Глава 12
Узы и узлы
Утро было посвящено не воде, а узлам. Ронал собрала женщин и девушек клана, а также Кири, в тени большого навеса, где висели старые, изношенные сети. Ривайя сидела рядом с Циреей, показывая Кири, как правильно затягивать узел, чтобы он не расползался под давлением рыбы.
— Думай о нем, как о обещании, — шептала Ривайя, ее пальцы ловко переплетали волокна. — Если ты его слабо свяжешь, оно развалится. Если слишком туго — порвется. Нужен баланс.
Кири кивала, ее тонкие пальцы повторяли движения с сосредоточенной серьезностью. Она молчалива, но наблюдательна, и уже к третьей попытке у нее стало получаться почти не хуже, чем у остальных.
Цирея, сидящая с другой стороны, не столько плела, сколько наблюдала за Ло'аком и другими юношами, которые внизу, на мелководье, под руководством Аонунга и Ротхо учились ставить ловушки для крабов. Ло'ак, сосредоточенно втыкавший колья в песок, вдруг поскользнулся и упал в воду, под всеобщий смех. Цирея невольно засмеялась вместе со всеми, но тут же прикрыла рот рукой, увидев, как он, покраснев от злости и смущения, выбирается на берег.
— Не волнуйся, — тихо сказала Ривайя, заметив беспокойство подруги. — С ним все в порядке. И Аонунг сегодня, кажется, не такой... колючий.
Действительно, Аонунг, помогая Ло'аку встать, что-то сказал ему, от чего тот сначала нахмурился, а потом неуверенно ухмыльнулся. Казалось, наследник решил взять на вооружение тактику не давления, а соревнования.
Во время короткого перерыва, когда все разошлись утолять жажду кокосовым молоком, к Ривайе подошел Тоновари. Его появление всегда накладывало отпечаток тишины и уважения.
— Ривайя, пройдемся, — сказал он негромко, и это не было просьбой.
Они вышли на узкую тропу, ведущую к смотровой площадке на высоком утесе. Снизу доносились крики и смех молодежи, но здесь, наверху, был только ветер и бескрайний океан.
Тоновари молчал, глядя на горизонт. Ривайя ждала, зная, что вождь не любит торопить слова.
— Ронал говорит, ты делаешь успехи, — наконец произнес он. — Не только в травах. Ты находишь общий язык с лесной девочкой. И... сдерживаешь моего сына, когда это нужно.
— Я не сдерживаю, — осторожно поправила Ривайя. — Я просто... стараюсь понять. И ему непросто.
Тоновари кивнул, и в его глазах мелькнула тень усталости.
— Ему очень непросто. Он видит в этом испытании не только долг, но и личное оскорбление. Ему кажется, я проверяю его, бросая ему под ноги этих... беспомощных, на его взгляд, чужаков. Он не видит, что я проверяю не его силу, а его мудрость. Умение видеть дальше собственного раздражения.
Он повернулся к Ривайе, и его взгляд стал проницательным, почти физически ощутимым.
— А ты видишь. Я это замечаю. Ты видишь страх в глазах маленькой Тук и скрытую силу в Кири. Ты видишь упрямство Ло'ака и то, как на него смотрит моя дочь. — Он усмехнулся, коротко и сухо. — Да, я тоже это вижу. И ты видишь моего сына. Не только наследника. Но и того, кто боится не оправдать ожиданий.
Ривайя молчала, потрясенная этой откровенностью. Тоновари говорил с ней не как с девушкой, а как с будущей Тсахик, с равной.
— Я... стараюсь, — выдохнула она.
— Это все, что мы можем, — сказал вождь. — Нас с Ронал тоже... связали не по нашей юной воле. Были трения. Было непонимание. Но мы научились слушать не только друг друга, но и клан. И Эйву. Теперь между нами — узы крепче любого узла. Я молюсь, чтобы у вас двоих получилось так же. Потому что будущее клана... оно будет ложиться на ваши плечи. И нести его будет легче вдвоем, если вы будете смотреть в одну сторону.
Он положил свою тяжелую, испещренную шрамами руку ей на плечо — жест отца, благословение вождя.
— Возвращайся к урокам. И помни: твое спокойствие — якорь для его бури. Даже если он сам этого еще не осознает.
Ривайя вернулась к сетям с новыми мыслями, тяжелыми и важными. Ее размышления прервали голоса, доносящиеся из-за угла хижины, где хранились весла и снасти. Она узнала голоса Аонунга, Ротхо и Ниреима.
— ...так и сказала: «баланс, как в обещании», — передразнивал Ниреим, очевидно, пересказывая ее же слова Кири. — Наша будущая Тсахик уже философские трактаты о сетях сочиняет! Скоро и тебя, Аонунг, будет учить, как правильно копье держать — «думай о нем, как о продолжении твоей воли, но не забывай о гармонии с ветром»!
Послышался сдержанный смех Ротхо. Ривайя замерла, прислушиваясь.
— Заткнись, Ниреим, — прозвучал голос Аонунга, но без злости. Скорее с долей скрытой гордости. — Она умная. И говорит то, что нужно. В отличие от некоторых, кто только языком чешет.
— Ой, прости, прости, что тронул святыню! — захихикал Ниреим. — Уже защищаешь! Я и забыл, что теперь у вас все общее, включая право друг за друга вступаться. Красиво, надо сказать, она тебя вчера отбила от внимания Ниреи. Девушка с характером. Тебе повезло, даже если это и не твой выбор.
Наступила короткая пауза.
— А кто сказал, что не мой? — тихо, но внятно произнес Аонунг.
Ривайя почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она не должна была этого слышать.
— Ого, — протянул Ротхо. — Прогресс. Всего пара недель — и наш буйный наследник уже видит плюсы в договорной женитьбе.
— Я сказал — заткнись, — повторил Аонунг, но в его тоне теперь слышалась не угроза, а смущенная улыбка. — Просто... она не такая, как я думал. И хватит об этом. Идем, крабы сами себя в ловушку не наловят.
Когда они ушли, Ривайя медленно выдохнула. Щеки горели. Его слова «А кто сказал, что не мой?» звенели в ушах, смешиваясь с мудростью Тоновари о якоре и буре. Она вернулась к сетям, где Цирея что-то оживленно рассказывала Кири, жестикулируя. Ло'ак, уже вернувшийся с тренировки и сидевший неподалеку, чистя только что пойманных крабов, смотрел на Цирею с таким откровенным восхищением, что это стало очевидно всем, кроме, возможно, самой Циреи.
Ривайя взяла в руки незаконченный узел. Волокна были шершавыми и прочными под пальцами. Баланс. Обещание. Узы, которые могут держать, не сдавливая. Она улыбнулась про себя, чувствуя, как в груди расправляется что-то легкое и теплое. Путь был долгим и сложным, но они начинали плести его вместе. Одна нить за другой.