Глава 27
Отзвуки
Ночь после битвы была тяжёлой, как свинцовая туча. Всюду горели факелы — их свет выхватывал из темноты разрушенные дома, обугленные брёвна, людей, которые молча разбирали завалы. Воздух всё ещё пах гарью, но к этому запаху примешивался другой — запах слёз и утраты.
Ривайя помогала разбирать завалы у восточной платформы, её руки болели, спина ныла, но она не останавливалась. Работа помогала не думать. Не думать о том, что всего несколько часов назад она держала голову Нетейама, чувствуя, как жизнь уходит из него. Не думать о том, что его последние слова до сих пор звучат в ушах.
«Я хочу домой».
Она заставляла себя двигаться, таскать брёвна, помогать женщинам накладывать швы. Рядом трудились другие. Цирея помогала разбирать обгоревшие сети. Ротхо таскал камни, не обращая внимания на больное плечо. Аонунг был где-то с отцом, организовывал восстановление.
Когда солнце начало клониться к закату, по деревне прошёл тихий зов. Семья Салли готовилась проводить Нетейама в последний путь.
Вся деревня собралась у кромки воды. Факелы горели в руках, их свет дрожал на тёмной глади океана. Никто не говорил — только вода тихо плескалась у ног, да где-то далеко кричали ночные птицы.
Джейк, Нейтири и их дети стояли на самом краю. С ними был и Паук — небесный человек, как позже объяснили Ривайе, почти брат для этих детей. Он держался чуть позади, но был рядом. Его лицо под маской было бледным, глаза покраснели.
Тоновари и Ронал стояли поодаль от остальных. Вождь положил руку на плечо жены. Они молча провожали семью, которая стала частью их клана, в их горе.
Нетейама опустили в воду. Его тело медленно пошло ко дну, туда, где среди кораллов и песка находилось Подводное Древо Душ. Вода сомкнулась над ним, и факелы задрожали от порыва ветра.
Ривайя стояла на берегу, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Она даже не пыталась их вытирать. Рядом с ней замер Ротхо. Он не плакал, но его лицо было каменным, а челюсть сжата так, что хрустнули зубы. Она знала, как тяжело ему. Нетейам стал ему другом. Она часто замечала их вместе — после тренировок они оставались поговорить, сидели на камнях, обсуждая что-то своё. У них было много общего. Может, поэтому они так быстро нашли общий язык.
Чуть поодаль Аонунг обнимал Цирею одной рукой, прижимая к себе. Сестра плакала, уткнувшись ему в плечо, а он стоял молча, глядя на воду, где исчезло тело того, кто успел стать им другом. И Ривайя могла поклясться, что видела, как блеснули его глаза.
Она перевела взгляд на брата. Ротхо смотрел прямо перед собой, туда, где стояла семья Салли. В его глазах тоже блестело. Она знала — смерть Нетейама была для него тяжёлой. Они были слишком похожи, эти двое. Если Аонунг и Ротхо, дружившие с детства, были совершенно разными — один серьёзный, другой весёлый, один сдержанный, другой порывистый, — то Нетейам и Ротхо... в них было что-то общее. Какая-то лёгкость, умение смеяться над собой, способность видеть хорошее даже в плохом.
Ривайя подумала о том, что будь всё иначе, они точно стали бы хорошими друзьями. Не заменой Аонунгу — нет, Аонунг был тем, кто знал о Ротхо всё, даже самые мелкие страхи, которые не знала она сама. Но Нетейам был бы... кем-то ещё. Кем-то важным.
Ей стало невыносимо больно от этой мысли. Что если бы всё сложилось иначе? Если бы небесные люди не пришли? Если бы семья Салли осталась в лесу? Нетейам стал бы вождём. У него была бы своя жизнь, своя любовь, свои дети. А теперь... теперь его тело покоится на дне чужого океана, вдали от леса, который он называл домом.
Её дыхание перехватило. «Я хочу домой». Эти слова отпечатались в сердце.
Она почувствовала, как чья-то рука накрыла её ладонь. Ротхо. Он смотрел прямо перед собой, на воду, но его пальцы сжали её руку, и это было теплее любых слов.
Она повернулась к нему, всхлипнула и уткнулась в его плечо. Он обнял её, прижимая к себе, и начал гладить по волосам — медленно, успокаивающе, как в детстве, когда она боялась грозы.
— Я здесь, — прошептал он. — Я рядом.
———
Прошло несколько дней. Жизнь в деревне медленно возвращалась в привычное русло — заделывали пробоины в домах, чинили сети, лечили раненых. Но тишина была другой. Она стала глубже, тяжелее. Люди говорили тише, смеялись реже.
Ривайя сидела на камнях у воды, глядя, как солнце клонится к закату. Рядом опустилась Цирея. Они молчали, слушая, как волны лижут берег.
— Знаешь, — наконец сказала Цирея, — я всё думаю о том, что он говорил про лес. Про деревья, которые выше наших скал. Про лианы, на которых можно качаться. Про запах земли после дождя.
Ривайя повернулась к ней. Лицо подруги было спокойным, но в глазах ещё стояла печаль.
— Он много рассказывал? — спросила она.
Цирея кивнула:
— Мы часто сидели вечерами. Он показывал мне, как плести узлы по-лесному. Смеялся, что у меня руки как у краба, но терпеливо переделывал за мной.
—Он был хорошим другом
Цирея улыбнулась и положила голову ей на плечо. Так они сидели, глядя, как солнце уходит за горизонт, окрашивая небо в багровые тона.
Позже, когда стемнело, Ривайя вышла на берег одна. Ей нужно было побыть наедине с океаном, собрать мысли. Она нашла своё любимое место — плоские камни у самой воды, где они с Аонунгом сидели в тот вечер, когда Ло'ак впервые рассказал о Паякане.
Кажется, это было сто лет назад.
Она села, подтянув колени к груди. Вода тихо плескалась у ног. Звёзды высыпали на небе, отражаясь в тёмной глади.
— Можно сесть?
Она обернулась. Аонунг стоял позади, его лицо было в тени, но она узнала бы его из тысячи.
— Конечно.
Он опустился рядом, не слишком близко, но и не далеко. Они молчали, глядя на воду.
— Я рада, что всё закончилось, — наконец сказала Ривайя. — Что девочки вернулись. Что мы все здесь. — Она запнулась. — Только жаль, что именно так.
Аонунг долго молчал, перебирая в руках гладкий камешек.
— Закончилась битва, — сказал он наконец. — Но не война.
— Откуда ты знаешь? — её голос дрогнул.
— Так сказали отец и Джейк. На совете воинов. Я с ними согласен.
Ривайя повернулась к нему, вглядываясь в его лицо.
— Ты действительно так думаешь?
— Да. — Он бросил камешек в воду, и тот ушёл на дно с тихим всплеском. — Они не отступят просто так. Тем более что это был всего лишь один корабль. Один. А их у них сотни.
Она смотрела на него, и где-то внутри всё сжималось. Мысль о том, что это не конец, что всё только начинается, что впереди ещё битвы, ещё потери...
Всхлип вырвался неожиданно. Она зажала рот рукой, но слёзы уже текли по щекам.
— Эй, ты чего? — Аонунг повернулся к ней, в его голосе зазвучала тревога. — Ривайя?
Она быстро вытерла лицо ладонями, пытаясь унять дрожь.
— Ничего. Просто... просто боюсь вас потерять. Тебя. Ротхо. Цирею. Всех.
Он помолчал, а потом осторожно обнял её за плечи и притянул к себе. Она уткнулась ему в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.
— Я здесь, — тихо сказал он, гладя её по спине. — Я никуда не денусь.
— Не обещай, — прошептала она. — Ты не можешь это обещать.
— Могу, — твёрдо сказал он. — Я буду рядом. Сколько смогу.
Она всхлипнула, и он прижал её крепче, продолжая гладить по волосам, по спине, шепча что-то успокаивающее. Она не разбирала слов, только чувствовала тепло его рук, его дыхание, его присутствие.
— Я боюсь, — призналась она тихо, когда слёзы немного утихли. — Боюсь, что потеряю тебя. Что однажды ты уйдёшь в бой и не вернёшься. Что я останусь одна. Что...
Он замер, перестав гладить её по спине.
— Почему? — спросил он после долгой паузы. — Почему ты так думаешь?
Она нервно усмехнулась, вытирая глаза.
— Не знаю. Это всё так сложно. Такие плохие мысли лезут в голову. Нетейам... он был таким молодым. Он должен был жить. А теперь его нет. И я думаю: а что, если следующий будешь ты? Или Ротхо? Или...
Он снова обнял её, на этот раз крепче, и она замолчала, чувствуя, как его подбородок упирается ей в макушку.
— Сейчас всем непросто, — тихо сказал он. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.
Они сидели так, прижавшись друг к другу, слушая, как волны накатывают на берег. Звёзды мерцали над ними, океан дышал в унисон с их сердцами.
— На самом деле, — голос Аонунга был таким тихим, что она едва расслышала, — я тоже боюсь тебя потерять.
Ривайя замерла. Она подняла голову, заглядывая ему в лицо. В темноте его глаза казались почти чёрными, но в них светилось что-то тёплое, настоящее.
— Правда? — спросила она шёпотом.
— Правда, — он коснулся её щеки, вытирая последнюю слезу. — Поэтому давай не будем думать о плохом. Хорошо? Хотя бы сегодня.
Она кивнула, улыбнувшись сквозь слёзы. Он улыбнулся в ответ — той самой редкой, тёплой улыбкой, от которой у неё всегда замирало сердце.
Они снова посмотрели на океан. Где-то там, на дне, среди кораллов и песка, покоился тот, кого они потеряли. Но здесь, на берегу, жизнь продолжалась. Тяжёлая, полная боли и сомнений, но всё же жизнь. И они были в ней. Вместе.