Глава 1
Отлив
Воздух в общинном зале, высеченном в скале над главной лагуной, был густым от дыма священных трав и молчаливого ожидания. Ривайя стояла рядом с братом, чувствуя, как ладонь Ротхо лежит на ее плече — тяжелая, успокаивающая, братская. Она смотрела на огонь в центре, вокруг которого сидели старейшины клана Меткаина и ее отец, . Ее отец смотрел прямо перед собой, его лицо, испещренное морщинами от соленых ветров, было непроницаемо.
Цирея, стоящая с другой стороны от нее, нервно переминалась с ноги на ногу, ее хвост слегка подрагивал от любопытства.
— О чем ты думаешь? — прошептала она, наклонившись к Ривайе.
— О том, что Ронал сегодня с утра была слишком сосредоточена, — так же тихо ответила Ривайя, избегая прямого ответа. — Она даже не ругала меня, когда я перепутала лишайники.
— Это точно к чему-то серьезному, — кивнула Цирея, и ее глаза тут же переметнулись на своего брата.
Аонунг стоял чуть впереди, рядом со своим отцом, вождем Тоновари. Его поза была прямой, почти вычурной в своей стремлении выглядеть достойным наследником. Но Ривайя, знавшая его с тех пор, как они ползали по песку, видела легкое напряжение в его плечах. Он тоже не знал, зачем их всех собрали после заката.
Тоновари поднялся. Тишина упала мгновенно, нарушаемая лишь потрескиванием пламени и далеким шумом прибоя.
— Эйва видит пути, которые нам, смертным, не дано разглядеть сразу, — начал его низкий, грудной голос. — Она плетет нити наших жизней, связывая их для силы всего народа. Сегодня мы здесь, чтобы объявить о нити, которую старейшины и я, посоветовавшись с Ронал и с Япто , увидели ясно.
Ривайя почувствовала, как пальцы Ротхо слегка сжали ее плечо.
— Будущее клана зиждется на крепких корнях, — продолжал Тоновари, и его взгляд медленно скользнул по лицам. — Корнях семьи, долга и верности. Сегодня мы скрепляем два таких корня, чтобы дать рост могущественному древу. Мой сын, Аонунг, наследник вождя, и Ривайя, дочь Япто, сестра верного Ротхо и ученица нашей Тсахик Ронал... отныне их пути будут вестись к одной цели.
В воздухе повис гул одобрения старейшин. Ривайя перестала дышать. Она услышала не слова, а лишь их отголоски, бьющиеся в висках. ...скрепляем... пути... одна цель...
— Когда придет время, после надлежащей подготовки и знаков от Эйвы, они станут мужем и женой, — прозвучал окончательный вердикт.
Цирея издала тихий, восторженный взвизг и тут же схватила Ривайю за руку, ее глаза сияли. «Я же говорила, что будет что-то хорошее!» — будто кричало ее лицо.
Но Ривайя не могла оторвать взгляд от спины Аонунга. Она увидела, как его плечи напряглись еще сильнее, почти вздрогнули. Он медленно, очень медленно обернулся. Его золотистые глаза нашли ее в полумраке. В них не было ни радости, ни гнева. Лишь глубокая, всепоглощающая растерянность, быстро сменяющаяся привычной маской отстраненности. Он смотрел на нее три секунды, будто видя впервые. Потом его взгляд скользнул на сияющую Цирею, на хмурого Ротхо и снова уперся в каменный пол у ног отца.
Ривайя почувствовала, как жар поднимается к ее кончикам ушей и щекам. Она опустила глаза, внезапно сгорая от стыда и смущения, смысл которых сама не могла понять. Они же друзья. Нейтральные, добрые друзья детства. Он всегда был старшим братом Циреи, а потом — важным, немного надменным наследником. А она... она была просто Ривайей.
— Рива... — прошептал Ротхо, наклоняясь к ней. В его голосе была тревога. Он изучал ее лицо. — Ты... в порядке?
Она кивнула, не в силах вымолвить слово.
Тоновари закончил речь благословением Эйвы. Люди начали расходиться, мягко переговариваясь. Отец Ривайи, Япто, подошел к ней. Он положил свою грубую, покрытую шрамами руку ей на голову.
— Горжусь тобой, дочь моя. Это великая честь для нашей семьи. Аонунг — сильный воин и будет мудрым вождем. Эйва не ошибается.
Он ушел, оставив ее наедине с братом и подругой.
— Ну что, сестра, — Ротхо выдавил улыбку, пытаясь вернуть все на привычные рельсы. — Теперь тебе нельзя будет списывать у меня домашние задания по навигации. Придется учить самой, будущая Тсахик.
Он хотел ее подбодрить, но шутка прозвучала плоско.
— Перестань, Ротхо, — Цирея толкнула его в бок, а потом обняла Ривайю. — Это же прекрасно! Вы идеально подходите друг другу! Я всегда знала! Аонунг, иди сюда!
Аонунг, который уже собирался уходить вслед за отцом, замер. Он повернулся и неохотно сделал несколько шагов в их сторону. Он не смотрел на Ривайю. Его взгляд был устремлен куда-то мимо, на темнеющий океан.
— Да, Цирея? — его голос звучал ровно, слишком ровно.
— Ну, поздравляю! — Цирея, не замечая напряжения, сияла. — Теперь ты должен быть с ней добрее. И водить ее на лучшие рыбные места.
Аонунг наконец перевел взгляд на Ривайю. Быстро, как луч света сквозь воду. Их глаза встретились на мгновение. В его взгляде она прочла ту же неловкость, что терзала ее саму, и что-то еще... осторожность? Предостережение?
— Не волнуйся, — произнес он, и это прозвучало как формальность. — Со своей обязанностью я справлюсь.
Ротхо нахмурился, уловив холодок в тоне друга. — Эй, брат, это же Ривайя. Не «обязанность», а Ривайя.
Аонунг вздохнул, и его маска на секунду дрогнула. Он провел рукой по своим дредам. — Я знаю. Просто... нужно время. Чтобы осознать.
Он кивнул им всем, снова избегая прямого взгляда Ривайи, и быстро зашагал прочь, растворяясь в тени туннеля, ведущего к семейным мару.
— Ну и бука, — фыркнула Цирея, но беззлобно.
— Дайте ему время, — тихо сказала Ривайя, на удивление себе самой. Ее собственный голос прозвучал чужим. — Это неожиданно... для нас обоих.
Она посмотрела туда, где исчез Аонунг, а потом на теплые, понимающие лица брата и подруги. В груди было странно и пусто. С этого момента все менялось. И первый отлив в их новых, навязанных отношениях уже наступил — отлив, унесший с собой простоту и оставивший лишь сырой, незнакомый песок под ногами.