Глава 2
Отмель
Солнце только начало свой путь, окрашивая лагуну в цвета перламутра и розового золота. Ривайя, как и каждое утро, шла к берегу, где Ронал проводила первые часы, проверяя сети и собирая приливные дары для своих снадобий. Но сегодня утренняя тишина была иной, звенящей в ушах собственным беспокойством.
Она увидела их еще издалека. На мелководье, где вода была по пояс, Аонунг и Ротхо ловили илу для дневных тренировок молодых воинов. Ротхо что-то громко говорил, размахивая руками, а Аонунг, стоя спиной к берегу, кивал, сосредоточенно высматривая в воде знакомые тени.
Сердце Ривайи неприятно ёкнуло. Она замедлила шаг, инстинктивно желая свернуть, обойти их по скалам. Но это было бы слишком очевидно. Слишком по-детски. Она — будущая Тсахик клана (эта мысль все еще заставляла ее внутренне вздрагивать), а он — наследник. Бегство не украшало ни одну из этих ролей.
— Эй, Рива! — первым заметил ее Ротхо. Он широко улыбнулся, но в его глазах промелькнул знакомый братский огонек — смесь защиты и любопытства. — Идешь к Ронал? Помоги нам, твое шестое чувство для этих скользких тварей всегда было лучше нашего.
Аонунг обернулся. Его движение было резким, словно его дернули за ниточку. Их взгляды встретились на секунду — солнечный свет золотил его кожу, делал глаза почти прозрачными. Он тут же отвел их в сторону, к водной глади.
— Она занята, Ротхо, — сказал Аонунг, его голос прозвучал глуховато. — Не отвлекай ее.
— Какая занятость? — Ротхо фыркнул, заходя глубже и хлопая по воде ладонью. — Десять минут. Или ты боишься, что она поймает больше, и ты останешься без своей знаменитой илу по кличке Упрямец?
Аонунг бросил на друга взгляд, который мог бы испепелить мелкую рыбешку. Ривайя почувствовала, как углы ее губ сами собой дрогнули. Старое соперничество. Ротхо всегда умел разрядить обстановку, даже самую неловкую.
— Десять минут, — согласилась она, сбрасывая легкий плащ и заходя в теплую воду. Прохлада океана обняла ее ноги, успокаивая внутреннюю дрожь. — Но только потому, что знаю, что Ронал сегодня ждет морские огурцы, а они водятся как раз там, где пасется твой Упрямец, Аонунг.
Она не смотрела на него, сосредоточившись на ощущении песка под босыми ногами. Но краем глаза видела, как он замер, а потом медленно повернулся к ней, будто не веря своим ушам. Она нарушила негласное правило — не упоминать их личную, глупую игру из детства, где у каждой илу были свои имена. Это была их с Ротхо и Циреей шалость. Аонунг, будучи старше, всегда относился к этому снисходительно, но однажды, много лет назад, в сердцах обозвал самого строптивого своего илу именно так.
— Ты... помнишь это? — спросил он, и в его голосе прокралось неподдельное удивление, вытеснив холодность.
— Я помню, как ты три дня гонялся за ним по всей лагуне, пока он не сдался, — улыбнулась Ривайя, наконец подняв на него взгляд. Она позволила себе это — просто посмотреть на него как на старого знакомого, а не на навязанного жениха. — После этого он слушался только тебя. Как и все.
Она не добавила «как и мы все», но эти слова повисли в воздухе.
Ротхо радостно хихикнул. — О, да! Это было эпично! Ты тогда так разозлился, что чуть не превратился в торука!
Аонунг смотрел на Ривайю. На этот раз он не отводил глаз. Он изучал ее лицо, будто пытаясь найти в нем что-то новое. Его собственное выражение смягчилось, замешательство проглядывало сквозь маску наследника.
— Он был хорошим илу, — наконец произнес Аонунг, и в его тоне появилась тень давней, почти забытой теплоты. — Потом он... защитил Цирею от молодой акрайи. Помнишь?
— Помню, — кивнула Ривайя, и ее сердце неожиданно болезненно сжалось. Она помнила испуганные глаза маленькой Циреи и огромное, верное животное, вставшее между ней и опасностью. Помнила, как Аонунг, тогда еще подросток, бросился в воду первым, без колебаний. — Ты тогда здорово его выдрессировал.
Наступила короткая, но уже не такая напряженная пауза. Ее нарушил всплеск и довольный возглас Ротхо.
— Ага! Первая жертва! — Он поднял из воды трепещущего илу средних размеров. — Смотрите, какой красавец! Рива, твоя очередь, пока мой брат по душам беседует с тобой о старых временах.
Аонунг вздохнул, и это был уже его обычный, чуть раздраженный, но живой вздох. — Просто лови, Ротхо. Не городи.
Ривайя почувствовала, как скованность в ее плечах начала таять. Она сделала несколько шагов вглубь, всматриваясь в воду. Через мгновение она заметила знакомое движение тени у самого дна.
— Вон там, — тихо сказала она, указывая взглядом. — Не Упрямец, но достойный экземпляр.
Аонунг, следуя ее взгляду, мгновенно среагировал. Его движение было стремительным и точным — рывок, легкий всплеск, и через секунду он держал в руках крупного, синего илу, который бил хвостом, обрызгивая их всех брызгами.
— Недурно, — усмехнулся он, и в его глазах блеснул знакомый огонек азарта. Огонек, который она видела в нем тысячу раз за годы совместного взросления.
Их взгляды снова встретились над трепещущей добычей. На этот раз ни один из них не отвел глаз сразу. Вода хлюпала вокруг, солнце стало припекать спины, а Ротхо что-то выкрикивал с другого конца отмели. Но в этот миг существовала только эта хрупкая, новая тишина между ними, построенная на общем воспоминании и на ловко пойманной рыбе. Она была тонкой, как паутина, и такой же легко рвущейся.
Аонунг первым опомнился. Легкая тень снова скользнула по его лицу. Он аккуратно передал илу Ривайе, почти не касаясь ее пальцев.
— Для Ронал. Морских огурцов ищи у восточных скал, — сказал он деловым тоном и, повернувшись, поплыл прочь, к более глубокой воде, где его уже звал Ротхо.
Ривайя стояла, держа в руках прохладное, скользкое тело илу. Его сердце билось быстро-быстро, пульсируя у нее в ладонях. Так же, как и ее собственное. Она смотрела на удаляющуюся спину Аонунга, на то, как лопатки напрягаются под кожей при каждом гребке.
Отмель, на которой они стояли, оказалась не только песчаной подушкой на дне океана. Это была та самая неустойчивая полоса между старым и новым, где можно было устоять лишь на мгновение, прежде чем следующая волна накроет с головой. Но это мгновение, наполненное смехом брата, всплеском воды и общим воспоминанием, было бесценным. И пусть оно было коротким, оно давало слабую, едва уловимую надежду: может быть, их новый путь не будет сплошным глубоким океаном неловкости. Может быть, в нем будут и такие вот солнечные, мелководные отмели.