Глава 9
Отлив после уроков
После ухода Аонунга на пляже повисла тяжелая, неловкая тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя и тяжелым дыханием Ло'ака. Ротхо первым нарушил молчание, похлопав лесного юношу по мокрому плечу.
— Не обращай внимания. У него сегодня... ну, вообще он часто такой, — попытался пошутить Ротхо, но шутка не удалась. — Просто у него много давления. Со стороны отца, клана...
— Это не оправдание, чтобы быть мудаком, — хрипло проговорил Ло'ак, отряхивая песок с хвоста, на который наступили. Его глаза все еще метали искры.
— Ло'ак, — тихо сказал Нетейам, подходя к брату. — Не усугубляй. Мы здесь гости.
— Гости, которых учат, как щенков, — пробурчал Ло'ак, но уже без прежней ярости. Унижение и усталость брали верх.
Цирея, тем временем, уже увела Кири и Тук в сторону, показывая им, как промывать глаза от соленой водой, и шепча что-то ободряющее. Ривайя наблюдала за этой сценой, чувствуя знакомый внутренний разлад. Она понимала раздражение Аонунга — ответственность, возложенная на них, была огромной и нежеланной. Но и жестокость его слов, этот холодный, режущий взгляд... Он был несправедлив.
— Пойдем, — сказала она, обращаясь ко всем лесным подросткам. — Вы промокли и устали. Мы покажем вам, где можно обсохнуть и поесть. Ронал приготовила настой из водорослей, он помогает от усталости в мышцах и снимает соль с горла.
Они медленно потянулись к деревне, оставляя на песке мокрые следы. Ло'ак шел позади всех, его плечи были напряжены. Ривайя, замедлив шаг, шла рядом с ним.
— Он не всегда такой, — неожиданно для себя сказала она. — Аонунг. Когда мы были младше, он часами мог возиться с илу, учить их трюкам. И он всегда присматривал за Циреей и мной, когда мы были маленькими и лезли, куда не следует.
Ло'ак бросил на нее косой взгляд.
— Звучит как совершенно другой человек.
— Люди... они бывают разными, в зависимости от того, что на них давят, — сказала Ривайя, подбирая слова. — Сейчас на него давят очень сильно. Но это не значит, что ты заслуживаешь такого обращения. Ты сегодня многое попробовал. Это было видно.
Ло'ак промолчал, но его плечи чуть расслабились.
В общинном зале их ждала Ронал с большим глиняным кувшином. Тоновари сидел на своем месте, беседуя с Джейком. Взгляд вождя скользнул по уставшим, понурым фигурам подростков, задержался на раздраженном лице Ло'ака, и он что-то понял.
— Первые уроки принятия океана всегда горьки на вкус, — произнес Тоновари, его голос прозвучал нейтрально, без осуждения. — Но соль заживляет раны. И укрепляет кожу. Где Аонунг?
— Пошел, наверное, к отцу-вождю отрабатывать свою досаду на волнах, — буркнул Ротхо, принимая от Ронал чашу с теплым настоем. — Спасибо, Ронал.
— Он должен быть здесь, — сказал Тоновари, и в его тоне появилась сталь. — Он ответственен за своих учеников. И за свои слова. Ротхо, найди его.
Ротхо кивнул и исчез в тени туннеля. Ривайя раздавала чаши остальным. Кири осторожно пригубила, поморщилась, но сделала еще глоток.
Через несколько минут Ротхо вернулся, а с ним — Аонунг. Волосы наследника были мокрыми, будто он и правда нырял, чтобы смыть раздражение. Он избегал смотреть на лесных подростков, его взгляд был устремлен в пол.
— Сядь, сын, — сказал Тоновари. — И расскажи. Как прошло первое учение?
Аонунг сел, скрестив руки. Его челюсть напряглась.
— Как и ожидалось. Слабо. Неуклюже. Они не приспособлены.
— А чему ты успел их научить, кроме как бояться тебя? — спросил Тоновари тихо, но так, что каждый услышал.
Аонунг вздрогнул, как от удара. Он поднял глаза на отца, и в них вспыхнул огонь.
— Я научил их, что здесь нет места их лесной мягкости! Что море не прощает ошибок!
— И для этого нужно было унижать того, кто из последних сил пытался удержаться на илу? — продолжал вождь. Его голос не повышался, но становился тяжелее, как глыба. — Ты думаешь, жестокость — признак силы? Сила вождя — в умении вести даже тех, кто слабее. В умении видеть не только провалы, но и усилия. Ты увидел, как долго держал дыхание сын Джейка? Ты заметил, как дочь нашла общий язык с илу? Или ты видел только их падения?
Аонунг сидел, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Он бросил быстрый взгляд на Ло'ака, потом на Кири, и снова опустил глаза. В его позе читалась не столько злость, сколько стыд. Глубокий, жгучий стыд сына, которого при всех отчитал отец.
— Они... Ло'ак, — Аонунг с трудом выговорил имя, — он упрям. Он не сдался, даже упав десять раз.
Это было не извинение. Это было констатация факта. Но для тех, кто знал Аонунга, это было много.
Ло'ак, сидевший рядом с Нетейамом, поднял голову. Удивление на миг стерло обиду с его лица.
— Упрямство в воде может привести к гибели, если оно глупо, — добавил Аонунг, все еще глядя в пол. — Но... если его направить... может дать результат. Завтра... — он сделал паузу, будто вынуждая себя говорить, — завтра я покажу, как правильно падать с илу, чтобы не хлебнуть воду и быстро вернуться. Это важнее, чем сразу ехать.
В зале воцарилась тишина. Даже Ронал перестала разливать настой, внимательно глядя на пару — отца и сына.
Тоновари медленно кивнул. Урок для его наследника, кажется, был усвоен. Не полностью, но первый шаг сделан.
— Хорошо, — сказал вождь. — Теперь иди, ешь. И помни: ты учишь не просто лесных подростков. Ты учишь будущих членов клана. Если они им станут. И это зависит от тебя не меньше, чем от них.
Аонунг молча встал и направился к чаше с едой, держась подальше от всех. Ривайя наблюдала, как он садится один у дальней колонны, его профиль освещен дрожащим светом огня. Он выглядел не поверженным, а... задумчивым. Словно впервые рассматривал тяжелую ношу своего положения не как привилегию, а как груз, который нужно нести с умом.
Цирея тихо подсела к Ривайе.
— Никогда не видела, чтобы отец так с ним говорил при всех.
— Может, и нужно было, — тихо ответила Ривайя. Она поймала взгляд Ло'ака, который все еще смотрел на спину Аонунга. В его глазах теперь было не только обида, но и тень любопытства. Возможно, первый, самый толстый лед между мирами дал трещину. Не растаял, но треснул. И этого на сегодня было достаточно.