Глава 3
Подводные камни
Утро следующего дня Ривайя встретила в прохладной тени пещеры-аптеки Ронал. Воздух здесь пах солеными водорослями, влажной глиной и терпкой сушёной полынью. На каменных полках, высеченных в стене, рядами стояли плетеные корзины и глиняные горшки со всем, что могла дать Эйва для исцеления тела и духа.
— Сосредоточься, девочка, — голос Ронал, обычно спокойный и размеренный, сегодня звучал как скрежет камня о ракушку. — Этот бурый лишайник и зелёный — они для разных вещей. Один успокаивает лихорадку, другой — затягивает глубокие раны. Перепутаешь — можешь навредить.
— Простите, Ронал, — Ривайя вздохнула, стараясь вновь вникнуть в объяснения. Ее мысли, однако, уплывали, как древесные листья по течению, к вчерашней отмели, к всплеску воды и удивленному взгляду Аонунга.
Ронал положила свою покрытую тонкими шрамами руку на руку Ривайи, прерывая ее думу.
— Голова должна быть здесь, — строго сказала она, указывая пальцем на разложенные травы. — Не в облаках и не в прибое. Будешь Тсахик — несешь ответственность за каждую жизнь в клане. Запомни: твои ошибки будут стоить другим здоровья, а то и жизни.
— Я понимаю, — кивнула Ривайя, чувствуя знакомый груз на плечах. Он стал тяжелее с того дня, когда было объявлено о ее будущем. Раньше учение было интересным, почти игрой. Теперь каждое слово Ронал звучало как часть великого и страшного замысла.
— Понимать — мало. Нужно знать, — поправила ее Ронал, но в ее желтых глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее одобрение. — Теперь иди к источнику. Принеси свежей воды. И смотри под ноги — вчера Терреру (одна из юных девушек клана) чуть не укусила змейка, что грелась на камнях.
Ривайя взяла пустой сосуд из плотной кожи и вышла из пещеры на ослепительное солнце. Путь к пресноводному источнику, бившему из расщелины в скалах выше деревни, вел мимо тренировочной площадки, где юноши осваивали искусство владения копьем и дыхания под водой.
Именно там она увидела его. Аонунг стоял в центре круга из младших мальчишек, держа в руках красивое, отполированное костью копье с зубом акрайи на наконечнике.
— Не сила в броске главное, — его голос, громкий и уверенный, легко перекрывал шум прибоя. — А понимание воды. Она — не воздух. Она плотная, живая. Ты должен чувствовать, как она обтекает древко, и использовать ее течение, чтобы направлять удар. Смотри.
Он сделал шаг, плавно развернул корпус и метнул копье. Оно ушло в воду у самого края платформы почти без брызг и через секунду всплыло в двадцати метрах, точно в центре нарисованного на воде круга из водорослей. Мальчишки ахнули.
Аонунг обернулся, чтобы что-то добавить, и его взгляд наткнулся на Ривайю, замершую на тропинке выше. Он замолчал на полуслове. Легкая тень пробежала по его лицу. Он кивнул ей — коротко, почти формально — и снова повернулся к ученикам.
— Теперь вы. По очереди. И без суеты.
Ривайя поспешила дальше, чувствуя, как щеки вновь начинают гореть. Эта новая привычка — краснеть при каждом мимолетном контакте — начинала ее бесить. Она поднялась к источнику, набрала холодной, кристально чистой воды и уже собиралась идти обратно, когда услышала сзади легкие, быстрые шаги.
— Рива! Подожди!
Это была Цирея. Она подбежала, запыхавшись, ее глаза сияли, как всегда, когда она была полна новостей.
— Ты видела? — без предисловий выпалила она, хватая подругу за руку. — Как он метнул? Просто божественно! Отец говорит, что к пятнадцати сезонам дождей он будет бросать лучше любого взрослого охотника!
— Видела, — улыбнулась Ривайя, глядя на восторженное лицо подруги. Цирея была глотком свежего воздуха в этой атмосфере всеобщей серьезности. — Он всегда был хорош.
— Да, но сейчас он просто... — Цирея закатила глаза, ища слово. — Сосредоточен. Как будто старается еще больше. Может, потому что... — она вдруг замолчала и хихикнула, глядя на Ривайю с лукавым прищуром. — Может, потому что теперь у него есть ради кого стараться?
— Цирея! — Ривайя попыталась сделать строгое лицо, но у нее не вышло. Она толкнула подругу плечом. — Перестань. Он старается, потому что должен быть примером. Потому что он наследник.
— Ну да, ну да, наследник, — Цирея фыркнула, но тут же сменила тему. — Слушай, а ты слышала? Говорят, со стороны Большого Рифа видели тулкунов раньше обычного. Отец говорит, это может быть знаком. Хорошим или плохим — непонятно.
Разговор о тулкунах, великих духовных братьях океана, отвлек Ривайю от мыслей об Аонунге. Они болтали, спускаясь по тропинке обратно к деревне. Когда они проходили мимо тренировочной площадки, Аонунг и мальчишки уже ушли. На пустой платформе лежало одно забытое, грубое копье-ученика.
— Эй, Ривайя! — снова окликнули ее. На этот раз это был Ротхо. Он вылез из воды у свай их семейного мару, держа в руках связку свежих моллюсков. — Поможешь мне их разделать? Отец сегодня вернется с дальнего промысла, хочу сделать ему сюрприз.
— А где твоя знаменитая ловкость? — поинтересовалась Цирея, скрестив руки на груди.
— Моя ловкость — в воде, а не на кухне, — парировал Ротхо. — Ривайя делает самый лучший соус из морской травы, это знают все. Ну, пожалуйста?
Ривайя взглянула на сосуд с водой для Ронал и на сияющие глаза брата. Долг Тсахик подождал. Ненадолго.
— Ладно, — она улыбнулась. — Но только если ты сам почистишь раковины. И без жалоб.
— Клянусь Эйвой! — Ротхо сделал торжественное лицо, и они вместе зашли в прохладную тень мару.
Пока они работали, Ротхо, как обычно, болтал без умолку — о рыбе, которую видел, о шутке, которую подшутил над одним из друзей Аонунга, Ниреимом. Потом он вдруг замолчал, внимательно посмотрев на сестру.
— Он вчера... ничего такого не сказал? Аонунг? — спросил он, стараясь звучать небрежно, но не преуспев.
— Что такое «ничего такого»? — Ривайя сосредоточенно толкла в ступе травы.
— Ну... Не был грубым? Не... не обидел тебя?
Ривайя остановилась и посмотрела на брата. В его глазах читалась искренняя забота. Ее сердце потеплело.
— Нет, Ротхо. Не был. Он был... нормальным. Почти как всегда.
Ротхо облегченно выдохнул. — Ладно. Потому что если что... хоть он мне и брат, я ему уши отгрызу.
Она рассмеялась, и этот смех был искренним и легким. Смех, который растворял часть неловкости, смывая ее, как прилив смывает следы на песке. Пока были такие моменты — строгие уроки Ронал, болтовня Циреи и забота Ротхо, — она могла держаться на плаву. Даже если под поверхностью спокойных вод уже чувствовались невидимые, но острые подводные камни нового будущего.