15. Вызов
— Ты это серьёзно?.. — Лирис наклонилась к ней ближе, понизив голос, но в глазах всё ещё плясало возбуждение. — Айзек?
Т/и только пожала плечами, делая вид, что это пустяк, хотя внутри всё было куда сложнее.
— А что? — спокойно ответила она, снова приложившись к бутылке. — Он хороший партнёр.
— Хороший?! — Лирис едва сдержала смешок. — Ты видела, как он на тебя смотрел? Так не смотрят просто партнёры по фехтованию.
Т/и хотела что-то ответить, но почувствовала это раньше, чем услышала — чужой взгляд, тяжёлый, внимательный. Она подняла глаза.
Айзек стоял чуть поодаль, разговаривая с профессором, но его взгляд скользнул к ней ровно в тот момент, когда она посмотрела в его сторону. Их глаза встретились. Всего на секунду — и этого оказалось достаточно. В его взгляде мелькнула та самая улыбка, короткая, почти незаметная, предназначенная только ей.
Т/и отвернулась первой, чувствуя, как в груди что-то тёплое и опасное сжимается.
— Он слышал, — тихо сказала Лирис с ухмылкой.
— Ничего он не слышал, — отозвалась Т/и, но уверенности в голосе было меньше, чем хотелось бы.
Профессор хлопнул в ладони, привлекая внимание студентов.
— На сегодня достаточно. Шпаги — на стойку, можете быть свободны.
Двор ожил. Кто-то обсуждал бой, кто-то спорил, кто победил бы при другом исходе. Имя Айзека звучало чаще обычного — и каждый раз с удивлением.
Т/и направилась к стойке, чтобы вернуть шпагу. В этот момент Айзек оказался рядом, будто возник из ниоткуда.
— Хороший манёвр, — сказал он негромко. — С падением.
Она усмехнулась, не поднимая глаз.
— Ты повёлся.
— Один раз, — поправил он. — Больше не выйдет.
Она подняла взгляд. Их лица оказались слишком близко.
— Проверим? — тихо спросила Т/и.
В уголке его губ снова мелькнула та самая улыбка.
— На балу, — ответил он.
Т/и замерла на секунду, затем кивнула.
— Тогда договорились.
Он отошёл первым. А Лирис, наблюдавшая всё это с расстояния, лишь медленно покачала головой.
— Ну всё, — сказала она, когда Т/и вернулась. — Это уже не фехтование. Это война.
Т/и улыбнулась, но ничего не ответила, чувствуя, что Лирис, возможно, была слишком близка к правде.
После занятия двор постепенно пустел. Камешки под ногами тихо хрустели, голоса студентов растворялись в коридорах академии. Т/и шла рядом с Лирис, но мыслями была далеко — всё ещё ощущала холод металла у подбородка и тепло чужих рук на талии.
— Он сказал «на балу», — не выдержала Лирис, нарушив тишину. — Ты вообще понимаешь, что это значит?
— Это значит… — Т/и замедлила шаг, подбирая слова, — что он принял вызов.
Лирис тихо рассмеялась.
— Ты неисправима.
Они почти дошли до лестницы, когда Т/и вдруг остановилась. Её не нужно было оборачиваться — она и так знала.
Айзек стоял у арки, прислонившись к колонне. Он ждал,не звал. Просто был там.
Лирис бросила на них быстрый взгляд, понимающе приподняла бровь.
— Я подожду тебя внутри, — сказала она и исчезла в коридоре.
Т/и сделала несколько шагов вперёд. Их разделяло всего пару метров. Айзек выпрямился, но всё так же молчал, давая ей право говорить первой.
— Ты редко соглашаешься на вызовы, — сказала она тихо.
— Редко, — согласился он. — Но твои трудно игнорировать.
Она усмехнулась.
— Даже когда я притворяюсь, что падаю в обморок?
— Особенно тогда, — ответил он. — Ты слишком хорошо знаешь, где граница.
Он сделал шаг ближе. Взгляды снова сцепились, внимательные, без спешки. Между ними повисла тишина, плотная, как натянутая струна.
— Стив уже знает, — сказала Т/и, словно между прочим.
Айзек едва заметно наклонил голову.
— И?
— Ничего. Он принял это легче, чем я ожидала.
— Он умный, — коротко ответил Айзек. — И понимает, когда игра проиграна.
Она подняла на него взгляд снизу вверх.
— А ты? Ты любишь игры?
На этот раз он улыбнулся чуть дольше.
— Только если правила честные.
Т/и сделала шаг назад, разрывая дистанцию первой.
— Тогда до бала.
— До бала, — повторил он.
Она ушла, чувствуя его взгляд на спине. Айзек остался стоять у арки ещё какое-то время, пока двор окончательно не опустел.
Вечером коридоры академии наполнились приглушённым светом настенных ламп. Т/и медленно поднималась по лестнице, чувствуя усталость в мышцах и странную, тянущую лёгкость внутри — будто день ещё не закончился, а лишь сделал паузу.
Она открыла дверь своей комнаты и вошла в тишину. Здесь всегда было так — спокойно, без чужих шагов и разговоров. Т/и прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной и на несколько секунд закрыла глаза, позволяя себе просто выдохнуть.
Подойдя к зеркалу, она медленно распустила хвост. Пряди волос упали на плечи, и в отражении ей снова показался его взгляд — спокойный, внимательный, слишком близкий.
Она села на край кровати, задумчиво глядя в окно, за которым медленно сгущались сумерки. Мысли возвращались к поединку, к его рукам, к короткой улыбке, появившейся лишь на мгновение.
В эту ночь сон приходил медленно. Т/и лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к тишине комнаты, и снова и снова возвращалась к одному моменту — когда Айзек поймал её, уверенно и без колебаний, будто знал, что так и будет.
Ночь в академии была особенно тихой. Коридоры тонули в мягком полумраке, лампы горели вполсилы, отбрасывая длинные тени на стены. За дверями комнат давно стихли голоса, лишь изредка доносились шаги дежурного.
Т/и уже почти уснула, когда едва различимый шорох заставил её открыть глаза. Что-то тихо скользнуло по полу за дверью — осторожно, будто тот, кто это сделал, не хотел быть замеченным.
Она насторожилась. Прислушалась. Тишина.
Через несколько секунд Т/и всё же поднялась с кровати и подошла к двери. Осторожно приоткрыв её, она выглянула в коридор — пусто. Ни силуэта, ни шагов.
Зато прямо у порога лежал небольшой свёрток.
Т/и наклонилась и подняла его. Он был аккуратно завернут в тёмную бумагу и перевязан тонкой лентой. Никакой подписи, ни записки — только простой, сдержанный вид.
Вернувшись в комнату, она закрыла дверь и села на кровать. Сердце билось чуть быстрее — не от страха, а от неожиданности. Медленно развязав ленту, Т/и развернула свёрток.
Внутри оказался браслет с черными и красными камешками— неброский, но явно выбранный с вниманием. Не случайная вещь, а что-то личное, словно тот, кто его оставил, знал её лучше, чем хотелось бы признать.
— Странно… — прошептала Т/и, невольно улыбнувшись.
Она попыталась угадать, кто мог это сделать, перебрала в голове имена, но ни одна догадка не казалась убедительной. Мысль мелькнула и исчезла, не задержавшись.
Т/и аккуратно положила свёрток на прикроватную тумбочку и снова легла. Сон теперь не спешил возвращаться — внутри осталось тёплое, необъяснимое чувство.
А где-то в глубине коридора Айзек уже уходил прочь, растворяясь в тени, оставив после себя лишь тишину… и тайну.