Глава 16
Спасение в открытом море
Раздражение, злость и бесполезность — вот что гнало Ло'ака всё дальше от берега. Сегодня всё шло наперекосяк: он снова позже всех нырнул, почти наглотался воды, пытаясь догнать Нетейама, и услышал очередную колкость от одного из друзей Аонунга. Аонунг же просто молча смотрел, и этот взгляд, полный молчаливого разочарования, жёг сильнее насмешек.
«Я покажу им», — упрямо подумал Ло'ак, гребя вдоль живописного, но уже запретного рифа. Здесь течение было сильнее, вода темнее. Он хотел доказать себе, что может справиться один. Что он не беспомощный груз.
Первым тревожным звоночком стала внезапная тишина. Исчезли крики птиц. Затем вода вокруг него странно забурлила. Он обернулся и увидел тень — длинную, стремительную, скользящую в глубине. Акула.
Ледяной ужас сковал его. Он инстинктивно нырнул, пытаясь достичь дна, спрятаться среди камней. Но течение мешало, а тень приближалась с пугающей скоростью. Воздух в лёгких заканчивался, в висках стучало. Он вынырнул, отчаянно глотая воздух, и увидел треугольный плавник, рассекающий воду в десятке метров от него.
В этот момент из синей бездны под ним возникла другая тень. Огромная, тёмно-синяя, словно сама ночь. Тулкун. Он двигался с такой мощью, что вода вздыбилась волной, откинувшей Ло'ака в сторону. Ло'ак, захлёбываясь, видел, как гигантское существо врезалось в акулу, сбив её с курса ударом мощного хвоста. Раздался глухой звук удара, и хищница, оглушённая, метнулась прочь.
Но Ло'ака настигла другая опасность. Паника и нехватка воздуха сделали своё дело. Тёмные пятна поплыли перед глазами. Последнее, что он почувствовал, — это скользкую, прочную кожу под спиной, а потом сознание поглотила чернота.
Очнулся он от ритмичного покачивания и звука выдыхаемого воздуха — громкого, как ветер в пещере. Он лежал на спине, уставившись в небо, а под ним что-то огромное и живое двигалось. Память вернулась мгновенно. С трудом приподнявшись, он увидел шершавую синюю кожу, мощные мышцы, работающие под ней, и... изуродованный, с зазубренным краем спинной плавник. Тулкун. Тот самый изгой.
Страха не было. Было опустошающее изумление и странное чувство защищённости. Гигант плыл не спеша, параллельно берегу. Ло'ак видел вдали знакомые очертания скал Меткаины. Он рванулся к воде, но сил хватило лишь на то, чтобы слабо похлопать по коже тулкуна.
— Мне... мне туда, — прохрипел он. — пожалуйста .
Тулкун, словно поняв, замедлил ход. Ло'ак скатился в прохладную воду и, собрав последние силы, поплыл к берегу. Обернувшись, он увидел, как огромная голова на мгновение показалась из воды, тёмный глаз смотрел на него. Потом тулкун развернулся и ушёл в глубину.
На берегу царила суматоха. Уже смеркалось. Ло'ак, еле волоча ноги, выбрался на песок и рухнул возле первого же камня. Его обнаружил патруль Ротхо и Циреи.
— Ло'ак! — Цирея подбежала первой, её лицо было бледным от пережитого страха. — Где ты был? Все ищут! Мы думали...
— Я... уплыл далеко, — простонал он. —акула... и тулкун. Он спас меня.
Слово «тулкун» заставило Ротхо нахмуриться. Они помогли Ло'аку добраться до деревни, где его уже ждала вся община. Джейк и Нейтири бросились к сыну, ощупывая его на предмет ран. Тоновари стоял рядом, его лицо было грозовой тучей.
Когда первая волна эмоций схлынула, вождь заговорил, и его голос прокатился над притихшей толпой:
— Безрассудство, приведшее к этому, — результат плохого обучения! Аонунг, — он обернулся к сыну, стоявшему чуть поодаль с каменным лицом, — ты был его наставником. Ты должен был знать, куда он уплывает, и остановить его! Ты знаешь опасности нашего моря! Его невежество — твоя вина!
Аонунг вздрогнул, как от удара. Его челюсти сжались, но прежде чем он нашёл, что ответить, вперёд шагнул Ло'ак. Его голос, хриплый от усталости, прозвучал неожиданно громко:
— Нет! Вождь Тоновари... вина только моя. Я не слушал указаний. Я намеренно уплыл туда, куда было запрещено. Аонунг... он не виноват. Он учил нас правилам. Это я их нарушил. Я был глуп и горделив.
Тишина стала ещё глубже. Все смотрели на лесного юношу, который, едва стоя на ногах, брал ответственность на себя. Аонунг смотрел на него, и в его глазах что-то дрогнуло — удивление, замешательство, а потом тень уважения. Он выпрямился.
— Отец. Ло'ак прав. Я был его наставником. Но я не уследил. Я допустил, чтобы его гордость затмила разум. Я разделяю ответственность.
Тоновари изучающе смотрел то на сына, то на Ло'ака. Гнев в его взгляде поутих, сменившись тяжелой задумчивостью.
— Оба проявили безрассудство. Один — действием, другой — бездействием. Пусть этот урок будет выучен вами обоими. Теперь идите. Ло'аку нужен отдых.
По пути к маруи Салли, куда Ло'ак ковылял, его догнал Аонунг. Они шли молча, пока не остались одни на тропе.
— Зачем? — тихо спросил Аонунг, не глядя на него.
— Зачем что?
— Зачем ты заступился? Я и вправду недосмотрел.
Ло'ак остановился, переводя дыхание.
— Потому что знаю, каково это, — ответил он, глядя в темнеющий океан. — Когда у тебя что-то не выходит, и все вокруг только и ждут, чтобы ты оступился ещё раз, чтобы подтвердить, что ты никчёмный. Ты... ты мог бы надавить, воспользоваться моментом. Но ты этого не сделал. Спасибо.
Аонунг молчал, переваривая его слова. Потом кивнул, коротко и резко.
— Не уплывай один. Это не гордость. Это глупость. Завтра тренировка в шесть. Не опаздывай.
И, не дожидаясь ответа, он зашагал прочь, в сторону своего дома.
Неподалёку, в тени хижины, Ривайя наблюдала за этой сценой. Она видела, как Цирея, вся в напряжении, сжала руку Ротхо, пока шёл разбор полётов. Видела, как взгляд подруги не отрывался от Ло'ака, полный облегчения и чего-то ещё, более тёплого. И сама Ривайя чувствовала, как камень свалился с души не только из-за спасения Ло'ака, но и из-за того, как вёл себя Аонунг. Он не отступил в тень, не переложил вину. Он принял удар и... защитил того, кого учил. Это был не тот надменный наследник, что встречал их в первые дни. Это был человек, растущий под грузом ответственности. И этот рост, пусть неуклюжий и болезненный, заставлял её сердце биться чуть чаще и теплеть от странной, тихой гордости.