Между мирами

После того вечера всё изменилось тихо, но необратимо. Поцелуй на парковке кинотеатра стал той самой чертой, после которой «просто дружба» уже не вернулась. На следующий день в школе Стив подошёл к Кейт у её шкафчика, взял за руку прямо на глазах у всего коридора и поцеловал её в висок, спокойно, уверенно, будто так было всегда. Кейт замерла, почувствовав, как щёки мгновенно вспыхнули, но не отстранилась. Она просто улыбнулась и сжала его пальцы в ответ. С того дня Стив больше не прятал свои чувства. Он не стеснялся. Он открыто держал её за руку между уроками, ждал после звонка и провожал до машины. Для него это было естественно. Он привык быть на виду, раньше как «король школы», теперь просто как парень, который влюбился.

Кейт сначала ловила на себе десятки любопытных, удивлённых, иногда завистливых взглядов. Шепотки в коридорах, переглядывания на переменах. Но со временем она научилась просто не замечать их. Главное было в другом: рядом с ним ей было спокойно. Легко. Она могла быть собой, со всеми своими страхами, с русским акцентом, который иногда прорывался, с тихой улыбкой и с тем, как она иногда задумывалась посреди разговора. Стив принимал всё это без вопросов. И именно поэтому каждый день рядом с ним становился для неё маленьким, тёплым чудом.

Остальные месяцы пролетели для Кейт почти незаметно. Стив заканчивал школу, и Кейт часто помогала ему готовиться к экзаменам. Они у неё на кухне, разложив тетради и учебники. Стив иногда замолкал, глядя в окно, и Кейт замечала, как он опускает руки. Он не говорил об этом прямо, но она чувствовала: поступление пугало его. Когда она однажды осторожно спросила про колледжи, он долго молчал, а потом ответил тихо: «Шансы что балы у меня будут высокие очень мал...». Кейт не стала давить. Вместо этого она помогала ему готовится. Она верила в него даже тогда, когда он сам в себя не верил.

Джим принял факт, что Кейт встречается со Стивом, по-своему. Нормально, для него. То есть он не кричал, не запрещал, но каждый раз, когда Стив заезжал за Кейт, Джим провожал его долгим, тяжёлым взглядом. Джим учился когда-то с отцом Стива и прекрасно понимал, из какой семьи тот вырос. Но Кейт постоянно убеждала его:

— Он не такой, пап. Если бы он был тем, кем притворялся в школе, я бы и на метр к нему не подошла. Уж поверь.

Джим хмыкал, закатывал глаза, но постепенно смирялся. Хотя взгляд на Стива всегда оставался одинаковым, насторожённым и немного отцовски-строгим.

Оди тоже расцветала. Она всё чаще болтала с Майком по рации по вечерам, а днём после школы Кейт могла привезти друзей в гости.

С Нэнси и Джонатаном Кейт стала по-настоящему близка. Они вчетвером иногда собирались, просто посидеть, посмотреть фильм или погулять. Тот старый «любовный четырёхугольник» они негласно вычеркнули из памяти. Никто не вспоминал о прошлом. Было только настоящее. Нэнси теперь часто садилась с Кейт на уроках, и они могли болтать часами. Джонатан тоже стал спокойнее, он больше не прятал глаза и даже иногда подшучивал над Кейт и Стивом.

С Дженни всё было тихо. Та больше не подходила, но иногда Кейт ловила на себе её странные, почти обиженные взгляды в коридоре. Кейт просто проходила мимо. У неё теперь были настоящие друзья. И это было важнее всего.

Ближе к концу учебного года, когда экзамены для Стива наконец закончились, Кейт всё-таки решилась спросить о его планах. Они сидели в его машине после школы. Кейт повернулась к нему и спросила как можно мягче:

— Ты уже решил, куда будешь подавать документы?

Стив сделал долгую паузу, глядя на руль.

— Балы у меня... небольшие, — ответил он наконец. — Но я попробую.

Кейт не стала жалеть его. Она просто улыбнулась и сказала:

— Тогда давай вместе составим заявки. Я помогу.

И они начали работать. Кейт помогала ему писать эссе, собирать рекомендации. Она видела, как Стив постепенно оживает. Он всё ещё сомневался в себе, но теперь рядом был человек, который верил в него безоговорочно.

А с июня у Кейт началась стажировка в полицейском участке. Джим устроил её к офицеру Кэлвину, строгому, но справедливому мужчине. Поначалу Кэлвин не нагружал её сложной работой: она разбирала документы, помогала с отчётами, иногда ездила с ним на патрули. Кейт чувствовала себя на своём месте. Она возвращалась домой уставшая, но довольная.

Иногда после работы её забирал Джим, иногда Стив. В середине июня, ближе к вечеру, Кейт сидела в кабинете Кэлвина и заканчивала разбирать стопку бумаг. В дверь постучали. Она подняла голову и увидела Джима.

— Время, — сказал он. — Твой рабочий день завершён. Тебя подвезти домой?

Кейт улыбнулась и покачала головой.

— Спасибо, но я договорилась со Стивом. Он заберёт меня.

Джим машинально закатил глаза, но в уголках его губ мелькнула улыбка.

— Хорошо. Харрингтон так Харрингтон. Но давай не задерживайся. Ты же помнишь, мы Джейн обещали сегодня вечером посмотреть новую серию «Полиции Майами»?

Кейт уверенно кивнула.

— Вернусь прямо к началу. Не пропущу ни минуты. Клянусь.

Джим хмыкнул, широко улыбнулся и скрылся за дверью. Кейт ещё несколько минут заканчивала с документами, а потом встала, потянулась и вышла из кабинета.

Выйдя из участка, Кейт на секунду зажмурилась от яркого июньского солнца. День клонился к вечеру, но летнее тепло всё ещё мягко обволакивало плечи, а воздух пах пылью и скошенной травой. Она сразу заметила знакомый силуэт, машина Стива стояла чуть поодаль, у старого клёна, отбрасывающего тень на асфальт.

Кейт улыбнулась сама себе. Она всё ещё не до конца привыкла к этому ощущению, знать что тебя ждут. Не из чувства долга, не потому что «так надо», а просто потому что хочется. Она подошла, открыла пассажирскую дверь и скользнула на нагретое солнцем сиденье, пахнущее знакомым одеколоном и кожей.

— Привет, — сказала она мягко, наклоняясь к нему и оставляя быстрый, тёплый поцелуй на его гладко выбритой щеке.

— Привет, — отозвался Стив.

Он улыбнулся, но Кейт, которая за последние месяцы научилась читать его лучше, чем чьи-либо другие лица, мгновенно заметила фальшь. Улыбка была натянутой, как струна, которая вот-вот лопнет. Она не коснулась его глаз. Он смотрел на неё, но взгляд был каким-то рассеянным, будто он видел не её, а что-то у себя в голове.

Кейт нахмурилась, отстраняясь и пристёгивая ремень.

— Что-то случилось? — спросила она прямо, не сводя с него внимательного взгляда.

Стив моргнул, словно очнувшись ото сна. Он быстро расправил плечи и снова нацепил свою привычную беззаботную маску, ту самую, которую носил в школе как броню.

— Что? Нет. Всё в порядке, — сказал он слишком бодро, поворачивая ключ в замке зажигания, но не заводя мотор. — А теперь, когда мы встретились, так вообще отлично.

Кейт не купилась. Она продолжала смотреть на него тем самым пронизывающим взглядом, который, как он однажды признался, «действовал на него похлеще любого допроса». Этот взгляд она унаследовала не от Джима, а от своей прошлой жизни. Той, где нужно было угадывать настроение отца по малейшему признаку. Стив под этим взглядом просел почти сразу. Его плечи опустились, маска дала трещину.

— Стив, — тихо, но твёрдо сказала Кейт. — Я же вижу: что-то не так. Рассказывай.

Он попытался было снова отмахнуться, открыл рот, чтобы соврать что-то про жару или усталость, но, встретившись с её спокойным, терпеливым взглядом, осёкся. Глубоко вздохнул, и этот вздох был похож на стон разочарования, который он носил в себе весь день.

— От тебя действительно ничего не скроешь, — пробормотал он, качая головой.

Он отвернулся от неё к бардачку. Щёлкнул замок. Кейт увидела, как его пальцы на секунду замерли на стопке конвертов, словно он всё ещё сомневался, стоит ли их доставать. Потом он резко вытащил их, целую пачку, перетянутую резинкой, и молча положил ей на колени.

Кейт опустила взгляд. Белые конверты с аккуратными, тиснёными логотипами колледжей. Их было шесть или семь. Она нахмурилась, ещё не понимая, но внутри уже шевельнулось нехорошее предчувствие. Она подняла глаза на Стива. Он смотрел не на неё, а в лобовое стекло, на фасад полицейского участка. Желваки на его скулах напряглись.

— Можешь не читать, — сказал он глухо, и в его голосе, обычно таком уверенном и громком, звучала лишь усталая, смиренная горечь. — Там везде отказы.

Кейт приподняла стопку, провела пальцем по краям конвертов. Они были вскрыты. Прийти в один день они не могли, почта так не работает. И тут до неё дошло: он собирал их. Ждал каждый ответ, вскрывал в одиночестве, снова ждал и складывал в бардачок, как постыдную тайну. Он не хотел показывать ей до тех пор, пока не осталось ни единой надежды. В груди у Кейт что-то болезненно сжалось. Не из-за того, что его не приняли. А из-за того, что он нёс это в себе один, боясь её реакции больше, чем самого отказа.

Она молча отодвинула конверты в сторону, словно отодвигая что-то ненужное, и положила свою тёплую ладонь ему на плечо. Ткань его футболки была мягкой и нагретой солнцем. Стив медленно повернул голову, и в его карих глазах Кейт увидела не просто разочарование, она увидела стыд. Он стыдился того, что, как ему казалось, подвёл её.

— Эй, — мягко позвала она, чуть сжимая его плечо. — Посмотри на меня.

Он посмотрел. Взгляд был потерянный, совсем не похожий на привычного Стива Харрингтона.

— Это не страшно, — сказала Кейт спокойно, без тени жалости в голосе, но с огромной, согревающей теплотой. — Слышишь? Это не конец света. Ну не приняли в этот раз. Ты попробуешь через год.

Стив горько усмехнулся и опустил взгляд на свои руки, всё ещё лежащие на руле.

— Ты не понимаешь, Кейт. Ты столько для меня сделала. Заставляла меня зубрить эти чёртовы учебники, проверяла мои эссе, придумывала, как подать меня так, будто я не полный идиот... — его голос дрогнул. — А я всё испортил. Просто взял и испортил. Все твои старания, псу под хвост. Я ведь... я ведь боялся не того, что не поступлю. Я боялся, что ты поймёшь, какой я на самом деле. Пустышка. Что ты разочаруешься и...

Он не договорил, отвернувшись к окну.

Кейт молчала несколько секунд, переваривая его слова. Потом она убрала руку с его плеча, и Стив на мгновение замер, решив, что она и правда сейчас выйдет из машины. Но вместо этого Кейт взяла его за подбородок, мягко, но настойчиво поворачивая к себе.

— Стив Харрингтон, — произнесла она чётко — Я влюбилась не в оценки в твоём табеле. И не в строчку в письме о зачислении из колледжа. Я влюбилась в парня, который с битой наперевес бросился на стаю демопсов, чтобы дать мне и другим шанс выжить. В парня, который смотрит на меня так, будто я самое ценное, что у него есть. Ты думаешь, мне есть дело до того, что написано в этих бумажках? — она кивнула на конверты, валяющиеся на сиденье. — Это просто бумага, Стив. Это не ты.

Она увидела, как что-то в его глазах ломается. Не больно, а освобождающее. Напряжение в его плечах начало таять.

— Ты не пустышка, — продолжила она уже тише, почти шёпотом, гладя большим пальцем его скулу. — Ты самый настоящий человек, которого я знаю. И я никуда не уйду из-за того, что какая-то приёмная комиссия в этом году оказалась слепой. Мы попробуем ещё раз. Или найдём другой путь. Но я буду рядом. Понял?

Стив смотрел на неё, и в его взгляде боролись недоверие и огромное, почти детское облегчение. Он часто заморгал, будто пытался прогнать что-то щиплющее в глазах, и его губы наконец тронула настоящая, хоть и немного грустная улыбка.

— Понял, — хрипло выдохнул он.

— Вот и хорошо, — Кейт улыбнулась в ответ, чуть наклонилась и коротко, но крепко поцеловала его в губы. — А теперь убери эту макулатуру обратно в бардачок. Поехали отсюда. У меня ещё есть время до начала «Полиции Майами».

Стив тихо рассмеялся, по-настоящему, с облегчением. Он сгрёб конверты и закинул их обратно, захлопнув бардачок с такой силой, будто ставил точку. Мотор заурчал.

Они оставили машину у новой пешеходной зоны и пошли гулять по городу. Вечерний Хоукинс был тих и по-летнему ленив. Витрины магазинов начинали загораться тёплым светом, а из открытых дверей закусочной пахло жареной картошкой и ванилью.

Кейт шла рядом, иногда касаясь плечом его руки, и рассказывала. Она старательно избегала любых тем, связанных с учёбой, колледжами или планами на будущее. Вместо этого она с воодушевлением описывала свой день в участке.

— ...и представляешь, он заставил меня вручную переписывать протокол за прошлый месяц, так еще и пока я все переписывала он меня доставал своими рассказами, о его соседях, продавщицы в магазине у дома. Я с ума не сошла, и рука чуть не отсохла все это переписывать — она с притворным возмущением потрясла кистью, на которой уже почти не осталось следов от старых ран. — Но, если честно, мне даже нравится. Чувствую себя полезной. Флоренс сегодня принесла мне печенье и сказала, что я «самый тихий стажёр за последние десять лет».

Они оба рассмеялись. Кейт продолжала болтать о предстоящем вечере: о том, как Оди уже с утра смотрела на часы в ожидании новой серии, и как Джим, несмотря на всё своё напускное ворчание, купил в магазине попкорн и газировку, чтобы «вечер прошёл по всем правилам».

Они проходили мимо огромной стройки, огороженной высоким забором. За ним уже были видны контуры будущего торгового центра «Старкорт» огромного, сверкающего стеклом и сталью даже в сумерках.

Стив замедлил шаг, засунув руки в карманы джинсов и глядя на вывеску с названием.

— Ну, раз уж в колледж меня не приняли, — сказал он вдруг спокойно, без прежней горечи, скорее, с практичной рассудительностью, — значит, нужно искать работу.

Кейт остановилась рядом и кивнула, глядя на него с лёгким любопытством.

— Есть идеи? — спросила она.

Стив усмехнулся, кивая подбородком на громаду торгового центра.

— Ага. Ты уже забыла? Этот монстр скоро откроется. Я думаю, там ещё полно вакансий. Поищу что-то там.

Кейт посмотрела на здание, потом на Стива. В его глазах больше не было того затравленного выражения, которое она видела в машине. Вместо этого там загорался какой-то новый, спокойный огонёк, огонёк человека, который принял удар и уже смотрит вперёд.

— Мне кажется, это отличная идея, — сказала она искренне. — Тем более ты умеешь общаться с людьми. Тебя возьмут куда угодно. Главное, не говори им, как ты укладываешь волосы по утрам, могут испугаться объёма работы.

Стив засмеялся, громко, открыто, впервые за весь вечер по-настоящему.

— Ой, да ладно тебе! Моя причёска, это произведение искусства.

— Произведение искусства, на которое уходит полфлакона лака, — поддела его Кейт.

— Ровно треть, я проверял! — с сарказмом сказал Стив.

Они снова пошли вдоль улицы, и разговор потёк легко и непринуждённо, перескакивая с его возможной работы в «Старкорте» на смешные истории из её стажировки, на планы на выходные.

Незаметно для них самих, солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в глубокие розовые и персиковые тона. Кейт бросила взгляд на часы и тихо ахнула.

— Мне пора, — сказала она, и в её голосе прозвучало искреннее сожаление. — Обещала Джиму и Оди быть к началу серии. Не хочу, чтобы Оди обижалась.

Стив кивнул с пониманием, хотя ему тоже хотелось, чтобы этот вечер длился вечно.

— Конечно. Я подвезу тебя до дома.

Обратная дорога прошла в тишине, но теперь эта тишина была не тяжёлой, как час назад, а уютной, наполненной пониманием. Кейт смотрела в окно на мелькающие тени деревьев и думала о том, как странно порой складывается жизнь. Ещё несколько месяцев назад её мир рушился от боли, от страха, от неизвестности. А сейчас она сидит в машине рядом с человеком, который стал ей невероятно дорог, и чувствует себя спокойно. Надёжно.

Когда они подъехали к дому Хопперов, в окнах гостиной уже горел тёплый свет. Кейт увидела, как в окне мелькнул силуэт Оди, которая, кажется, нетерпеливо выглядывала на улицу.

Стив заглушил мотор и повернулся к ней. Его лицо в мягком свете приборной панели казалось особенно красивым.

— Спасибо тебе, — тихо сказал он. — За сегодня. И... за всё.

Кейт улыбнулась, наклонилась к нему и поцеловала, медленно, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла выразить словами.

— Увидимся завтра, Стив Харрингтон, — прошептала она, отстраняясь.

— До завтра, Кейт Хоппер, — ответил он с улыбкой.

Она вышла из машины и, обернувшись на секунду, помахала ему рукой. Стив улыбнулся шире и, дождавшись, пока она войдёт в дом, нажал на газ.

Войдя внутрь, Кейт сразу услышала звуки заставки «Полиции Майами», доносящиеся из телевизора. Оди уже сидела на диване с миской попкорна, а Джим устраивался в кресле с кружкой кофе.

— Успела! — выдохнула Кейт, сбрасывая кеды и плюхаясь на диван рядом с Оди.

Джим бросил на неё короткий, но внимательный взгляд, заметив лёгкий румянец на её щеках и по-особенному блестящие глаза.

— Хорошо погуляли? — спросил он нейтральным тоном, делая глоток кофе.

— Очень хорошо, — честно ответила Кейт, и её улыбка сказала ему больше, чем любые слова.

Джим хмыкнул, покачал головой, но в уголках его губ пряталась та самая, почти отцовская улыбка.

Оди придвинулась ближе к Кейт, и они все втроём погрузились в просмотр, наполняя дом тихим смехом, хрустом попкорна и тем самым простым, настоящим счастьем, ради которого стоило пройти через всё.

***

Через несколько дней

Вечер в доме Хопперов всегда наступал по-особенному. Не было резкой границы между днём и ночью, просто свет за окнами становился мягче, золотистее, а звуки леса, окружавшего дом, делались глуше и таинственнее. В гостиной царил уютный полумрак, разбавленный лишь светом торшера в углу и голубоватым мерцанием телевизора, который Оди забыла выключить, уходя спать.

Кейт сидела на полу, привалившись спиной к прохладной стене коридора, прямо под старым настенным телефоном. Трубка была прижата к уху, а провод, видавший лучшие времена, натянулся до предела, не позволяя ей сделать ни шага в сторону. Она давно привыкла к этому неудобству. За те месяцы, что они со Стивом были вместе, этот клочок пространства у стены стал её личным местом для вечерних разговоров. Колени подтянуты к груди, свободная рука рассеянно теребит край телефонного шнура, наматывая его на палец и снова отпуская.

Она слушала его голос, чуть приглушённый, с теми самыми тёплыми, ленивыми интонациями, которые появлялись у него только поздним вечером. Он рассказывал о том, как прошёл его день, о встрече с менеджером «Старкорта», о том, что пришлось заполнить «целую гору дурацких бумаг».

— И вот, представляешь, — говорил Стив с той особенной смесью гордости и самоиронии, которая была свойственна только ему, — я теперь официально сотрудник «Старкорт Молл». Продавец мороженого. Стив Харрингтон, король школьных коридоров, будет стоять в дурацкой форме и подавать шарики.

Кейт не выдержала. Смех вырвался у неё раньше, чем она успела его подавить, искренний, звонкий. Она запрокинула голову, ударившись затылком о стену, но даже не заметила этого. Перед глазами встала картинка: Стив, который ещё год назад ленивой походкой шёл по школе, окружённый свитой, и все расступались перед ним, как перед королевской особой, теперь стоит в колпаке и с совком для мороженого в руках.

— О боже, — выдохнула она, всё ещё посмеиваясь и вытирая выступившую в уголке глаза слезинку. — Прости, прости, я просто... Я пытаюсь это представить и не могу. Ты. Стив Харрингтон. За прилавком с мороженым. В колпаке. Стив, это... это что-то невероятное.

— Эй, полегче, Хоппер, — в его голосе не было ни капли обиды, только та самая игривая, кокетливая нотка, которую она так любила. — Во-первых, колпак я, может, и не надену. У меня причёска, знаешь ли, требует воздуха. А во-вторых, я буду не просто продавцом. Я буду лучшим продавцом мороженого в истории этого города. Ко мне будет стоять очередь. Ты ещё будешь гордиться тем, что знаешь меня.

— О да, — протянула Кейт с притворным скепсисом, но её губы расплылись в широкой, нежной улыбке, которую он, к счастью, не мог видеть. — Я уже вижу заголовки в газетах: «Загадочный парень с идеальной укладкой покоряет сердца домохозяек Хоукинса шариками ванильного мороженого».

Стив на том конце провода тихо рассмеялся, тем самым смехом, от которого у неё каждый раз что-то переворачивалось внутри.

— Ну, домохозяйки, это не мой целевой рынок, — сказал он, и его голос вдруг стал чуть тише, интимнее. — Меня интересует только одна конкретная девушка. Русская, с характером, с красивыми глазами и смехом, от которого у меня мурашки по коже. Не знаешь такую?

Кейт почувствовала, как щёки мгновенно вспыхнули. Она была рада, что он этого не видел, хотя ей казалось, что жар от её лица должен был дойти до него даже через телефонные провода. Она закатила глаза, хотя он не мог этого увидеть, и фыркнула в трубку, пытаясь скрыть смущение.

— Ой, всё, хватит с меня твоих подкатов на сегодня. Линия не выдержит такой концентрации обаяния.

— А ты попробуй выдержать, — парировал он с лёгкой усмешкой. — Я же тебя как-то выдерживаю.

Кейт улыбнулась, прикрывая глаза и прижимаясь затылком к прохладной стене. В трубке слышалось его ровное дыхание, и на секунду ей показалось, что он сидит где-то совсем рядом.

— Вообще, — сказала она, чуть понижая голос, словно сообщая секрет, — я не планировала идти в «Старкорт» в день открытия. Ты же знаешь, как я отношусь к толпам. Там будет не протолкнуться, все эти люди, шум, очереди... Рассмотреть ничего толком не получится. Я думала, схожу через недельку-другую, когда ажиотаж спадёт.

— Понимаю, — спокойно ответил Стив, и в его голосе не было ни капли осуждения. Он знал, что Кейт иногда неуютно в больших скоплениях людей, в незнакомых, громких местах. Он никогда не давил на неё в этом.

— Но, — продолжила она, и в её голосе появилась лукавая, тёплая нотка, — после такой новости я точно приду. Как я могу пропустить зрелище под названием «Стив Харрингтон покоряет мир общепита»? Я должна это увидеть своими глазами. И, может быть, даже куплю у тебя мороженое. Если ты, конечно, не перепутаешь шарики и не уронишь его на пол.

— Я? — возмутился Стив с наигранной обидой. — Хоппер ты меня недооцениваешь.

Кейт снова рассмеялась. Она могла болтать с ним так часами, ни о чём и обо всём сразу. Его голос успокаивал её, снимал напряжение дня, наполнял чем-то светлым и простым.

Они говорили ещё долго. О том, как прошёл её день в участке, Кэлвин наконец доверил ей самостоятельно разобрать архив за прошлый год, и она чувствовала себя почти детективом. О том, что Джим час пытался объяснить значение слова, которое она услышала по телевизору.

Время летело незаметно. Кейт уже сменила позу, теперь она сидела, скрестив ноги и положив трубку на плечо, придерживая её щекой. Нога затекла, спина ныла от долгого сидения на жёстком полу, но она не могла заставить себя повесить трубку. Ей было слишком хорошо. Слишком спокойно.

— Ладно, — сказал наконец Стив, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Уже поздно. Тебе завтра рано вставать на свою важную полицейскую работу. Не хочу, чтобы шериф меня арестовал за то, что я лишаю сна его стажёра.

Кейт бросила взгляд на часы в гостиной. Стрелки показывали начало двенадцатого. Она тихо ахнула, и правда, они проболтали больше двух часов.

— Да, пора, — согласилась она, чувствуя, как усталость наконец наваливается на плечи тяжёлым, тёплым одеялом. — Тогда... до встречи?

— До встречи, — мягко подтвердил он. — Спокойной ночи, Хоппер.

— Спокойной ночи, Харрингтон.

Она услышала его тихий смешок, а затем короткие гудки.

Кейт ещё несколько секунд сидела на полу, прижимая трубку к груди и глупо улыбаясь в пустоту коридора. Наконец она встала, чувствуя, как затекшие ноги покалывает тысячей иголочек, аккуратно повесила трубку на рычаг и на цыпочках, чтобы не разбудить Оди и Джима, прошла в свою комнату.

Уже лёжа в кровати и глядя в тёмный потолок, она всё ещё улыбалась. Завтра её ждал обычный рабочий день, бумаги, отчёты, строгий взгляд Кэлвина. Но теперь этот день был подсвечен обещанием вечера. Обещанием увидеть его.

И, кажется, именно из таких мелочей, долгих телефонных разговоров на неудобном полу, смеха над глупыми шутками и обещаний прийти посмотреть, как кто-то продаёт мороженое, и состояло то самое, настоящее счастье, которое она так долго искала.

***

Спустя неделю.

Солнце в то утро поднялось над Хоукинсом особенно яркое, словно сама природа решила поддержать праздничное настроение города. Кейт проснулась раньше будильника, редкий случай, который говорил о том, насколько взволнованной она была. Не из-за открытия торгового центра, конечно. Из-за того, что сегодня она увидит Стива в его новой, немного нелепой, но такой трогательной роли.

Утренняя рутина прошла быстро: душ, лёгкий завтрак с Оди, которая сонно клевала носом над тарелкой с хлопьями, короткое «удачного дня» от Джима, уже стоявшего у двери с кружкой кофе. Кейт надела свою одежду для работы, которую ей выдали, она была такой же как у Джима, только более простая, так как она была только стажером.

В участке с самого утра царило оживление. Флоренс разбирала звонки, Фил проверял снаряжение в одной из патрульных машин, а Джим, стоя у доски с картой города, что-то обсуждал с Кэлвином. Кейт вошла и сразу направилась к их столу.

— Хоппер, — Кэлвин заметил её первым и кивнул в знак приветствия. — Сегодня едем на открытие «Старкорта». Там будет полно народу, мэр распорядился усилить патрули. Поедешь со мной.

Кейт кивнула, стараясь скрыть лёгкое волнение. Она бросила быстрый взгляд на Джима. Тот смотрел на неё с тем самым выражением лица, смесью отцовской гордости и профессиональной строгости.

— Будь внимательна, — сказал он коротко. — И слушайся Кэлвина.

— Есть, сэр, — ответила Кейт с лёгкой улыбкой, и Джим, не удержавшись, хмыкнул, качая головой.

Через пятнадцать минут они уже выезжали с парковки участка. Кэлвин сидел за рулём своей рабочей машины, старого, но ухоженного «Шевроле», в салоне которого пахло кофе, кожей и каким-то едва уловимым ароматом мятной жвачки. Кейт устроилась на пассажирском сиденье, пристегнула ремень и приготовилась к долгой поездке через весь город.

Первые несколько минут прошли в тишине. Кейт смотрела в окно на проплывающие мимо знакомые улицы, на старые клёны, на покосившийся почтовый ящик у дома миссис Донован. Летний Хоукинс был тих и умиротворён, совсем не похож на тот город, который два года подряд становился ареной для битв с существами из другого измерения.

— Уверен, это место станет популярным среди молодёжи, — нарушил тишину Кэлвин, бросив на неё короткий взгляд. — Кинотеатр, игровые автоматы, кафешки всякие... Вашему поколению только дай волю, весь день там будете пропадать.

Кейт пожала плечами, вежливо улыбнувшись.

— Ну, не знаю. Я не очень люблю толпы.

— И правильно, — кивнул Кэлвин, но тут же продолжил, понижая голос до какого-то заговорщицкого тона: — Хоть бы это не кончилось чем-нибудь плохим.

Кейт повернула голову и посмотрела на него с недоумением. Кэлвин поймал её взгляд и, кажется, сам понял, что выразился слишком туманно. Он чуть нахмурился, словно подбирая слова.

— Ну, ты же помнишь, что творилось в городе пару лет назад? — спросил он, глядя на дорогу. — То дети пропадают на неделю, а потом находятся в каких-то странных обстоятельствах. То ещё что-то... необычное. Я не говорю, что это как-то связано с торговым центром, но... сама понимаешь. Место скопления людей, всегда зона риска.

Кейт почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она отвела взгляд к окну, уставившись на мелькающие за стеклом деревья, и постаралась, чтобы её голос прозвучал ровно.

— Да... странно всё тогда было.

Но мысли уже унесли её далеко от салона патрульной машины. Дом Байерсов. Гирлянды, мигающие в темноте. Запах бензина и крови. Огромная, склизкая лапа, сомкнувшаяся на её лодыжке. Холодный, токсичный воздух Изнанки, от которого лёгкие горели огнём. Ощущение, что за ней наблюдают из каждого угла. Страх, липкий, животный, парализующий.

Прошлый год. Свалка. Стая демопсов, несущихся на них из тумана. Туннели под городом, заполненные слизью и спорами. Стив, прижимающий её к себе, пока твари проносятся мимо, готовые растоптать всё на своём пути.

Кейт поёжилась, несмотря на тёплый летний день. Она обхватила себя руками, пытаясь прогнать непрошеные воспоминания. «Это всё в прошлом. Портал закрыт. Лаборатория заброшена. Всё закончилось»

Она глубоко вдохнула и заставила себя вернуться в настоящее. Кэлвин, к счастью, не заметил её состояния и уже переключился на какую-то другую тему, кажется, он рассказывал о том, как его сосед уже третий месяц не может починить протекающую крышу, и что тот «вообще безрукий, прости господи».

Кейт слушала его вполуха, изредка вставляя короткие «да», «надо же» и «ужас». За те недели, что она стажировалась у Кэлвина, она успела узнать его с совершенно неожиданной стороны. Раньше, когда она видела его в участке, всегда собранного, немногословного, с неизменно серьёзным выражением лица, она была уверена, что он человек строгий, может быть, даже суровый. Настоящий полицейский, без лишних эмоций.

Реальность оказалась куда прозаичнее. Похоже, Кэлвин просто ждал, когда у него появится благодарный слушатель, который не может сбежать. Стажёр, прикреплённый к нему на всё лето, оказался идеальной жертвой. Теперь он мог говорить без остановки часами, о погоде, о политике, о своей коллекции марок, о том, как его жена заставляет его сажать розы, хотя у него «аллергия на всё, что цветёт».

Кейт иногда думала: почему он раньше не изливал душу Филу? Они же часто работали в паре. Может, Фил просто умел вовремя сбегать? Или у них был какой-то негласный уговор, не разговаривать в машине? Она не знала ответа, но иногда ловила себя на мысли, что начинает скучать по тишине.

— ...и вот она мне говорит: «Кэл, ты не понимаешь, это не просто кабачки, это цукини». А я ей: «Линда, какая разница, как оно называется, если оно всё равно зелёное и невкусное?»...

Кейт подавила вздох и снова уставилась в окно, мечтая о том, чтобы поездка наконец закончилась.

Когда впереди показались огромные стеклянные фасады «Старкорт Молл», сверкающие на солнце, Кейт почувствовала, как её настроение мгновенно улучшается. Парковка была забита машинами до отказа, люди приехали со всего города. Семьи с детьми, подростки на велосипедах, парочки, держащиеся за руки, все они текли сплошным потоком к главному входу, над которым красовалась огромная неоновая вывеска.

Кэлвин припарковался на служебном месте, отведённом для полиции, и заглушил мотор. Он повернулся к Кейт и протянул ей небольшой металлический значок с надписью «HOAWKINS PD — TRAINEE» (расшифровка: «Стажёр полицейского управления города Хоукинса») и портативную рацию.

— Держи. Прицепи значок, чтобы все видели, что ты при исполнении. Рацию не выключай, держи при себе. Если увидишь что-то подозрительное, сразу докладывай. Но, — он сделал паузу и чуть смягчил тон, — я надеюсь, сегодня ничего такого не будет. Просто пройдёмся, посмотрим, чтобы всё было спокойно, и через пару часов вернёмся в участок. Поняла?

Кейт кивнула, принимая значок и рацию.

— Поняла. Я буду на связи.

Она вышла из машины, поправляя куртку, и прицепила рацию к поясу джинсов. Значок она аккуратно закрепила на левой стороне груди, расправив его, чтобы было видно. На секунду она замерла, глядя на своё отражение в боковом зеркале машины. Маленький металлический значок поблёскивал на солнце. «Стажёр полиции Хоукинса». Она улыбнулась, мимолётно, почти незаметно, но с искренней, тёплой гордостью. Кто бы мог подумать, что девчонка, которая когда-то пряталась в своей комнате от пьяного отца, будет стоять здесь, с этим значком, готовая помогать следить за порядком в городе.

Она повернулась к Кэлвину.

— Я пойду внутрь, осмотрюсь заодно. Посмотрю, что там и как.

Кэлвин, который уже проверял что-то в своём блокноте, поднял на неё глаза. В них мелькнуло понимание, он явно догадывался, что у неё есть и личные причины заглянуть в торговый центр. Но он ничего не сказал, только махнул рукой в сторону входа.

— Ступай. Если что, я буду на первом этаже, у фонтана.

Кейт благодарно улыбнулась и направилась к главному входу. Чем ближе она подходила, тем сильнее становился гул толпы, смех, крики детей, обрывки музыки, объявления по громкой связи. Она сделала глубокий вдох и шагнула внутрь.

Она переступила порог «Старкорт Молл» и на мгновение замерла, ослеплённая морем огней и оглушённая какофонией (негармоничное, режущее слух сочетание звуков) звуков.

Просторный атриум под высоким стеклянным куполом буквально сиял. Солнечный свет, проникавший сквозь прозрачные панели, смешивался с ярким неоновым свечением бесчисленных вывесок, создавая ощущение, что она попала в какой-то фантастический, рукотворный рай. Всё вокруг переливалось, блестело, манило. Полированный пол отражал огни, и казалось, что она идёт по зеркальной поверхности, над которой парят сотни людей.

Откуда-то сверху, из скрытых динамиков, лилась бодрая, ритмичная мелодия, модный синти-поп, который она иногда слышала по радио в машине Стива. Музыка смешивалась с гулом сотен голосов, с детским смехом, с приглушёнными объявлениями по громкой связи: «Внимание, покупатели! В J. C. Penney стартовала распродажа осенней коллекции! Только сегодня скидки до пятидесяти процентов!»

Воздух был густым и насыщенным, пропитанным соблазнительными ароматами. Где-то совсем рядом, кажется, слева, пахло горячей, только что испечённой пиццей, тягучий сыр, томатный соус, хрустящая корочка. Чуть дальше ветерок доносил сладкий, карамельный запах свежего попкорна, от которого у Кейт невольно потекли слюнки. А ещё был тонкий, цитрусовый шлейф, наверное, из кафе с фрешами, где апельсины и грейпфруты превращались в пенящийся, ярко-оранжевый напиток.

Люди были повсюду. Огромная, живая, постоянно движущаяся река из тел. Семьи с маленькими детьми, которые тянули родителей за руки к витринам с игрушками. Подростки в ярких футболках и с начёсами, которые громко смеялись и толкали друг друга, сбиваясь в шумные стайки. Парочки, держащиеся за руки и о чём-то тихо переговаривающиеся, не замечая никого вокруг. Пожилые пары, которые медленно прогуливались, разглядывая манекены в витринах. Все они двигались в каком-то едином, завораживающем ритме, неся пакеты с покупками, поедая мороженое или хот-доги на ходу, оживлённо переговариваясь.

Кейт медленно пошла вперёд, вертя головой по сторонам и чувствуя себя немного потерянной в этом водовороте красок и звуков. Слева от неё яркими, агрессивными огнями манил зал игровых автоматов Time Out. Там, в полумраке, мигали экраны «Pac-Man», «Space Invaders» и «Donkey Kong», раздавались восторженные возгласы, звон падающих монет и характерные электронные писки.

Чуть дальше виднелись красные бумажные фонари китайского ресторанчика Great Panda, откуда тянуло ароматом жареной лапши и имбиря. Рядом с ним стойка Orange Julius с высокими, запотевшими стаканами, наполненными ярко-жёлтым и розовым пенным напитком.

Она подняла голову вверх. На втором этаже, куда вела широкая лестница и эскалатор, покрытый красной ковровой дорожкой, располагались магазины одежды. Витрины J. C. Penney манили манекенами, одетыми по последней моде: расклёшенные джинсы с высокой посадкой, яркие неоновые ветровки, блузки с пышными рукавами. В витрине The Gap красовались футболки с принтами, полосатые рубашки и уютные свитера. Повсюду стояли большие деревянные скамейки, на которых отдыхали уставшие покупатели, и огромные кашпо с живыми пальмами, которые придавали этому месту оттенок тропического курорта.

Кейт подошла к эскалатору и ступила на движущуюся ленту. Медленно поднимаясь вверх, она чувствовала, как захватывает дух от этого буйства красок, звуков и запахов. Это место действительно казалось волшебной страной, страной, где нет места монстрам, порталам и страхам. Где всё просто, ярко и понятно. Где люди просто живут, покупают, смеются, едят попкорн. И на секунду она позволила себе забыться, почувствовать себя просто частью этой большой, шумной, обычной толпы.

Эскалатор мягко вынес её на второй этаж. Она сделала несколько шагов и вдруг заметила вдалеке ещё одну яркую неоновую вывеску. Она висела над входом в кафе, и от неё исходило мягкое голубое свечение. Кейт прищурилась, вглядываясь.

Корабль. Морской штурвал. Волны, нарисованные неоновыми линиями. И надпись, выведенная крупными, стилизованными под дерево буквами: Scoops Ahoy.

Сердце Кейт пропустило удар, а на губах сама собой расцвела тёплая, нежная улыбка. Она вспомнила тот вечерний разговор по телефону, его смех, его слова: «Я буду лучшим продавцом мороженого в истории этого города». И вот она здесь. Сейчас она увидит его. Стива Харрингтона. В дурацкой форме, с совочком для мороженого в руках.

Она тихо усмехнулась сама себе, покачала головой и, лавируя между людьми, направилась через толпу в сторону кафе. Каждый шаг приближал её к нему, и с каждым шагом внутри разливалось всё больше тепла и радостного, почти детского предвкушения.

Очередь в «Scoops Ahoy» она заметила издалека. Кейт на мгновение остановилась, оценивая масштаб бедствия. Люди, в основном подростки и семьи с детьми, терпеливо переминались с ноги на ногу, обмахиваясь рекламными буклетами «Старкорта» и лениво разглядывая витрины.

Ну конечно, — подумала она с лёгкой усмешкой — В первый день открытия, в самую жару, все ломанулись за мороженым. Могло ли быть иначе?

Мысль о том, чтобы протиснуться вперёд, пользуясь своим значком стажёра, мелькнула и тут же была отброшена. Кейт никогда не любила привлекать к себе лишнее внимание, а уж тем более, пользоваться служебным положением ради такой ерунды. Она вздохнула и встала в конец очереди, за компанией ребят.

Ожидание оказалось не таким уж мучительным, как она предполагала. Стоя в очереди, она могла спокойно совмещать две вещи: предвкушение встречи со Стивом и наблюдение за обстановкой. В конце концов, она всё ещё была на патруле. Рация на поясе тихо потрескивала, напоминая о том, что Кэлвин где-то на первом этаже и в любой момент может запросить отчёт.

Она медленно обводила взглядом атриум. С высоты второго этажа торговый центр просматривался отлично. Толпа у фонтана стала, кажется, ещё гуще, там собралась очередь на какой-то конкурс с воздушными шарами. В «Time Out» гремели автоматы, и стайка мальчишек что-то громко обсуждала, размахивая руками. У «The Gap» две девушки спорили о том, кому больше идёт та ярко-жёлтая ветровка, что висела на витрине. Всё было спокойно. Мирно. Обыденно.

Кейт позволила себе немного расслабиться. День был слишком хорош, чтобы искать в нём угрозу.

Очередь двигалась на удивление быстро. Стив работал с какой-то лихорадочной, почти спортивной скоростью. Кейт иногда удавалось мельком разглядеть его через головы стоящих впереди людей. Он поворачивался то вправо, то влево, его руки мелькали над прилавком: вот он накладывает шарики, вот протягивает стаканчик, вот пробивает чек и уже тянется к следующему покупателю. На его лице застыла та самая дежурная, вежливая улыбка.

Через пятнадцать минут, она машинально бросила взгляд на часы, перед ней оставалось всего два человека, и вот она наконец оказалась прямо перед кассой.

Стив в этот момент стоял к ней спиной, слегка наклонившись, и пополнял запасы одноразовых стаканчиков, с той же корабельной эмблемой «Scoops Ahoy». Он что-то тихо насвистывал себе под нос, кажется, ту самую мелодию синти-попа, что лилась из динамиков центра.

Кейт наконец-то смогла рассмотреть его полностью. И она едва не расхохоталась в голос.

Стив выглядел... словно персонаж из старой открытки с морским мотивом. Она и раньше пыталась представить его в этой форме по его сбивчивым и ироничным описаниям, но реальность превзошла все ожидания. Это было настолько нелепо и настолько очаровательно одновременно, что у неё на мгновение перехватило дыхание.

На его голове плотно сидела белоснежная фуражка с высокой тульей (часть головного убора без околыша, полей или козырька). Спереди, красовалась золотистая надпись «Ahoy», выведенная тем самым стилизованным шрифтом, что и на вывеске. Из-под фуражки, как всегда, выбивалась его тщательно уложенная чёлка, он, конечно же, не мог позволить какому-то головному убору испортить его причёску. Тёмно-синяя рубашка в морском стиле с короткими рукавами сидела на нём на удивление хорошо, видимо, менеджер подобрал размер правильно. Контрастные бело-красные полосы вдоль воротника и на манжетах добавляли облику строгости и в то же время какой-то детской игривости. Широкий бордовый галстук, небрежно завязанный на шее, казался чуть растрёпанным, то ли от спешки, то ли от того, что Стив сам не до конца разобрался с узлом. Под расстёгнутой верхней пуговицей рубашки проглядывала полосатая майка в красно-белых тонах, та самая «морская тельняшка», придающая образу лёгкую небрежность и непринуждённость. А на груди, чуть правее, красовался аккуратный пластиковый бейджик с его именем, выведенным печатными буквами: «Steve».

— Боже мой, — прошептала Кейт себе под нос, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке.

Именно в этот момент Стив, закончив возиться со стаканчиками, резко развернулся к кассе. Его лицо уже было настроено на дежурную, приветливую улыбку, а губы автоматически начали произносить заученную фразу:

— Добро пожаловать в «Scoops Ahoy»! Меня зовут Стив, и я буду вашим... — Он осёкся на полуслове.

Их взгляды встретились. Его глаза, карие, с тёплыми золотистыми искорками, которые она так любила, расширились от удивления. Заученная фраза повисла в воздухе неоконченной, а дежурная улыбка сменилась чем-то совершенно другим, искренним, растерянным и невероятно тёплым.

Кейт, всё ещё стоя по ту сторону прилавка, окинула его ещё одним внимательным взглядом, от фуражки до нелепого галстука и не в силах больше сдерживаться, снова тихо хихикнула.

— Довольно мило, морячок, — сказала она, и в её голосе смешались нежность и лёгкая, добрая насмешка.

Стив на секунду прикрыл глаза, выдохнул с облегчением, и его плечи заметно расслабились. Он опёрся ладонями о прохладную металлическую стойку прилавка, чуть наклонился к ней и, понизив голос, чтобы его не слышали люди в очереди, заговорил уже совсем другим тоном, тем самым, каким он говорил с ней по вечерам, когда весь мир вокруг сужался до телефонной трубки:

— Кейт. Честно, я удивлён, что ты вообще сюда протиснулась. Ты видела, сколько народу? Я тут разрываюсь на части.

Он бросил быстрый, немного раздражённый взгляд куда-то вглубь кафе — видимо, туда, где располагался склад.

— А моя напарница, — продолжил он, чуть понижая голос до заговорщицкого шёпота, — ушла «за стаканчиками» ещё полчаса назад. Кажется, её смыло в куче народу. Так что я тут один на капитанском мостике.

Кейт улыбнулась. Её глаза озорно блеснули, и она, чуть наклонив голову набок, не упустила возможности поддеть его.

— Ты хотел сказать, не «куче народу», а «море народу»? — спросила она с невинным видом, выделяя голосом последнее слово. — Ну, раз уж у вас тут такая... морская тематика.

Стив закатил глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот выкатятся из орбит. Он тряхнул головой, отчего его фуражка чуть съехала на бок, и он поспешно поправил её рукой.

— Очень смешно, Хоппер. Прямо обхохочешься, — пробормотал он, стараясь сохранять серьёзное лицо. — Твой юмор, это что-то с чем-то.

— Я знаю, — скромно ответила Кейт, продолжая улыбаться. — Так что, мороженое сегодня вообще дают? Или я зря стояла в этой очереди?

Стив тут же выпрямился, возвращаясь в роль образцового продавца. Он поправил бейджик, одёрнул рубашку и посмотрел на неё тем самым кокетливым взглядом, который всегда включал, когда хотел её рассмешить.

— Прошу прощения, мэм. Что желаете? — спросил он с преувеличенной вежливостью.

— Как всегда, клубничное, — ответила Кейт, не раздумывая.

Стив кивнул и принялся за работу. Он двигался быстро и ловко, видимо, за первые часы открытия он уже неплохо набил руку. Он взял высокий вафельный стаканчик, аккуратно наложил в него пару розовых шариков мороженого, ловко подкинул совочек в руке, перехватил его поудобнее и принялся украшать.

Параллельно он продолжал разговаривать с ней, не прерывая процесса, будто они стояли не в шумном торговом центре, а сидели в его машине после долгого дня.

— Я смотрю, ты сюда пришла по работе? — спросил он, кивая на её форму и значок стажёра. — Выглядит солидно. Тебе идёт.

Кейт машинально коснулась значка пальцем, улыбнувшись.

— Да. В день открытия сюда направили несколько патрулей, мэр настоял. Много народу, сам видишь. А я уговорила Кэлвина, что «осмотрюсь внутри», — она выделила последнюю фразу с лёгкой иронией. — Ну, знаешь, проявлю бдительность, прослежу, чтобы никто не нарушал порядок.

Стив на мгновение оторвался от своего занятия, отошёл к другому столу, чтобы взять баночку с ярко-розовым сиропом. Обернувшись к ней через плечо, он хмыкнул.

— Ну, у тебя форма посимпатичнее моей, скажу я тебе, — заметил он. — Я тут как попугай в этом дурацком галстуке, а ты будущий шериф, сразу видно. И никаких тебе якорей и штурвалов.

Кейт усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Зато у тебя есть фуражка. И бейджик. И ты давать брать взятки мороженым. Что, кстати, является должностным преступлением.

— Это не взятка, а рекламная акция, — возразил Стив, возвращаясь к стойке со стаканчиком в руках.

Он закончил своё творение и с гордостью поставил стаканчик перед ней на прилавок.

Мороженое выглядело... как произведение искусства. Два идеально круглых шарика нежно-розового клубничного мороженого возвышались над вафельным стаканчиком. Сверху оно было щедро полито густым рубиновым сиропом, который красивыми потёками спускался по бокам. Вокруг сиропа была рассыпана радужная посыпка, крошечные звёздочки и шарики, переливающиеся на свету. А на самой верхушке, как корона, красовалась идеальная, сочная ягода клубники. Даже салфетка, в которую был завёрнут стаканчик, была аккуратно сложена.

Стив, заметив её восхищённый взгляд, чуть выпрямился и с лёгкой, самодовольной ухмылкой произнёс:

— Итак... Одно «Королевское клубничное наслаждение» для самой прекрасной посетительницы, которую когда-либо видели эти моря. — Он сделал театральную паузу, придвигая стаканчик к ней поближе. — Украшено вручную. Эксклюзивно. Такого ты нигде больше не найдёшь.

Кейт почувствовала, как щёки предательски теплеют. Он всегда умел это делать, говорить такие вещи с таким серьёзным, почти деловым видом, что она терялась. Это было так по харрингтоновски: смешать искренность с долей пафоса, чуть-чуть кокетства и добавить сверху ту самую улыбку, от которой у неё подкашивались колени.

Она быстро взяла себя в руки, напомнив себе, что они на публике, что за ней стоит уставшая мама с двойняшками и что она, в конце концов, при исполнении. Кейт опустила взгляд на стаканчик, потом снова подняла на Стива, и её губы тронула лукавая усмешка.

— «Королевское клубничное наслаждение»? — переспросила она, приподняв бровь. — Это ты сам придумал? Или в вашем меню так написано?

— Это авторская импровизация, — гордо заявил Стив. — Для особых клиентов.

— Ну, тогда я польщена, — она взяла стаканчик, чувствуя, как прохлада вафельной основы приятно холодит пальцы. — Посмотрим, насколько оно королевское.

Она достала из кармана куртки пару купюр и положила их на прилавок.

— Держи, морячок.

Стив, не переставая улыбаться, ловко смёл деньги в кассу и выдал ей сдачу.

Кейт сделала шаг в сторону, освобождая место для следующего покупателя, но на секунду задержалась. Она чуть наклонилась над прилавком и тихо, чтобы слышал только он, сказала:

— Я сегодня заканчиваю патруль, наверное, часа через полтора. Ты во сколько освободишься?

— Смена до закрытия, — ответил Стив, и в его голосе прозвучало лёгкое сожаление, — но у меня будет перерыв. Можем встретиться у фонтана, если хочешь. Там, кажется, ещё и конкурс какой-то смешной идёт. Посмотрим, посмеёмся.

— Договорились, — Кейт улыбнулась, поднимая стаканчик в лёгком прощальном жесте. — Тогда до встречи, морячок.

— До встречи, стажёр Хоппер, — ответил он с тёплой улыбкой.

Кейт отвернулась и медленно пошла прочь, чувствуя на спине его взгляд. Она знала, что он смотрит ей вслед, и от этого знания внутри разливалось мягкое, обволакивающее тепло, которому не могли помешать ни шум толпы, ни громкая музыка, ни пронзительные крики детей.

Кейт неторопливо спустилась по эскалатору на первый этаж, ловко лавируя между людьми, которые, казалось, заполонили каждый свободный сантиметр этого огромного, сверкающего пространства. В одной руке она всё ещё держала стаканчик с мороженым, украшенным с такой старательной заботой. Она намеренно не ела его на ходу. Не хотелось второпях, заглатывая кусками, уничтожать эту маленькую, рукотворную красоту, которую Стив создавал специально для неё.

Она решила: съест его, как только выйдет на улицу. Там, где будет меньше людей, меньше шума и суеты. Где можно будет спокойно, не толкаясь локтями с прохожими, насладиться вкусом и подумать о его улыбке, с которой он вручал ей этот стаканчик.