то.
Во дворе началась паника. Несколько человек попытались вскочить, но тут же застыли на местах — словно невидимая сила сковала их тела. Отголосок заколдовал весь двор.
Т/и медленно выдохнула и опустила взгляд в столешницу, стараясь не смотреть вперёд.
Отец Айзека и Француаза широко раскрыли глаза, безуспешно пытаясь пошевелиться. Айзек дёрнулся, напрягся всем телом — но не смог сдвинуться ни на шаг.
Отголосок тем временем неспешно направлялся к Т/и.
Его шаги были тихими, почти ленивыми. Подойдя ближе, он остановился рядом, затем наклонился, вторгаясь в её пространство. Родители и Сэм смотрели на Т/и в ужасе, отчаянно пытаясь понять, что происходит и почему именно она.
Т/и медленно прикрыла глаза.
— Ну-у-у, Т/и… — спокойно протянул Отголосок. — Открой свои глазки. Посмотри на меня.
Не смотри. Не сейчас. Нельзя.
Молчи. Не отвлекайся.
Т/и продолжала сидеть неподвижно, но ощущение, что кулон медленно сползает с груди, не отпускало. Она осторожно подняла руку и придержала его пальцами. В этот момент пришло осознание — он не заколдовал её намеренно. Он играет.
Отголосок ухмыльнулся. Его глаза блеснули холодным светом. Он обошёл стол, двигаясь кругом, словно хищник. Айзек снова попытался вырваться, напрягая мышцы до боли, но заклятие не отпускало.
— Т/и-и-и… — протянул Отголосок, почти касаясь её плеча. — Покажи мне свой страх.
Т/и резко выдохнула и небрежно махнула рукой. Небольшая каменная статуя на веранде дрогнула, сорвалась и с грохотом разбилась о пол.
Отголосок отвлёкся и повернулся в ту сторону.
Т/и открыла глаза.
— Мне конец… — тихо сказала она, глядя на родителей.
Он появился внезапно — прямо за её спиной. Родители округлили глаза ещё сильнее. Т/и медленно выдохнула, не оборачиваясь. Холодная рука Отголоска легла ей на плечо.
— Твой кулон… — прошептал он, наклоняясь ближе. — Он помогает только тогда, когда висит на шее.
Он усмехнулся.
— Тебя не предупредили?.. — его голос стал почти насмешливым. — Удивительно.
Т/и водила глазами по столу, стараясь не подаваться эмоциям, удерживать дыхание ровным. Сердце стучало, но она старалась, чтобы никто не заметил дрожь внутри. С лёгким, почти едва заметным движением руки, ваза на втором этаже сорвалась и с оглушительным треском разбилась о пол. Отголосок мгновенно исчез туда.
В этот момент во двор вышли Ксавье, Аякс и Энид. Их глаза широко раскрылись, они застали всю сцену, как и остальные.
— Что происходит!? — сорвалось у Аякса, но он тут же замер, словно испугавшись произнести что-то больше.
Т/и быстро поправила кулон на шее и, не теряя ни секунды, исчезла, появившись около ворот. Тишина вокруг словно сгущалась. Все напряглись.
Айзек пытался двинуться к ней, сделать хоть шаг, но тело не слушалось — заклятие держало его, словно невидимые верёвки обвили конечности. В груди сжалось что-то холодное и острое — страх, гнев, бессилие — смешалось в один клубок. Он слышал только шум сердца и резкий свист ветра от движения Т/и.
Отголосок усмехнулся, поплёлся за ней, медленно и уверенно.
— Любит играть, — тихо произнёс кто-то рядом, и Айзек почувствовал, как слова отзываются в груди.
Т/и стояла у ворот, прижимая кулон к себе, будто сама теплотой своей ладони могла удержать его сияние и силу. Вдруг к её плечу дотронулся второй Отголосок. Она вздрогнула и повернулась, но застыв всего на мгновение, ощутила дыхание ещё одного — того, что ходил по двору. Они окружили её со всех сторон.
— Всё… попалась, — произнесли они одновременно, и голос их звучал холодно, уверенно.
Отголоски схватили её за руки. Кулон сорвался с шеи, вспыхнув ярким светом, и фиолетовый сияющий вихрь разнёсся по территории академии, словно раскалывая воздух.
В этот момент все смогли снова пошевелиться. Айзек дернулся, рванулся вперёд, но его шаги несли гнев и страх одновременно. Он увидел кулон на земле, стиснул зубы и поднял его. Свет был тусклым, но живым, и будто отдавал всем вокруг: она была унесена.
В груди Айзека взорвалось чувство беспомощности. Он подёрнулся дрожью, сжимая кулон обеими руками, голову запрокинул назад и тихо вырвалось рычание — почти беззвучное, но глухое и животное. Все, кто видел его, мгновенно поняли: её забрали.
Он повернулся и, не дожидаясь никого, ушёл в комнату. Кулон туго сжимался в его ладонях, он держался, чтобы не сорваться, чтобы не крикнуть и не побежать обратно.
— Господи… доченька, — тихо сказала мать Т/и, сжимая руки на коленях.
— Не хочу разрушать ваши надежды… — спокойно, но с тяжестью произнёс отец Айзека, — но оттуда не возвращаются… их мать до сих пор там.
Айзек сжал кулак вокруг кулона сильнее. Его плечи дрожали, а в глазах горела решимость. Всё вокруг будто остановилось, оставив лишь чувство пустоты и холодного ужаса — и понимание того, что теперь он должен действовать. Каждое движение было отточено, осторожно, но с силой, словно он пытался не дать страху парализовать себя. Пальцы крепко сжимали кулон, ощущая, как от него исходит слабое пульсирующее тепло — будто Т/и сама шептала ему: «Не сдавайся».
— Айзек… — тихо позвала Француаза, но он едва её услышал, полностью погружённый в одну мысль: вернуть её.
Он пробежал по коридору к лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди. Сердце колотилось, мысли смешались: страх за Т/и, злость на Отголосков, чувство бессилия. Но в то же время с каждым шагом росла решимость — он не позволит, чтобы её утащили.
В комнате он резко остановился, прислушиваясь. Ветер шевелил занавески, лёгкий скрип половиц — все звуки казались усиленными. Он присел, едва дыша, пытаясь уловить хоть малейший след кулона или энергии Отголосков.
— Где она… — пробормотал он, и звук его голоса был низким, почти хриплым, но полным силы.
Пальцы сжали кулон ещё крепче. Он почувствовал, как энергия Т/и, хоть и слабая через расстояние, отзывается в нём. Сердце ёкнуло, и внезапно холодная паника ушла, оставив место острой сосредоточенности.
— Я не потеряю тебя, — тихо сказал он, почти себе под нос. — Ни за что.
Айзек встал, расправив плечи. Он шагнул в коридор, решительно направляясь к выходу из академии. В голове уже строился план: он должен найти способ следовать за Отголосками, выследить их и вернуть Т/и. Каждый его шаг был полон энергии, готовой прорваться сквозь любую преграду.
***
Т/и появилась в лесу, но это был лес не настоящий — словно пространство вокруг подчинялось чужой воле, реальность дрожала и колыхалась. Ветер шептал ей на ухо, но это были не листья, а голоса — шепот её собственных страхов, сомнений и неосуществлённых тревог.
С каждой стороны казалось, что кто-то наблюдает, что тьма сгущается и подглядывает за каждым её движением. Она осторожно сделала шаг, земля под ногами будто становилась мягче и колебалась, словно подчиняясь её тревоге.
Т/и присела на землю, обхватив колени руками, чувствуя, как эмоции внутри смещаются, переплетаются, будто переплавленные. Сердце билось неровно, дыхание резкими толчками, а воздух вокруг казался плотным, почти ощутимо давящим на плечи.
Она сжала край своей кофты, пальцы въехали в ткань, ощущая её холод и тепло одновременно. Опракинув голову назад, Т/и посмотрела на призрачный силуэт деревьев, которые то растягивались в небо, то сжимались, приближаясь. Тени шевелились, шептали и кружились вокруг, создавая ощущение, что лес живёт, дышит и наблюдает за ней.
Внутри поднялось странное чувство — одновременно страх и осознание силы, которую она могла почувствовать, если сумеет сосредоточиться. Кажется, сам лес подсказывал ей: «Ты здесь не случайно».