Глава 5
Меняющееся море
«Море одно, но оно тысячелико. Сегодня оно кормит, завтра — испытывает. Мудрый читает его лицо, как по свитку».
— Из поучений Ронал.
Вечерний прилив, вопреки предсказаниям, оказался не штормовым, а странно вялым. Вода подкрадывалась к берегу ленивыми, маслянистыми языками, оставляя на песке не обычную пену, а какой-то мутный налет. Воздух, обычно кристально чистый, был тяжелым, будто перед грозой, хотя ни одного облачка на багровеющем небе не было.
Общий ужин в большой, открытой со стороны океана части общинного зала проходил приглушенно. Даже шумные мальчишки, обычно носившиеся между циновками, сидели тихо, прижавшись к родителям. На большом костре жарилась крупная рыба, пойманная Тоновари на глубоководье, но ее запах, обычно дразнящий аппетит, сегодня казался приторным.
Ривайя сидела между Ротхо и Циреей, медленно пережевывая кусок нежного белого мяса. Она наблюдала за вождем. Тоновари не ел. Он сидел, откинувшись на каменное подножие, и его темные, глубокие глаза были устремлены куда-то за горизонт, где солнце уже почти коснулось воды, окрашивая ее в цвет крови.
— Что-то не так, — тихо, так, чтобы слышали только она и Ротхо, сказала Цирея, поедая свою порцию без обычного энтузиазма. — Даже илу у причала ведут себя странно. Моя Нейма сегодня чуть не укусила меня за палец, когда я ее чистила. Она никогда так не делает.
— Море беспокоится, — так же тихо ответил Ротхо. Он был серьезен, его вечно насмешливый взгляд стал сосредоточенным. — Отец вчера говорил с разведчиками с Дальних островов. Они видели... пятна на воде. Мертвой рыбы. И не от хищников.
— От чего же? — спросила Ривайя, и холодок пробежал у нее по спине.
Ротхо лишь пожал плечами, но в его глазах промелькнуло то, что она прочитала как «не знаю, и это пугает».
Их разговор прервал громкий голос одного из старейшин, Кэй'лука, чье лицо было испещрено шрамами от битв с акрайями в молодости.
— Тоновари! — произнес старик, стуча своим посохом об камень для внимания. — Тишина моря глубже тишины могилы. Рыба ушла с привычных мест. Даже тулкуны... их песни сегодня звучат не с той стороны. Что видит Великая Мать ? Что нам готовит Эйва?
Все затихли, повернув головы к вождю. Тоновари медленно перевел свой тяжелый взгляд с горизонта на собравшихся.
— Эйва показывает знаки, — заговорил он, и его голос, низкий и мощный, заполнил собой тишину. — Но их значение не всегда ясно сразу. Море меняется. Воздух меняется. Мы, Меткаина, дети океана, должны быть внимательнее, чем когда-либо. Уши — к воде. Глаза — к небу. Ничто не должно ускользнуть от нашего внимания.
В зале прошел гул. Взгляд Тоновари скользнул по лицам молодежи, задержавшись на Аонунге, который сидел прямо напротив, рядом с отцом.
— Мы думаем о безопасности клана, — окончательно сказал вождь. — С завтрашнего утра патрули будут утроены. Дозор на самых высоких скалах — постоянный. Аонунг, — он обратился к сыну, и все взгляды устремились на наследника. — Ты возьмешь восточное направление. Возьми с собой Ротхо и еще двоих, на твой выбор. Проверьте все пещеры, все подводные тропы до Большого Рифа.
Аонунг кивнул, его лицо было суровым и взрослым. «Он выглядит точь-в-в-точь как отец в эту минуту», — подумала Ривайя.
— А женщины и те, кто не в патруле, — продолжила Ронал, вступая в разговор. Ее спокойный, мелодичный голос действовал успокаивающе. — Займутся проверкой запасов, укреплением жилищ от возможных штормов и... повторением лечебных практик. Ривайя, завтра с первым светом будь в моей пещере. Мы пройдем способы остановки кровотечения и распознавания ядов.
— Да, Ронал, — автоматически ответила Ривайя, чувствуя, как ответственность снова сжимает ее горло.
После ужина, когда народ стал расходиться по своим мару, Ривайя задержалась, помогая Цирее собрать остатки еды. Аонунг и Ротхо о чем-то тихо говорили у выхода, склонив головы друг к другу. Проходя мимо них с корзиной, Ривайя услышала обрывки:
— ...возьмем Тареска и Ниреима, — говорил Аонунг. — Ниреим хоть и болтун, но глаза у него острые.
— Согласен. Запасы воды на три дня, — добавил Ротхо.
Они замолчали, заметив ее. Ротхо улыбнулся. Аонунг смотрел на нее серьезно.
— Ронал дала тебе задание? — спросил он неожиданно.
Ривайя кивнула. — С первым светом. Уроки трав и... ран.
Аонунг что-то обдумывал, его взгляд стал оценивающим.
— Хорошо. Умение лечить может пригодиться чаще, чем умение метать копье. Особенно сейчас.
Это было сказано без снисхождения. Как констатация факта. Как признание важности ее роли.
— Постараюсь быть полезной, — сказала она, и это прозвучало не как формальность, а как обещание.
— Знаю, — просто ответил Аонунг. И в этом «знаю» было больше доверия, чем во всех церемонных речах. Он кивнул ей и Ротхо и вышел в наступающие сумерки, его силуэт слился с тенью скал.
Ротхо вздохнул, глядя вслед другу.
— Он берет все слишком на себя. Как будто если что-то случится, то это будет только его вина.
— Потому что он наследник, — тихо сказала Ривайя. — Так же, как и я теперь... часть чего-то большего. Мы не можем позволить себе ошибаться.
Они стояли в опустевшем зале, слушая, как далекий, тревожный крик ночной птицы прорезал тяжелый воздух. Море у их ног шепталось непонятными, тревожными словами. И этот шепот, казалось, говорил одно: что-то идет. Что-то огромное и неизбежное, как сам прилив. И на этот раз он нес с собой не рыбу и не раковины.