Глава 4
Предвестие прилива
Три дня прошли с разговора на отмели. Три дня, в течение которых Ривайя ловила себя на том, что ищет в толпе знакомый силуэт с широкими плечами и влажными от морской соли волосы. И три дня, в течение которых, поймав его взгляд, она тут же делала вид, что рассматривает облака или узор на раковине в руках.
Она сидела на краю центральной платформы деревни, сплетая прочную сеть из обработанных водорослей. Работа была монотонной, медитативной, позволяя рукам заниматься делом, а мыслям — блуждать. Рядом, разложив на циновке связки сушеных трав, Цирея с энтузиазмом, достойным лучшего применения, пыталась составить «ароматическую смесь для успокоения духа», как она это называла.
— Больше полынного перца или морского аниса? — спросила она, сунув под нос Ривайе две пучка.
— Цирея, если смешать их в такой пропорции, как ты хочешь, это усыпит не дух, а целую семью на сутки, — с усмешкой ответила Ривайя, ловко пропуская челнок между узлами. — Спроси лучше у Ронал.
— Ронал скажет, что я зря отвлекаюсь от уроков плетения сетей, — надула губы подруга. — А мне интересно вот это! Запахи, знаешь ли, они многое могут сказать. Вот, например, Аонунг всегда пахнет океаном и солнцем на горячем камне. А Ротхо — мокрым песком и еще чем-то острым, вроде дикого лука.
Ривайя замерла с челноком в руке. Она никогда не задумывалась об этом, но теперь, услышав, поняла, что это правда. Она и сама могла бы с закрытыми глазами отличить брата по запаху соли, смешанной с запахом древесины их мару. А Аонунг... Да, он пах открытым морем. Чистым, без примесей.
— А я как пахну? — спросила она, больше чтобы перевести разговор.
— Ты? — Цирея принюхалась с преувеличенной серьезностью. — Ты пахнешь... тишиной в лесу после дождя. И еще чем-то сладким, вроде нектара с цветов оранжевой лианы. Успокаивающе.
Ривайя улыбнулась. Иногда кажется, что Цирея живет в своем собственном, более ярком и простом мире. И в этом было ее очарование.
Их разговор прервал громкий, насмешливый голос, донесшийся с воды. Это был Ниреим, один из ближайших к Аонунгу парней, известный своей дерзостью и острым языком.
— ...так он и говорит: «Это не волна, это целая стена!» А сам глаза по пять ладоней! — Ниреим что-то с жаром рассказывал небольшой группе молодежи, собравшейся вокруг каноэ. — А наш будущий вождь что сделал? Развернулся и пошел на нее. Прямо как торук на ветер!
Из группы раздался одобрительный смех. Ривайя невольно подняла глаза и увидела Аонунга. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к столбу с сетями, и слушал, скептически приподняв бровь. Но в уголках его губ играла улыбка — та самая, немного наглая, уверенная в себе, которая появлялась, когда он был среди своих.
— Ниреим увеличивает в десять раз, как всегда, — громко парировал Аонунг, и все взгляды обратились к нему. — Стена была по колено. Просто ты в тот день плавал как морская свинка с перебитой лапкой.
Новый взрыв смеха, на этот раз уже в адрес Ниреима. Тот лишь развел руками, делая вид, что обиделся.
— Клевета! Чистейшая клевета! Ривайя, ты ведь веришь мне? — неожиданно обратился Ниреим к ней, плутовски подмигнув.
Ривайя почувствовала, как на нее устремляются десятки глаз. И среди них — взгляд Аонунга. Он выпрямился, и его веселая улыбка слегка померкла, сменившись настороженным любопытством. Он ждал, что она скажет.
Ривайя отложила сеть и с невозмутимым видом посмотрела на Ниреима.
— Я верю, Ниреим, что ты можешь увидеть стену там, где другой увидит рябь. Особенно если за этой стеной прячется косяк жирной рыбы, которую ты только что спугнул своим криком.
Компания взревела от хохота. Даже Аонунг фыркнул, быстро прикрыв рот рукой. Ниреим, побежденный, скоморошьим жестом склонил голову.
— Надо же, будущая Тсахик уже встает на сторону будущего вождя против простого рыбака! Мир рушится! — провозгласил он, прыгая в свое каноэ под дружные насмешки.
Аонунг подошел ближе к платформе, все еще улыбаясь. Его глаза светились теплом, которое Ривайя видела нечасто.
— Хороший ответ, — сказал он просто, и в его голосе не было ни неловкости, ни холодности. Было одобрение. Равенство.
— Он сам напросился, — пожала плечами Ривайя, чувствуя, как внутри расправляются сжатые крылья чего-то похожего на гордость.
— Все равно. Было метко, — настаивал Аонунг. Он помолчал, глядя на ее незаконченную сеть. — Отец говорит, к вечеру будет сильный прилив. Штормовой. Тебе лучше закончить пораньше и помочь Ронал проверить, хорошо ли закреплены лодки в восточном гроте. Там всегда подмывает.
Это была не просьба и не приказ. Это была... забота. Информация, которой делятся, чтобы обезопасить общий дом.
— Я как раз собиралась туда после того, как закончу этот ряд, — кивнула Ривайя. — Ронал уже говорила.
— Хорошо, — кивнул он в ответ. Еще одно короткое, но уже не неловкое молчание. — Я пойду. Нужно помочь с большим каноэ Тоновари.
Он развернулся и зашагал прочь, к группе парней, снова погрузившись в свой мир мужских забот и шуток. Но перед тем как уйти, он обернулся и бросил через плечо:
— И... спасибо. За то, что не дала Ниреиму раздуть его эго до размеров тулкуна.
Ривайя смотрела ему вслед. Цирея тихонько толкнула ее локтем в бок, ее глаза круглые от восторга.
— Видела? Видела? Он специально подошел! И заговорил! И даже поблагодарил! — зашептала она.
— Он говорил о приливе и лодках, Цирея, — попыталась сохранить спокойствие Ривайя, но предательская улыбка все же вырвалась на свободу.
— О да, конечно, только о лодках, — фыркнула подруга, возвращаясь к своим травам. — А я-то думала, он про твой умный язычок.
Ривайя не стала спорить. Она взяла челнок и снова принялась за сеть, но пальцы ее двигались быстрее, а мысли были уже не такими сумбурными. Может, Цирея в своем простодушии и была права. Может, эти осторожные шаги навстречу друг другу и были началом чего-то. Не страсти, не бури — не сейчас. А просто тихого признания: «Ты здесь. Я здесь. Мы на одной стороне». И этого, в преддверии штормового прилива, было достаточно.