Глава 12
В доме все сидели в напряжении. Ждали хоть чего-то.
Кейт устроилась на диване в гостиной. Нога снова начала постукивать по полу, привычка, от которой она так и не избавилась. Лукас и Макс сидели на полу в коридоре, прислонившись спинами к стене. Нэнси стояла там же, облокотившись на косяк, скрестив руки. Дастин ходил по кухне кругами, не находя себе места. Стив стоял в гостиной и размахивал битой, медленно, сосредоточенно, как будто отрабатывал удары.
Кейт это быстро надоело. Бита мельтешила перед глазами, отвлекала.
— Что ты делаешь? — спросила она наконец, не выдержав.
Стив замер, опустил биту.
— Снимаю стресс, — ответил он спокойно. — И на всякий случай тренируюсь. Вдруг Байерс всё-таки поймёт, где находится, и сюда прибегут эти демопсы.
Кейт закатила глаза.
— Он ничего не узнает. Не нужно быть таким пессимистом.
Стив пожал плечами.
— Это не пессимизм. Это предосторожность. Такое может быть.
Кейт посмотрела на него устало.
— Если хочешь продолжать махать своей палкой, делай это в другом месте... пожалуйста.
Стив хмыкнул, но послушался. Прекратил. Сел рядом с ней на диван, облокотил биту о сиденье и сам откинулся на спинку. Они молчали.
Они сидели молча несколько минут. Только тиканье часов в гостиной да отдалённые приглушённые голоса из сарая иногда пробивались сквозь стены. Кейт всё ещё постукивала ногой, но уже медленнее, будто ритм сам собой затихал. Стив сидел, откинувшись на спинку дивана, бита лежала рядом, прислонённая к сиденью, как верный пёс.
Кейт вдруг повернула голову к нему, не резко, а медленно, словно решилась на что-то.
— Стив... — начала она тихо. — Спасибо. За то, что тогда... у лаборатории. Когда я сидела в той кабинке и... разваливалась. Ты мог просто уйти. Но остался. И сказал то, что нужно было услышать.
Стив слегка пожал плечами, не глядя на неё.
— Пустяки, — ответил он спокойно. — Мы в одной команде. Приходится друг друга вытаскивать, когда кто-то начинает тонуть.
Кейт слабо улыбнулась уголком губ.
— Да... команда, — повторила она почти шёпотом.
Она отвернулась, уставившись в тёмное окно. В голове вдруг всплыла та самая мысль, которая мелькнула у неё на свалке несколько часов назад, когда она смотрела, как Стив идёт навстречу демопсам с битой наперевес. Тогда она тоже думала: Я переживаю за него. Потому что мы в одной команде. И от этой мысли внутри что-то шевельнулось, неуютное, но тёплое одновременно.
Стив вдруг заговорил снова, медленно, будто каждое слово взвешивал.
— Я не знал, что ты так сильно переживаешь за Хоппера.
Кейт повернула голову к нему. Он смотрел прямо перед собой, на свои руки, лежащие на коленях.
— Ты тогда сказала... что он тебе как отец, — продолжил Стив тише. — И по тебе было видно, что это... не просто слова. Для тебя это правда важно.
Кейт молчала секунду. Потом кивнула, коротко, почти незаметно.
— Да, — выдохнула она. — Джим стал для меня... настоящим отцом. Тем, которого у меня... никогда не было.
Она опустила голову и теперь смотрела в пол, на потёртый ковёр под ногами. Пальцы левой руки невольно сжались в кулак, потом разжались.
— Он первый взрослый, который... просто был рядом. Не смотрел так, будто я ему мешаю существовать. Он просто... заботился. Даже когда я этого не просила.
Голос у неё дрогнул на последнем слове, но она быстро взяла себя в руки. Стив молчал. Он не стал её перебивать, не стал утешать пустыми фразами. Просто сидел рядом, близко, но не вторгаясь в её пространство.
Через несколько секунд Кейт подняла взгляд и посмотрела на него. В её глазах было что-то уязвимое, но уже спокойное.
— Поэтому... когда я сидела там и думала, что могу его потерять... — она сглотнула, — я правда думала, что не переживу.
Стив кивнул, медленно, понимающе.
— Я понял, — сказал он тихо. — И... я рад, что он вернулся. Правда.
Кейт снова слабо улыбнулась. На этот раз улыбка была чуть искреннее.
Они опять замолчали.
Но теперь тишина была другой, не тяжёлой, а... спокойной. Как будто между ними наконец-то исчезло что-то лишнее, какая-то невидимая стена, которую они оба раньше поддерживали из привычки.
Стив чуть повернул голову, посмотрел на неё сбоку.
— Знаешь... — начал он и замялся. Потом всё-таки продолжил: — Ты не одна. Если что.
Кейт посмотрела на него удивлённо. Потом тихо хмыкнула.
— Спасибо, Харрингтон.
Он усмехнулся, едва заметно, уголком рта.
— Не за что, Хоппер.
И они снова замолчали. Но в этот раз молчание было тёплым.
В какой-то момент дверь резко распахнулась. Джим быстро вошёл, схватил с полки какой-то листок и подошёл к столу. Кейт тут же вскочила и подошла следом. Стив встал за ней. Остальные тоже потянулись к столу.
Джим сел и начал быстро рисовать, точки и тире.
Стив наклонился.
— Что это?
Кейт, глядя на движения его руки, тихо сказала:
— Азбука Морзе?
Джим закончил. Потом начал переводить точки и тире в буквы.
Получилось одно слово:
ТУТ
Джим поднял взгляд. Голос его был хриплым от усталости, но в нём сквозила надежда.
— Уилл ещё жив. И он говорит с нами.
После этого, они быстро обсудили дальнейший план и Джим снова ушел в сарай.
А те, кто остался, теперь сидели за столом. Джим передавал сигналы через рацию, короткие нажатия кнопки: точка, тире, тишина. Дастин сидел с листком и записывал. Кейт сидела рядом, она прекрасно помнила азбуку Морзе. Джим учил её и Оди для нужных случаев: когда нужно было передать сообщение домой, не поднимая трубку. Она смотрела на точки и тире и сразу называла буквы.
Нэнси сидела напротив и записывала их на другой листок, аккуратно, печатными буквами. Когда сигналы прекратились, Нэнси подняла листок. Все придвинулись ближе. На бумаге было всего два слова:
ЗАКРЫТЬ ВРАТА
В этот самый момент, в доме Байерсов резко зазвонил телефон. Звук был пронзительным, чужеродным, как нож, вонзившийся в тишину. Все головы мгновенно повернулись к старому чёрному аппарату, висевшему на стене в коридоре. Звонок резал уши, отдавался в груди, и в ту же секунду все поняли: если Уилл услышит это, обычный, такой знакомый звук домашнего телефона, он сразу поймёт, где находится.
— Быстрее! — выдохнул Дастин, и все сорвались с места.
Кейт оказалась ближе всех. Она рванула к стене, сердце колотилось где-то в горле. Пальцы дрожали, когда она схватила трубку и тут же швырнула её обратно на рычаг. Звонок оборвался. На секунду повисла тишина, такая оглушительная, что в ушах звенело.
Но через три удара сердца телефон зазвонил снова.
Нэнси не выдержала. Она шагнула вперёд, схватила аппарат обеими руками и с силой рванула. Провода затрещали, штукатурка посыпалась мелкой пылью, телефон с глухим стуком упал на пол и откатился к плинтусу.
Все замерли.
Кейт посмотрела на Нэнси широко раскрытыми глазами.
— Ну... можно и так, — тихо сказала она, и в её голосе мелькнула нервная усмешка.
Нэнси тяжело дышала, всё ещё сжимая в руках обрывки проводов.
Макс, стоявшая ближе к окну, прошептала:
— Думаете... он услышал?
Стив, не отрывая взгляда от разбитого аппарата, ответил спокойно, но с ноткой усталой уверенности:
— Это телефон. Он может быть где угодно. В любом доме. В любом городе. Не факт, что именно этот.
Кейт сглотнула. Горло пересохло.
— Очень на это надеюсь, — прошептала она так тихо, что услышала, кажется, только себя.
Они стояли и смотрели друг на друга, бледные, напряжённые, словно боялись пошевелиться. Время растянулось. Каждое дыхание казалось слишком громким. Кейт чувствовала, как пот медленно стекает по спине под футболкой. Она молилась про себя: Только бы не услышал. Только бы не понял. Только бы он остался в неведении.
Но тишина длилась недолго.
Сначала это был далёкий, приглушённый рык, тот самый, уже знакомый до дрожи в костях. Потом второй. Третий. Звуки приближались, медленно, но неотвратимо. Как будто стая двигалась сквозь лес, целенаправленно, без спешки.
Дастин подошёл к окну, прижался лбом к стеклу, всматриваясь в темноту.
— Плохо дело, — сказал он тихо, почти без интонации.
Кейт почувствовала, как внутри всё холодеет. Они идут сюда. Они знают. Телефон всё-таки выдал их.
В этот момент входная дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме появилась Джойс, растрёпанная, с безумными глазами, на руках у неё висел безвольный Уилл. За ней вбежали Джонатан и Майк.
Кейт не увидела Джима. Она рванула навстречу Джойс.
— Где Джим?! — вырвалось у неё, когда Джойс уже опускала Уилла на его кровать в маленькой комнате.
Джойс обернулась, взгляд расфокусированный, будто она только сейчас осознала, что пришла без него. Она открыла рот, но не успела ничего сказать.
Дверь на задний двор снова хлопнула. Кейт выбежала в коридор и увидела его.
Джим стоял в прихожей, тяжело дыша. В руках, два дробовика и винтовка, перекинутая через плечо. На поясе, запасные патроны.
— Отойдите от окон! Все! — рявкнул он так, что дети в гостиной мгновенно отпрянули.
Кейт шагнула к нему.
Джим увидел её, коротко кивнул и протянул один из дробовиков.
— Держи, — сказал он просто.
Кейт взяла оружие, почувствовала знакомый холод металла в ладонях, раненая рука побаливала, но сейчас это было совсем не важно. Она кивнула, без слов, и он понял: она готова.
Джим повернулся к Джонатану, протянул второй дробовик.
— Стрелять умеешь?
Джонатан замер, растерянно моргнул.
— Что?
Джим повторил громче, чеканя каждое слово:
— Стрелять. Умеешь?
Нэнси шагнула вперёд.
— Я умею, — сказала она твёрдо.
Джим без колебаний передал ружьё ей.
Кейт стояла рядом с ним. В руках у Джима осталась винтовка. Кейт быстро передёрнула затвор дробовика, который держала, проверяя, заряжен ли.
Они встали в линию напротив входной двери, четверо: Джим с винтовкой, Кейт и Нэнси с дробовиками, Стив с битой. Позади, дети и остальные. Каждый схватил, что смог: Лукас натянул рогатку, Дастин, тяжёлую сковороду, Макс, ножницы для ткани, Майк, кувшин.
Кейт направила ствол на дверь. Потом перевела взгляд на ближайшее окно. Прислушивалась. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно снаружи. Она ловила каждый шорох, каждый треск ветки, каждый хруст листьев.
Нэнси, стоявшая слева, прошептала:
— Ну и где они? Где?
Кейт шикнула, не поворачивая головы:
— Тише.
Звуки монстров стали тише. Отдалились. Но Кейт знала: это не отступление. Это подготовка. Они окружают. Ищут слабое место.
Она была права.
Рычание резко сместилось, теперь оно доносилось с другой стороны дома, с заднего двора.
Все разом повернулись.
Кейт направила дробовик в ту сторону, прищурилась, всматриваясь в тёмные квадраты окон. Кусты за стеклом шевелились, но не от ветра. Что-то большое двигалось там, снаружи.
Нэнси снова:
— Что они делают?
Никто не ответил.
Звуки стали странными. Не просто рычание и топот, теперь слышался визг, треск, будто твари дрались между собой. Или с кем-то ещё. Но к дому никто не приближался. Ни один силуэт не мелькнул в окнах.
Они стояли так минуту. Две. Напряжение звенело в воздухе, как натянутая струна.
И вдруг, оглушительный удар.
Одно из окон гостиной взорвалось стеклянными осколками. В комнату влетело тело демопса, чёрное, блестящее, с раскрытой пастью. Оно врезалось в противоположную стену и сползло на пол, неподвижное.
Все вскрикнули, коротко, синхронно. Кейт, Джим и Нэнси мгновенно направили оружие на тварь. Но оно не шевелилось.
Кейт, не опуская дробовик, прошептала:
— Он... мёртв? Но как?
Джим поднял руку, говоря этим жестом, всем стоять.
Медленно, держа винтовку наготове, он подошёл ближе. Носком ботинка толкнул голову монстра. Та легко поддалась, шея была сломана под неестественным углом.
— Кажется, да, — сказал Джим тихо.
И в этот момент все услышали скрип половиц за входной дверью.
Тихий. Осторожный. Не похожий на то, как ломятся демопсы.
Все обернулись.
Джим вышел вперёд, направив винтовку на дверь. Кейт и Нэнси сделали то же самое.
Кейт заметила, как дверная цепочка начала медленно сдвигаться, сама собой, миллиметр за миллиметром. Кейт стояла в недоумении, монстры не могли делать такого, обычно они просто вламывались, как хищники. Дверь приоткрылась.
Сердце Кейт ухнуло куда-то вниз. Дверь открылась шире. В проёме стояла Одиннадцать. Оди.
Но это была не та Оди, которую Кейт помнила. Волосы зачёсаны назад. Глаза подведены тёмным. Одежда другая. Взгляд холодный, спокойный, как будто она пришла не домой, а на задание.
Кейт опустила дробовик. Руки задрожали так сильно, что ствол качнулся вниз.
— Оди... — выдохнула она, и голос сорвался.
Все замерли.
Для большинства в комнате Одиннадцать была мертва. Для Джима и Кейт, пропала. Без следа. Без надежды.
А теперь она стояла в дверях, живая, целая, невредимая.
Кейт почувствовала, как внутри рушится что-то огромное, тяжёлое. Словно камень, который она носила в груди с того дня, как вернулась домой и не нашла Оди, наконец-то с грохотом упал на пол.
Глаза наполнились слезами, горячими, внезапными. Она сделала шаг вперёд, неуверенно, будто боялась, что это мираж.
Майк первым прорвался сквозь оцепенение толпы. Он шагнул вперёд, медленно, будто боялся спугнуть видение. Голос его дрогнул на первом слоге:
— Одиннадцать...
Оди подняла взгляд. Её глаза, те самые огромные, тёмные, которые Кейт помнила по ночам, когда девочка засыпала у неё на плече, теперь казались старше, холоднее. Но в них мелькнуло что-то живое.
— Майк... — ответила она тихо, почти без интонации.
И они обнялись.
Майк прижал её к себе так крепко, словно боялся, что она сейчас растворится в воздухе. Оди сначала замерла, а потом её руки медленно поднялись и обвили его спину. Они стояли так несколько долгих секунд, двое детей, которых разлучила не просто смерть, а нечто гораздо более страшное. Кейт видела, как плечи Майка дрожат. Оди уткнулась лбом ему в плечо, и хотя слёз на её лице не было, Кейт почувствовала, как её собственное горло сжимается от подступающих рыданий.
Они отстранились почти одновременно. Майк вытер глаза тыльной стороной ладони, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.
— Я не терял надежду, — сказал он хрипло. — Каждую ночь. Каждую ночь я звал тебя. Каждую ночь...
Оди смотрела на него снизу вверх. Голос её был ровным, но в нём сквозила боль, которую она уже научилась прятать.
— Триста пятьдесят три дня. Я слышала.
Майк замер. Его губы задрожали.
— Почему ты не ответила? Почему не дала знать хоть как-то? Я думал... я думал, ты умерла.
И тут в разговор ворвался Джим. Голос его был тяжёлым, усталым, но твёрдым.
— Я ей не позволял.
Майк резко обернулся. В его глазах, шок, непонимание, обида.
— Что?
Оди тоже посмотрела на Джима. В её взгляде смешались грусть и старая, ещё не зажившая обида.
Джим шагнул к ней. Майк неохотно отступил. Джим остановился в шаге от Оди, опустил взгляд на её лицо.
— Что это такое? — спросил он тихо, но с напором. — Где ты была?
Оди чуть прищурилась. В её голосе впервые прозвучал вызов.
— А где был ты?
Джим не ответил словами. Он просто шагнул вперёд и обнял её, крепко, по-отцовски, так, как обнимал всегда, когда она возвращалась после очередной вылазки в лес или после кошмара. Оди сначала напряглась, но потом прижалась к нему, уткнувшись лбом в его грудь. Её плечи чуть дрогнули, всего один раз, но Кейт это заметила.
А потом Кейт не выдержала.
Дробовик с глухим стуком упал на пол, она даже не заметила, как выпустила его. Она подошла быстро, почти бегом. Оди отстранилась от Джима и повернулась к ней. Их взгляды встретились и в этот момент Кейт почувствовала, как внутри что-то ломается окончательно.
Оди шагнула первой. Обняла Кейт сама, крепко, почти отчаянно. Кейт ответила мгновенно, обхватив её руками, прижав к себе так сильно, словно хотела спрятать от всего мира.
— Я переживала, — прошептала она, уткнувшись в её волосы. Голос дрожал. — Я пыталась тебя искать. Каждый день. Ты не представляешь, что я испытывала...
Оди уткнулась ей в плечо. Тихо, почти беззвучно:
— Прости.
Кейт закрыла глаза. Слёзы всё-таки прорвались, горячие, быстрые. Она не плакала громко, просто позволила им течь, чувствуя, как напряжение последних дней наконец-то отпускает.
А потом раздался голос Майка, резкий, полный боли и злости.
— Вы её прятали.
Он шагнул вперёд и толкнул Джима обеими руками в грудь. Удар был слабым, Майк был слишком маленьким, слишком лёгким, но в нём было столько ярости, что все замерли. Джим даже не покачнулся. Он просто перехватил запястья мальчика, когда тот замахнулся снова.
— Эй, эй, эй, — сказал Джим спокойно, но твёрдо. — Поговорим с тобой. Наедине.
Он развернул Майка и повёл его в соседнюю комнату. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.
Кейт всё ещё держала Оди в объятиях. Они обе провожали их взглядами, молча, не разжимая рук.
Через минуту Кейт мягко отстранилась. Посмотрела Оди в глаза и увидела в них ту же усталость, что была и у неё самой.
А потом подошли Лукас и Дастин. Они обняли Оди почти одновременно, неловко, по-мальчишески, но искренне. Оди обняла их в ответ, чуть крепче, чем обычно.
Лукас отстранился первым.
— Нам тебя не хватало, — сказал он тихо.
Оди кивнула.
— Мне вас тоже.
Дастин шмыгнул носом.
— Мы говорили о тебе почти каждый день. Честно.
Они улыбнулись друг другу, слабо, но по-настоящему.
И тут подошла Макс.
Она остановилась в шаге от Оди, чуть наклонила голову, протянула руку.
— Одиннадцать? Привет... я Макс. — Она улыбнулась, немного неуверенно. — Я много о тебе слышала.
Оди посмотрела на неё. Взгляд был холодным, отстранённым. Она не ответила, не пожала руку, просто прошла мимо, слегка задев Макс плечом, и направилась к Джойс.
Макс замерла, рука повисла в воздухе.
Кейт видела это всё со стороны, стояла рядом со Стивом, Нэнси и Джонатаном, наблюдая, как Оди подходит к Джойс.
Джойс обняла её.
— Привет, милая.
— Можно... к нему?
Она имела в виду Уилла.
Джойс посмотрела на неё долгим взглядом, потом кивнула.
— Конечно.
Они ушли в комнату Уилла.
Кейт осталась в гостиной. Рядом с ней стояли Стив, Нэнси и Джонатан. Дастин и Лукас уже утешали Макс, тихо, почти шёпотом.
— Ничего страшного, — говорил Дастин. — Сейчас просто... не самое подходящее время.
Лукас кивнул.
— Она просто... не в себе. Дай ей время.
Нэнси повернулась к Кейт. Голос её был осторожным.
— Ты знала? Что Одиннадцать жива?
Кейт медленно обернулась. На неё смотрели трое: Нэнси, Стив, Джонатан. Она растерялась всего на секунду. Потом собрала всю оставшуюся уверенность и ответила прямо:
— Да. Она всё это время жила с нами.
Джонатан шагнул ближе.
— Почему вы её скрывали? — спросил он, и в голосе его была боль. — Почему не рассказала? Я думал... думал, ты доверяешь мне.
Внутри Кейт вспыхнула буря. «Как он смеет? — пронеслось в голове. — После всего, что было? После того, как он исчез, не позвонил, не спросил, просто ушёл к Нэнси и даже не оглянулся?»
Она не стала смотреть на него. Переводила взгляд с Нэнси на Стива, потом на пол.
— Чем меньше людей знают, что она жива, тем безопаснее для неё, — сказала она ровно. — Её всё ещё ищут. То, что все считают её мёртвой, сыграло нам на руку. Мы хотели скрывать её, пока всё не уляжется. Пока её не перестанут искать.
Она замолчала. Ответ повис в воздухе. Кажется, все получили то, что хотели услышать. И в этот момент из комнаты Уилла вышли Джойс и Оди. Они подошли к столу, где всё ещё лежал листок с надписью ЗАКРЫТЬ ВРАТА.
Джойс посмотрела на Оди долгим, тяжёлым взглядом.
— Ты ведь уже открывала эти врата. Да?
Оди кивнула.
— Да.
Джойс сглотнула.
— Как думаешь... ты сможешь вернуться туда? Сможешь закрыть их?
Оди задумалась, всего на секунду. Потом подняла взгляд. Голос её был тихим, но уверенным.
— Да.
Через некоторое время все собрались на кухне вокруг старого деревянного стола, заваленного пустыми кружками, смятыми листами бумаги и патронами. Свет единственной лампы над головой падал жёлтым кругом, выхватывая из полумрака лица, усталые, осунувшиеся, но упрямые. Никто не садился. Все стояли, опираясь на спинки стульев, на столешницу, на стену, кто где смог найти опору. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом кофе, пота и страха.
Джим заговорил первым.
— Портал не такой, как был раньше, — сказал он, глядя на всех по очереди. — Он больше. Гораздо больше. Даже если мы туда проникнем... там всё кишит этими... псами.
Дастин тут же вскинул голову.
— Демопсами, — поправил он автоматически.
Джим нахмурился, повернулся к нему.
— Прости... что?
Дастин вдруг осёкся, понимая, что момент не самый подходящий для шуток. Но всё равно продолжил, уже менее уверенно:
— Ну... демопсы. Демогоргон плюс псы. Сложишь вместе, получается очень круто.
Джим смотрел на него секунду-две, лицо оставалось каменным.
— Кому до этого дело? — спросил он тихо, но с такой интонацией, что Дастин мгновенно отвернулся.
— Никому, — буркнул мальчишка, глядя в пол. — Простите.
Повисла короткая, неловкая тишина.
И тогда заговорила Оди.
Она стояла чуть в стороне, у окна, скрестив руки на груди. Голос её был ровным, уверенным, почти взрослым.
— Я смогу, — сказала она.
Джим повернулся к ней медленно.
— Ты меня не слушаешь, — ответил он, в голосе сквозила тревога, которую он старался скрыть за строгостью.
Оди посмотрела ему прямо в глаза.
— Слушаю, — ответила она чётко. — Я смогу.
Кейт почувствовала, как внутри всё сжимается. Она стояла рядом с Джимом, всё ещё ощущая холод металла дробовика в ладонях, хотя оружие давно лежало на столе. Ей не хотелось этого слышать. Не хотелось даже думать о том, чтобы снова отправлять Оди туда. Но выбора действительно не было. Она шагнула вперёд, голос вышел тише, чем ей хотелось.
— Другого выхода у нас нет.
Слова повисли в воздухе. Кейт сама услышала, как они звучат, тяжело, неизбежно. Она посмотрела на Оди, на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на то, как она старается держаться прямо, несмотря на всё. Сердце болезненно сжалось. Я не хочу тебя туда отпускать. Не хочу снова терять. Но если не ты, то кто?
Она продолжила, стараясь говорить твёрже:
— Кто-нибудь знает ещё способ закрыть врата без неё? Нет. Никто.
Майк вдруг подался вперёд, опёрся ладонями о стол.
— У нас есть другая проблема, — сказал он резко. — С мозгом умрёт и тело.
Макс нахмурилась.
— Я думала, в этом и смысл.
Майк покачал головой.
— Да. Только если мы во всём правы... как только Оди закроет врата и убьёт армию...
Лукас продолжил за него, голос дрогнул:
— Уилл, часть этой армии.
Майк кивнул.
— Закрыв врата... мы убьём его.
Кейт почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она посмотрела на Джойс, та сидела, и смотрела в пустоту. В её глазах было отчаяние, но не слёзы.
— Тогда, — сказала Кейт, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кричало, — помимо того, что нам нужно закрыть врата... нам нужно придумать, как вытащить этого Истязателя из его разума.
Все замолчали. Никто не знал, что сказать. Джойс вдруг встала, резко, будто её подбросило. Не глядя ни на кого, она вышла из кухни и направилась в комнату Уилла. Остальные потянулись следом, молча, как загипнотизированные.
Кейт вошла последней. В комнате было холодно, не просто прохладно, а по-настоящему зябко. Сквозняк тянул из открытого настежь окна, занавеска колыхалась, как призрак. Кейт поёжилась, обхватив себя руками.
Джойс подошла к окну, но не сразу закрыла его. Она стояла, глядя на улицу, и говорила тихо, почти шёпотом:
— Он любит холод.
Джим, стоявший у двери, переспросил:
— Что?
Джойс повернулась к нему. Глаза блестели от какой-то внезапной ясности.
— Уилл мне так говорил. Он любит холод.
Она подошла к раме и медленно закрыла окно. Задвижка щёлкнула.
— И мы давали ему желаемое.
Нэнси, стоявшая ближе всех к кровати, вдруг сказала:
— Если это вирус... а Уилл хозяин...
Джонатан продолжил за неё, голос дрогнул:
— Нужно сделать хозяина непригодным.
Нэнси кивнула.
— Если он не любит холод...
Джойс закончила:
— Выжжем его из Уилла.
Майк добавил быстро:
— Только в месте, которое ему не знакомо.
Дастин подхватил:
— Да. Подальше отсюда.
Кейт стояла чуть в стороне и слушала. Мысль оформлялась медленно, но чётко. Тепло. Сильное тепло. Место, где жарко, душно, где нет ни одного знакомого звука, ни одного ориентира.
Она вспомнила русские бани те, где сидела с мамой и отцом в детстве, где воздух был густым от пара, где кожа горела, а лёгкие отказывались дышать. Там всегда было жарко. Невыносимо жарко.
Она не заметила, как прошептала себе под нос:
— Есть тут поблизости бани?
Сказала тихо, почти про себя. Но в комнате стало так тихо, что услышали все.
Все обернулись на неё. Взгляды, непонимающие, удивлённые.
Дастин, стоявший ближе всех, переспросил:
— Ба...ни?
Кейт подняла брови, осознала, что сказала это вслух. И тут же мысленно себя отругала: Конечно, они не знают. Здесь это не бани. Здесь сауна. Идиотка.
Она кашлянула.
— Да... бани. Ну... сауны.
Повисла секунда тишины и всех осенило одновременно.
Джим сделал вид как будто ничего не понял и просто сменил тему, предлагая их дом, в нем Уилл точно не был, и если найти достаточное количество обогревателей, то может получиться.
Все переглянулись.
Кейт почувствовала облегчение, острое, почти болезненное. Никто не стал цепляться за её странное слово. Никто не засмеялся. Все просто приняли идею Джима.
Когда Джим предложил отвезти Уилла к ним домой, в старый дом за городом, все согласились почти мгновенно. Никто не стал спорить, никто не стал предлагать альтернативы. Время истекало, как песок сквозь пальцы, и каждый понимал: медлить нельзя.
Джойс вернулась в комнату Уилла с толстым шерстяным одеялом, которое пахло пылью и старым деревом. Она осторожно завернула мальчика, стараясь не разбудить, хотя он и так не просыпался, лежал неподвижно, бледный, с синеватой каймой вокруг губ. Джим наклонился, подхватил Уилла на руки, легко, будто тот весил не больше ребёнка, и кивнул Джонатану:
— Поможешь донести до машины.
Джонатан молча шагнул вперёд, придерживая одеяло с другой стороны. Они вышли из дома медленно, стараясь не споткнуться на крыльце. Кейт пошла следом, не потому что её звали, а потому что не могла остаться внутри. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но она даже не поёжилась. Она смотрела, как Джим и Джонатан укладывают Уилла на заднее сиденье машины Джонатана, аккуратно, почти нежно. Уилл не пошевелился.
Джим выпрямился, вытер пот со лба рукавом и повернулся к Джонатану.
— Слушай внимательно, — сказал он тихо, но чётко. — Едешь по старой дороге на север, после моста через ручей второй поворот направо, там будет грунтовка, но она широкая, не промахнёшься. Потом прямо до развилки с покосившимся почтовым ящиком, налево. Дом увидишь сразу. Подъездная дорога гравийная, машина не застрянет.
Джонатан кивнул, повторяя про себя маршрут.
— Как только довезёте и сделаете все, там находится радио станция, выходишь на десятый канал. Просто нажми кнопку и скажи: «Всё в порядке». Я услышу. Это будет сигнал, что можно начинать. Понял?
— Понял, — ответил Джонатан коротко.
Джим кивнул и повернулся, чтобы вернуться в дом. Кейт сделала шаг следом, но вдруг услышала своё имя.
— Кейт.
Она остановилась. Обернулась.
Джонатан стоял у открытой дверцы машины, одной рукой придерживая её, другой — опираясь на крышу. В свете луны его лицо выглядело усталым, но в глазах было что-то новое, виноватое, почти умоляющее.
— Поезжай с нами, — сказал он тихо. — С тобой мы точно быстро найдём дом. Хоппер объяснил, но... мало ли.
Кейт замерла.
Она посмотрела на него, долго, внимательно. Внутри что-то шевельнулось: старая, привычная боль, смешанная с усталостью. Раньше она бы ухватилась за это предложение обеими руками. Раньше она бы сказала «да» даже сквозь обиду, даже сквозь слёзы, лишь бы быть рядом, лишь бы почувствовать, что она ему нужна.
Но сейчас...
— Джим ведь тебе объяснил, как ехать, — ответила она спокойно.
Джонатан кивнул.
— Да. Но... мало ли.
Кейт чуть опустила взгляд.
— Вы точно не ошибётесь. Я уверена.
Он сделал шаг ближе. Голос стал тише.
— Я просто подумал... что ты бы хотела поехать с нами. Джим точно не даст тебе поехать в лабораторию. А здесь... здесь ты могла бы быть с Уиллом. С нами.
Кейт поняла. Он пытается загладить вину. За то, что пропал. За то, что не взял её тогда, у лаборатории, когда она просила, умоляла. За то, что выбрал Нэнси. За всё.
Она посмотрела ему в глаза и впервые за долгое время не почувствовала привычного укола в груди. Только тихую, почти облегчённую усталость.
Если бы ты предложил это пару дней назад... — подумала она. — Я бы поехала. Я бы прыгнула в эту машину, даже если бы ты смотрел сквозь меня. Даже если бы Нэнси сидела рядом. Но сейчас...
Сейчас всё было по-другому.
Она вспомнила слова Джима: «Отпусти. Не держись за то, что делает тебе больно. Ты только себя мучаешь». И поняла, она действительно отпустила. Не ненавидела Джонатана. Не злилась. Просто устала быть на втором месте. Устала ждать. Устала надеяться.
— Джонатан, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я могла бы поехать с вами. Но... не могу.
Он шагнул ещё ближе. В его глазах мелькнула тревога.
— Это из-за меня? Ты не хочешь ехать из-за меня?
Кейт сделала шаг назад, маленький, но заметный.
— Я просто устала, — ответила она. Голос был ровным, но в нём сквозила грусть. — Устала постоянно ждать. Устала быть на втором месте. Прости, Джонатан. Но мне кажется... нам в ближайшее время лучше держать дистанцию. Я не знаю, что будет потом. Но сейчас... лучше так.
Она развернулась и пошла к дому. Не быстро. Не резко. Просто пошла и не оглянулась.
Внутри дома уже кипела суета. Джим и Оди собирались, он проверял оружие, она стояла рядом, молча, но собранно. Кейт подошла к Джиму.
— Могу я чем-нибудь помочь? — спросила она тихо.
Джим поднял взгляд. Улыбнулся уголком рта.
— Я думал, ты поедешь с Джонатаном.
Кейт покачала головой.
— Нет. Я... приняла твой совет. Отпустить, чтобы потом не сделать себе больнее.
Джим помолчал секунду. Потом кивнул, медленно, одобрительно. Он положил руку ей на плечо, приобнял одной рукой, крепко, по-отцовски.
— Ты молодец, — сказал он тихо. — Правильное решение.
Кейт улыбнулась, слабо, но искренне. Джим отстранился.
— Тогда оставайся здесь. Проследи за остальными. Я буду держать вас в курсе.
Кейт кивнула.
Джим повернулся к выходу. Оди стояла рядом с Майком, они тихо разговаривали, почти шёпотом. Кейт подошла ближе, но замялась, вдруг поняла, что мешает.
Оди заметила её первой. Улыбнулась, той самой, редкой, настоящей улыбкой.
Кейт шагнула вперёд.
— Не сильно помешаю?
Майк сразу отошёл, деликатно, без слов.
Кейт посмотрела на Оди.
— Я верю в тебя, — сказала она тихо. — У тебя всё получится. Ты справишься. Ты сильная.
Оди улыбнулась шире. Кейт обняла её, крепко, почти отчаянно.
— Будь аккуратнее, — прошептала она. — Вы должны вернуться, оба. Поняла?
Оди кивнула, уткнувшись ей в плечо.
— Да. Поняла.
Потом она отстранилась и вышла вслед за Джимом. Села в полицейскую машину, на переднее сиденье. Дверь хлопнула.
Кейт вышла на крыльцо проводить их.
Она стояла, обхватив себя руками, и смотрела, как сначала машина Джонатана, с Уиллом на заднем сиденье, с Джойс и Нэнси внутри, медленно тронулась с места. Фары осветили гравий, потом свернули за поворот.
Следом, машина Джима. Оди повернулась и посмотрела на Кейт через стекло. Их взгляды встретились, на секунду, но этого хватило. Потом они уехали.
Кейт стояла на крыльце, провожая машины взглядом, пока красные огоньки задних фар не растворились в темноте. Рядом с ней стоял Стив, чуть позади, молча. Впереди дети: Дастин, Лукас, Майк и Макс. Они тоже смотрели вслед.
Никто не говорил.
Только ветер шумел в деревьях.
И Кейт вдруг почувствовала, впервые за долгое время, что ей легко дышать. Не потому, что всё закончилось. А потому, что она наконец-то отпустила то, что держала слишком крепко.
Когда машины уехали, Кейт стояла на крыльце ещё несколько секунд, глядя в темноту, где растворились красные огни задних фар. Холодный ветер шевелил волосы, проникая под куртку, но она не чувствовала озноба, только пустоту, как будто часть её уехала вместе с ними. Стив молча кивнул ей, и они вместе с детьми, Дастином, Лукасом, Майком и Макс вернулись в дом.
Дверь закрылась за ними с тихим скрипом, отрезая внешний мир.
Зайдя внутрь, Кейт остановилась в коридоре и осмотрелась. Дом Байерсов выглядел как декорации к кошмару: стены и полы были обклеены рисунками, хаотичными, пугающими набросками туннелей, которые нарисовал Уилл в лихорадочном трансе. Чёрные линии сплетались в паутину, покрывая обои, двери, даже часть потолка, словно дом сам сошёл с ума. В гостиной зияло разбитое окно, осколки стекла хрустели под ногами, а холодный воздух врывался внутрь, принося с собой запах мокрой земли и чего-то металлического. На полу около стены валялось тело демопса, чёрное, блестящее, с раскрытой пастью, полной зубов-игл. Оно лежало неподвижно, но Кейт всё равно обошла его стороной, чувствуя, как мурашки бегут по спине. Дом был полным хаосом: перевернутые стулья, разбросанные бумаги, следы борьбы. Это место, когда-то уютное, теперь казалось ей ловушкой, полной теней и воспоминаний.
Кейт прошла дальше по коридору, тому самому, где год назад они устанавливали ловушку для демогоргона. Шаги отдавались эхом в голове, и с каждым метром воспоминания накатывали волной. Она видела это ясно, как будто это происходило сейчас: как тварь вырвалась из Изнанки, как её лапа схватила ее за ногу, как она утащила её в тот холодный, мёртвый мир. Страх того дня вспыхнул заново, липкий, парализующий. В Изнанке всё было серым, безжизненным: воздух, который душил, и вечное ощущение, что за тобой следят. Отовсюду. Глаза в тенях, шёпот в ветре. Кейт вздрогнула, останавливаясь на миг.
Не думай об этом, — приказала она себе. Но мысли лезли, как паразиты.
Она тряхнула головой, прогоняя видения. Нельзя сейчас. Не время. Стив был где-то в доме, она слышала его голос в гостиной, так что они были под присмотром. Кейт нужно было побыть одной. Слишком много всего произошло: монстры, потери, возвращения. Голова гудела, как улей. Она зашла в ближайшую комнату, кажется, это была спальня Джойс, закрыла дверь и села на край кровати. Комната была тёмной, освещённой только луной через занавеску. Кейт опустила голову на руки, пытаясь разобраться в мыслях.
Воспоминания об Изнанке она прогнала окончательно, слишком страшно было снова чувствовать то ощущение слежки, как будто тысячи глаз буравят спину. Вместо этого она подумала об Оди. Облегчение накрыло теплой волной: она нашлась. Жива. Цела. Кейт так переживала, дни и ночи, полные тревоги, самобичевания.
Зачем я пошла помогать Дастину? Почему не искала её? — ругала она себя мысленно снова и снова. Но теперь это чувство ушло, растворилось. Оди вернулась.
Мысли плавно перешли к Джонатану. Раньше они жгли, как открытая рана. Но теперь... теперь о нём Кейт думала без боли в сердце. Наоборот, ей было легко, словно она сбросила тяжёлый рюкзак после долгого пути. Должно быть, все эти события, монстры, потери, страх, открыли ей глаза. Она смогла отпустить. Не ненавидела его, нет, это было бы слишком просто. Просто поняла: бегать за ним, ждать, надеяться, это только мука для неё самой. Он сделал выбор, Нэнси, или просто жизнь без неё. И да, этот выбор не в её пользу. Но от этого Кейт не грустила. Не плакала. Она привыкла быть сильной. Привыкла выбираться из всего сама. Её ненавидел родной отец, что уж говорить о не родных людях? Боль от отцовских ударов, от его презрения научила её: полагаться только на себя. И это сделало её крепче.
Хотя вот Джим, он ей не родной. А относится как к родной дочери. Кейт улыбнулась в темноте, вспоминая его объятия, его строгий, но заботливый тон. С ним было комфортно, как в тёплом доме после бури. Да, он вспыльчив, иногда строг, любит дисциплину. Но с Кейт он другой. Она давно подмечала это: мягче, терпеливее. Особенно разницу в поведении с Оди и с ней. Он ещё не знает её до конца, ещё учится. А Кейт он знает давно: её страхи, её слабости, то, что она любит, то, что боится. Он подстраивается под неё, незаметно, но верно. Ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к Оди. Узнать её получше. А Оди... ей самой нужно понять себя. И кажется, она на правильном пути.
То, что с ними происходит уже второй год, эти монстры, эти врата, этот ужас, сильно открывает настоящие качества людей. И сближает. Иногда даже тех, кто раньше думал, что они из разных миров. Кто ненавидел друг друга, вдруг становится командой. Кейт подумала о Стиве, о его дурацких советах, о том, как он встал между ней и монстром на свалке. Раньше она видела в нём только школьного короля, самовлюблённого идиота. А теперь... теперь он был частью этого безумия. Частью её команды.
В этот момент дверь комнаты тихо приоткрылась, с лёгким скрипом петель. Кейт подняла глаза. В проёме стоял Стив, силуэт в полумраке.
— А вот ты где, — сказал он тихо, заходя внутрь. — А то я смотрю по дому — и понимаю, кого-то не хватает. Ты чего тут закрылась?
Кейт сидела на краю кровати, смотрела на него. Перед его появлением мысли как раз вели её к нему, к тому, как в такие ситуации люди, которые могли ненавидеть друг друга, сближаются и становятся неплохой командой. Она почувствовала лёгкое тепло в груди, как будто он пришёл в нужный момент.
— Я просто... хотела побыть одна, — ответила она, не вставая. Голос вышел усталым, но спокойным. — Столько всего произошло. В голове настоящий кавардак.
Стив кивнул, зашёл глубже в комнату и сел на кровать, на приличном расстоянии, не вторгаясь в её пространство. Оперся локтями о колени.
— Да, согласен, — сказал он после паузы. — Все эти монстры и врата умеют выбивать из колеи.
Кейт усмехнулась — коротко, без радости, но искренне.
— Не то слово.
Они замолчали на какое-то время. Тишина была не тяжёлой, скорее, уютной. Кейт слышала его дыхание, видела, как он смотрит в пол, и подумала: Странно. Раньше я бы выгнала его. А теперь... не хочется.
Потом, после паузы, Стив поднял голову.
— Я думал, ты поедешь с Джонатаном, — сказал он тихо, почти небрежно, но в голосе сквозило что-то ещё, любопытство, может быть, или лёгкая настороженность.
Кейт с удивлением подняла глаза на него.
— Что? Почему?
Стив пожал плечами, коротко, как будто сам не до конца понимал, зачем спросил.
— Ну... я думал это логично. Я думал, ты захочешь быть рядом с ним в такой момент.
Кейт чуть прищурилась. Внутри шевельнулось что-то острое, но не боль, скорее, усталое удивление.
— А я думала, Нэнси останется с тобой, — ответила она спокойно, но с лёгким вызовом.
Стив опустил взгляд. Пальцы его сжались.
— Это я ей предложил поехать с Джонатаном, — сказал он после короткой паузы. Голос стал тише. — Сказал, что ей лучше быть там. С... с ним.
Кейт подняла брови. Медленно. Вопросительно.
— И после этого ты спрашиваешь, почему я не поехала с Джонатаном?
Стив молчал. Просто смотрел в пол, как будто там был ответ.
Кейт выдохнула, не резко, а устало, почти облегчённо.
— Я бы и так не поехала, — продолжила она. — Я многое решила за последние дни. Джонатан... он в прошлом. Я решила больше не мучить себя. Перед тем как он уехал, я с ним об этом поговорила. Прямо сказала.
Стив поднял взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание или узнавание.
— Я тоже многое решил, — сказал он тихо. — Если Нэнси сделала выбор... я не могу заставить её его изменить. Не хочу. Это её жизнь. Её решение.
Кейт кивнула, медленно, соглашаясь. В груди стало чуть свободнее. Не потому, что боль ушла, а потому, что она наконец-то перестала цепляться за то, что давно отвалилось.
Она вдруг усмехнулась — коротко, саркастично, но без злобы.
— Никогда бы не подумала, что буду сидеть в одной луже со Стивом Харрингтоном.
Стив тоже усмехнулся, уголком рта.
— Ну что ж поделать, — ответил он. — Если те, кого выбрали мы... выбрали друг друга.
Повисла пауза. Не неловкая, а... правильная. Как будто они оба только что сказали вслух то, что давно висело между ними невысказанным. Они не друзья. Но в этой комнате, в этом доме, полном следов войны с монстрами, они были на одной стороне. И этого, кажется... хватало.
Кейт откинулась назад, опираясь ладонями о матрас. Стив всё ещё сидел на кровати. Они молчали ещё какое-то время, спокойно, без напряжения. Просто дышали в одной комнате.
А потом Стив, как будто вспомнив что-то важное, поднял голову.
— Слушай... а о чём ты говорила перед тем, как Хоппер предложил ваш дом? Что-то о саунах?
Кейт удивилась. Неужели он так сильно зацепился за это слово? Она моргнула, пытаясь притвориться, будто ничего не понимает. Всегда такая тактика срабатывала, по крайней мере, с Дженни. В начале их дружбы Кейт иногда проговаривалась о чём-то из русской культуры, и когда подруга задавала вопросы, Кейт просто делала вид, что ничего не было. Сработает ли это со Стивом?
— Ну... когда все заговорили о том, что Уилла нужно поместить в тепло, чтобы избавиться от Истязателя разума, — сказала она спокойно, — в голову сразу пришла сауна. Разве не подходит? Тёплая комната, все дела.
Стив кивнул, но не отстал.
— Но ты же в начале как-то по-другому назвала её. Как-то... бе... ба... бана.
Кейт немного напряглась, внутри шевельнулся лёгкий страх, что он докопается до её прошлого. Но услышать, как Стив неправильно произносит такое простое слово, «бана» вместо «баня», её пробило на смешок. Она не удержалась, хихикнула тихо, прикрыв рот рукой.
Стив нахмурился.
— Что смешного? — спросил он, но без злости — скорее, с любопытством. — Это ты какие-то странные слова используешь.
Кейт сидела на краю кровати, уставившись в пол, где лунный свет рисовал серебристые полосы на потёртом ковре. Слова Стива повисли в воздухе, как вопрос, на который она не хотела отвечать, но и молчать уже не могла. «Бана». Он сказал это так смешно, запнувшись, с той самой американской неуклюжестью в произношении, что у неё снова дёрнулись губы в улыбке. Но улыбка быстро угасла. Внутри поднялась знакомая волна, та самая, которую она годами давила в себе: страх, что тайна вырвется наружу, что кто-то узнает, что она, не отсюда, что её прошлое, её кровь, её язык, это мина, которая может взорваться в любой момент.
Она гоняла в голове десятки вариантов ответа. Самый простой, отшутиться, сказать «да ничего особенного, просто оговорилась» и сменить тему. Это всегда срабатывало с Дженни: та задавала вопрос, Кейт делала вид, что ничего не было, и разговор скользил дальше, как по маслу. Можно было бы сказать что-то вроде «это просто старое слово из какого-то фильма». Ложь была бы лёгкой, привычной, безопасной.
Но каждый такой вариант она отбрасывала почти сразу. Почему-то с Стивом обман казался неправильным. Грязным. За последние дни что-то изменилось. Они действительно стали командой, не друзьями, нет, но чем-то большим, чем просто одноклассники, оказавшиеся в одной передряге. Он прикрывал её спину на свалке. Она стреляла, чтобы дать ему шанс отбиться. Он сидел с ней в той кабинке у лаборатории, когда она разваливалась на части, и не ушёл. Она рассказала ему про Джима, про то, как считает его отцом, про то, чего никому не говорила даже вслух. А он просто слушал. Не перебивал. Не шутил. Не отмахивался.
Кто бы мог подумать, мелькнуло у неё в голове с горькой усмешкой, что я буду искать способ не нагрубить Харрингтону. Что буду бояться испортить с ним отношения.
Молчание тянулось долго. Слишком долго. Стив, видимо, почувствовал это напряжение, потому что подался чуть вперёд и спросил тихо, но с беспокойством:
— Эй, с тобой всё в порядке? Ты чего замолчала?
Кейт медленно повернула голову и посмотрела на него. В полумраке комнаты его лицо казалось мягче, чем обычно: без привычной самоуверенной ухмылки, без той маски «короля школы». Просто парень. Она сглотнула. Горло пересохло.
— Ты действительно хочешь знать? — спросила она наконец, голос вышел тише, чем она ожидала. — Что это за слово, откуда оно и что означает?
Стив нахмурился. Не сильно, скорее, удивлённо. Он явно не ожидал такой серьёзной реакции на простой вопрос.
— Мне просто стало интересно, — ответил он честно, пожав плечами. — Что это за слово и что оно значит. Ты так странно на него отреагировала... как будто я тебя поймал на чём-то.
Кейт опустила взгляд на свои руки. Пальцы нервно теребили край одеяла. Внутри боролись два чувства: старый, въевшийся страх, тот самый, который вдалбливал ей отец каждый день: «Если кто-то узнает, что мы русские, нас убьют. Или посадят. Или хуже». Этот страх сидел в ней глубоко, как заноза, которую невозможно вытащить. Он заставлял её молчать, прятать акцент, избегать любых намёков на прошлое.
Но рядом сидел Стив. И он не смотрел на неё с подозрением. Не ждал подвоха. Просто ждал ответа, спокойно, без давления.
Он уже знает, что я считаю Джима отцом, — подумала она. — Знает, что у меня было дерьмовое детство. Знает, что я боюсь потерять тех, кого люблю. И не убежал. Не посмеялся. Не отвернулся. Может, пора перестать прятаться хотя бы от одного человека?
Кейт глубоко вдохнула. Выдохнула. Подняла глаза и посмотрела на него прямо.
— Это было «баня», — сказала она тихо, но чётко. — Не «бана». Баня. Русское слово. У нас... там, откуда я родом... это такая... горячая комната с паром. Люди заходят, сидят, парятся вениками, потом обливаются холодной водой. Очень жарко. Очень влажно. Как сауна, только... по-другому.
Она замолчала, ожидая реакции. Стив сначала замер. Потом моргнул, медленно, как будто переваривал услышанное. В его глазах мелькнуло что-то странное: смесь удивления, лёгкого замешательства и... чего-то ещё. Он откашлялся.
— То есть... ты русская? — спросил он, и в голосе прозвучала та самая американская интонация — та, которую Кейт слышала слишком часто в последние годы: смесь любопытства и настороженности.
Кейт кивнула. Один раз. Коротко.
— Да. Я родилась в Советском Союзе. Мы с отцом уехали, когда мне было десять. С тех пор живу здесь. Но... это не то, о чём я люблю говорить.
Стив замялся. Он отвёл взгляд, почесал затылок, явно не знал, что сказать. Потом вдруг усмехнулся, нервно, почти виновато.
— Русская, значит... — протянул он. — Ну, тогда всё понятно. Шпионка, да? Приехала нас всех завербовать, пока мы тут с демопсами воюем?
Он попытался пошутить, так, как шутили американцы в те годы: про русских шпионов, про Красную угрозу, про фильмы, где злодеи с акцентом взрывали Белый дом. Это была типичная шутка, глупая, привычная, почти автоматическая.
Но Кейт не засмеялась.
Она просто посмотрела на него, долго, без улыбки. В её глазах было что-то тяжёлое: не злость, не обида, а усталость. Стив заметил это мгновенно. Усмешка сползла с его лица, как будто её стёрли.
— Прости, — сказал он быстро, поднимая руки в примирительном жесте. — Это была тупая шутка. Я... я не хотел. Просто... не подумал.
Кейт молчала ещё секунду. Потом выдохнула.
— Я знаю, — ответила она тихо.
Стив кивнул, уже серьёзно.
— Я никому не скажу, — произнёс он твёрдо. — Если ты не хочешь, чтобы кто-то знал — значит, никто не узнает. По крайней мере, от меня.
Кейт почувствовала, как внутри что-то отпускает. Не полностью, страх никуда не делся, он был слишком старым, слишком глубоким. Но часть тяжести ушла. Она посмотрела на Стива и впервые за вечер улыбнулась по-настоящему, пусть и слабо.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Он снова пожал плечами — как всегда, когда не знал, что сказать.
— Мы в одной команде, помнишь? — ответил он с лёгкой улыбкой. — Командные секреты не разглашаются.
Потом он вдруг замолчал, глядя на неё чуть дольше обычного. В его глазах мелькнуло что-то новое, не жалость, не подозрение, а... интерес. Настоящий, живой.
— Знаешь... — начал он медленно, — это даже круто. Что я знаком с... русской. Это... необычно. В нашем городе таких, наверное, раз-два и обчёлся.
Кейт чуть приподняла бровь, удивлённо, но без раздражения.
Стив продолжил, уже увереннее:
— Слушай... ты слышала, что не так давно в прокате вышел фильм... с упоминанием России? Я конечно не слышал о чем он. Но говорят, довольно неплохо снято.
Кейт нахмурилась. Удивилась вопросу, неожиданному, почти нелепому посреди всей этой ночи.
— Нет, — ответила она честно. — Не очень слежу за этим.
Стив кивнул, как будто ожидал такого ответа.
— Когда всё это закончится... — он сделал паузу, подбирая слова, — могли бы сходить. Думаю, будет интересно. Особенно тебе.
Кейт замерла. Предложение было таким... обыденным. Таким нормальным. Как будто они не сидели в доме, полном следов монстров, как будто им не придётся снова драться за жизнь. Она посмотрела на него и увидела в его глазах искренность. Не насмешку. Не жалость. Просто... желание провести время вместе. Как люди.
Она не дала точного ответа. Не смогла.
— Если мы всё-таки выживем... — сказала она тихо, с лёгкой улыбкой, — и победим этого Истязателя... и псов... то может быть.
Стив улыбнулся, не широко, не победно, а просто, тепло.
— Договорились, — ответил он.
Он встал и направился к двери.
— Если что я в гостиной. Дети вроде угомонились, но всё равно проверю.
Он вышел, тихо прикрыв дверь.
Кейт осталась одна. Она откинулась на спину, глядя в потолок. В груди было странно легко, как будто она наконец-то выдохнула воздух, который держала в лёгких годами. Страх никуда не делся. Но рядом с ним теперь появилось что-то новое: крошечное, хрупкое, но настоящее чувство доверия. К Стиву Харрингтону. К тому самому парню, которого она когда-то презирала.
Мир сошёл с ума, — подумала она. И впервые за долгое время эта мысль её не пугала. Она просто улыбнулась в темноту.