Между мирами

Кейт ещё долго сидела там. Одна. Музыка доносилась приглушённо, будто сквозь толстую стену, глухие басы, обрывки смеха, крики, чьи-то имена. Жизнь продолжалась, шумная, беспечная, пьяная. Но не для нее.

Холод медленно пробирался под кожу, но Кейт не спешила уходить. Ей казалось, что если она встанет, если сделает ещё один шаг, мысли окончательно рассыплются, и она не сможет собрать их обратно.

Слишком много всего за один вечер. Образ Джонатана всплывал снова и снова. Его спокойное лицо. Его голос, ровный, почти осторожный. Его слова, сказанные без злого умысла, но ранящие сильнее, чем если бы он хотел сделать больно нарочно.

Нэнси дала. Я сохранил. На всякий случай.

Кейт сжала пальцы, упираясь ладонями в холодное дерево.

Почему? Почему она всегда рядом, и этого будто недостаточно? Почему она старается, слушает, понимает, молчит там, где хочется кричать, а он снова выбирает не её?

Она не ненавидела Нэнси. Не сейчас. Не после всего, что им пришлось пережить. Они были связаны этим кошмаром, этим адом. Кейт злилась, но злилась не на неё.

Если бы он не хотел, он бы отказал, упрямо повторяла она себе. Он отказал Кейт. Выбросил её приглашение, даже не взглянув. Значит, дело не в том, что он не хотел. Дело в том, кто его пригласил. И от этого становилось больнее всего.

Она не знала, сколько так просидела. Время будто потеряло форму. Прохладный воздух немного прочистил голову, но вместе с этим она начала мёрзнуть. Руки похолодели, плечи напряглись.

Хватит, — решила она наконец.

Дженни, судя по всему, была в своей стихии. Смех, алкоголь, толпа, всё что Кейт всегда чувствовала чуждым, для Дженни было домом. Кейт не хотела портить ей вечер и уж точно не хотела объяснять, почему уходит. Она просто уехала.

Дом встретил её тишиной. Не гнетущей, спокойной. Настоящей. Кейт автоматически сбавила шаг, решив пройти в свою комнату тихо, не разбудив ни Оди, ни Джима. Ей хотелось лечь, закрыть глаза и перестать думать хотя бы на несколько часов.

Но свет на кухне остановил её. Джим сидел за столом, сгорбившись, словно на него навалилось сразу всё. Сигарета медленно тлела между пальцами, дым лениво поднимался вверх. Кейт не сразу заговорила. Просто подошла и села напротив.

— Ты чего не спишь? — спросила она наконец.

Он поднял глаза. В них была усталость, та самая, глубокая, которую не скрыть.

— Как повеселилась?

Она даже не стала притворяться.

— Так себе. Лучше бы никуда не ходила.

Кейт посмотрела на него внимательнее.

— А ты почему здесь?

Джим затянулся, выдохнул и тихо усмехнулся, без веселья.

— Я снова облажался.

Эти слова мгновенно насторожили её.

— Что случилось?

Он помолчал, словно решая, можно ли говорить дальше. И, решившись, начал:

— В участок уже несколько дней приходят жалобы. Фермеры. Говорят, кто-то травит тыквы. Каждый подозревает соседа.

Кейт слушала внимательно.

— И?

— Тыквы выглядят... реально плохо. Будто их действительно отравили. Сегодня я видел дерево. Оно было покрыто какой-то слизью.

Он замолчал, а потом сказал тише:

— Это слишком похоже на то, с чем мы сталкивались год назад.

По спине Кейт пробежал холод. В памяти вспыхнуло ощущение липкой массы на коже, паника, закрывающийся портал, воздух, которого не хватало.

— Ты думаешь... это снова? — спросила она едва слышно.

— Я не знаю, — честно ответил Джим. — Но совпадения меня пугают.

Кейт резко подняла голову.

— А Уилл? Что с его кошмарами?

— Его кошмары усилились. Врач говорит, годовщина, стресс. Но мне это не нравится.

Она сглотнула.

— Тогда в чём ты облажался?

Джим повернул голову в сторону комода. Там стояла корзинка-тыква, полная конфет.

— Я забыл о времени.

Кейт всё поняла сразу. Он задержался. Долго. Оди не дождалась.

— Она обиделась? — мягко спросила Кейт.

— Скорее всего.

— Джим, — сказала она спокойно, — это твоя работа. И если это связано с... этим, то тут не до часов. Оди просто ещё не всё понимает.

Он посмотрел на неё благодарно.

— Спасибо.

— Если завтра будет дуться, я с ней поговорю, — добавила Кейт.

Он кивнул, затем внимательно посмотрел на неё.

— А теперь ты. Что произошло на вечеринке?

Кейт опустила взгляд на свои руки. Пальцы нервно переплетались.

— Ты знаешь, я звала Джонатана, — начала она.

— Знаю.

— Он отказался. Выкинул приглашение. Я... вроде как смирилась. А потом... он все же пришёл.

— Так это же хорошо, — осторожно сказал Джим.

Она горько усмехнулась.

— Я тоже так сначала подумала, но он пришёл не ко мне.

Джим нахмурился.

— Объясни.

— Его пригласила Нэнси. Её листовку он сохранил.

Слова давались тяжело.

— Он просто... пошёл к ней.

Джим молча положил руку поверх её ладоней. Этот жест был простым и от этого таким важным.

— Кейт, — сказал он твёрдо, — если этот парень не видит, сколько ты для него делаешь, значит, он слепой истукан.

Она почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Спасибо...

— И если он такой истукан, — продолжил Джим, — он не стоит твоих переживаний. Ты встретишь того, кто будет делать всё это в ответ.

Кейт кивнула.

— Иногда... просто больно отпускать.

— Но иногда это единственный способ не сломать себя, — тихо ответил он.

— Возможно, ты прав.

— Конечно, прав — Джим еле заметно улыбнулся — Ладно, уже поздно. Иди спать,

Она встала.

— Спокойной ночи.

Кейт ушла в свою комнату, чувствуя усталость и тревогу, которую не могла назвать словами.

Всю оставшуюся ночь Кейт спала спокойно, редкий, почти забытый для неё сон. Без обрывков воспоминаний, без резких пробуждений, без ощущения, что нужно быть настороже. Тёплая темнота, мягкая подушка, ровное дыхание. Так спят только там, где чувствуешь себя в безопасности.

Проснулась она резко, не от будильника и не от света. От чужого голоса. От ссоры. И от громкого хлопка дверью, от которого вздрогнули стены.

Сердце ударило быстрее, чем сознание успело включиться.

На секунду, всего на одну, Кейт снова оказалась в старом доме. В том, где утро никогда не начиналось спокойно. Где любой хлопок двери означал, что день будет плохим. Где тишина была не безопасной, а тревожной. Её тело среагировало раньше мыслей: мышцы напряглись, дыхание стало поверхностным, ладони вспотели. Но она открыла глаза. Посмотрела на потолок. Я дома. Здесь нет отца. Эта мысль пришла почти как заклинание.

Кейт медленно села на кровати, прислушиваясь. Голоса доносились с кухни. Один взрослый, сдержанный, но напряжённый. Второго она не слышала, значит, либо Оди уже ушла, либо... молчала.

Кейт накинула худи и вышла из комнаты, ступая осторожно, почти бесшумно, как будто боялась нарушить хрупкое равновесие дома.

На кухне стоял Джим.

Он был в рабочей форме, помятой, испачканной. На рукаве темнело пятно, которое он сейчас пытался стереть салфеткой, с силой втирая её в ткань. На полу валялись вафли, как немой след вспышки гнева.

Джим злился. Он обернулся, заметив Кейт, и его лицо изменилось, словно кто-то резко убавил громкость. Напряжение не исчезло, но стало мягче, приглушённее.

— Ты проснулась... — сказал он уже спокойнее.

Кейт скользнула взглядом по полу, по его рукам, по напряжённой линии плеч.

— Вы с Оди... — она запнулась, но всё же договорила: — ...так и не помирились?

Джим выдохнул сквозь зубы и снова уставился на форму, будто в пятне было что-то личное.

— Она слишком эмоциональная, — сказал он раздражённо. — Сидит тут и дни считает, как заключенная. Сколько она здесь. Сколько ещё «придётся». Он усмехнулся без веселья. — Я для неё всё делаю. Всё. Защищаю. Забочусь. А она...

Он замолчал, сжал салфетку в кулаке.

Кейт смотрела на него и чувствовала странное, тянущее ощущение внутри. Она никогда не видела Джима таким. Раздражённым, сорвавшимся, не сдерживающим интонацию.

Она сделала шаг ближе.

— Джим... — осторожно сказала она. — Она ведь не виновата.

Он резко повернулся.

— А кто виноват, Кейт? — спросил он с упрёком. — Я? — он сделал жест в сторону входной двери — Я виноват в том, что не хочу, чтобы с ней что-то случилось там? В этом мире?

И в этот момент что-то внутри Кейт дрогнуло. Уверенность, с которой она подошла, исчезла. Голос Джима стал слишком похож на другой. Не словами, интонацией. Давлением. Воспоминания полезли в голову без спроса. Кейт отступила на несколько шагов, почти автоматически. Её тело помнило, что делать в такие моменты, увеличить дистанцию.

Джим это заметил. Он замер. Его лицо изменилось. Он понял.

— Кейт... я не... — начал он, но она перебила его.

— Оди, всего лишь ребёнок, — сказала она. Голос был громче обычного, но она не кричала. Она говорила чётко, намеренно. — Она не понимает до конца, насколько всё это опасно. Для неё это просто... запреты. Стены. Ожидание.

Она вдохнула глубже.

— Если ты хочешь, чтобы она поняла, с ней нужно говорить. А не кричать. Не срываться.

Джим молчал.

Кейт больше ничего не сказала. Она просто развернулась и ушла к себе в комнату, закрыв за собой дверь. Она прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце всё ещё колотится. Грудь поднималась и опускалась слишком быстро.

Это не он. Это не тогда. Ты в безопасности.

Она сосредоточилась на дыхании. Медленно. Глубоко. Всей грудью. Раз. Два. Три. Лицо отца, всплывшее в памяти, постепенно растворялось. Вместе с ним уходил страх. Кейт собралась в школу механически. Где-то глубоко всё ещё сидела злость на Джима, не яркая, а тупая, тянущая. Но она решила её игнорировать. Ей нужно было выбраться из дома.

Она вышла, не попрощавшись. Джим хотел что-то сказать, она видела это краем глаза. Но не остановилась. Села в машину и уехала.

Отъехав от дома, Кейт поняла, насколько рано выехала. В голове возникла идея, которая ещё пару дней назад показалась бы плохой. Дженни. Это её отвлечёт. И время скоротит.

Подъехав к дому Дженни, Кейт заметила, как в окне появилась её мама. Женщина увидела машину и исчезла, чтобы позвать дочь. Через несколько минут Дженни вышла. Лицо у неё было уставшее, под глазами тени. Она села в машину и удивлённо посмотрела на Кейт.

— Я не ожидала, что ты заедешь за мной сегодня.

— Я рано выехала, — спокойно ответила Кейт. — Решила заехать. Она бросила взгляд на подругу. — И, кажется, не зря.

Дженни усмехнулась.

— Я спала часа два. После вчерашнего жутко болит голова. Честно, я рада, что ты приехала.

Она вдруг прищурилась.

— Кстати... ты куда пропала вчера? Почему ушла? Почему не предупредила?

Кейт держала руль крепче, чем нужно.

— Мне стало плохо. Я устала — Кейт сделала небольшую паузу — Я искала тебя, но не нашла.

Дженни кивнула, приняв объяснение, и тут же оживилась, начав рассказывать о вечеринке, обрывками, эмоциями, преувеличениями. О том, как она уверена, что теперь станет популярнее.

— Если они вообще тебя помнят, — с лёгкой усмешкой сказала Кейт. — Учитывая, сколько они выпили.

— Ты пессимистка, — фыркнула Дженни.

Остаток дороги они ехали под её болтовню.

Когда они приехали к школе, Дженни выглядела уже бодрее, по дороге она красилась, оживилась, снова стала собой. Она сразу начала высматривать знакомые лица.

Кейт не пошла с ней. Она спокойно направилась к своему шкафчику, чувствуя странное спокойствие. Школа была понятной. Предсказуемой. В отличие от дома.

В течение учебного дня Кейт несколько раз видела Джонатана, в коридоре, у шкафчиков, мельком на лестнице. Каждый раз это было как короткий удар под рёбра.

Стоило ей заметить его силуэт, как в голове тут же вспыхивали вчерашние сцены. Его спокойное лицо. Уверенный голос. То, как он без колебаний сказал, что пришёл по приглашению Нэнси. И как так же без колебаний пошёл к ней, будто Кейт рядом вообще не существовало.

Она ловила себя на том, что прокручивает эти моменты снова и снова, словно надеялась, что если пересмотреть их достаточно раз, они перестанут болеть. Не переставали.

Кейт пыталась отмахнуться от мыслей, вспоминая слова Джима: лучше отпустить, чем разбить себе сердце. Она повторяла это про себя, как мантру. Но вместе с образом Джонатана в памяти всплывало утро, злой голос Джима, его сорвавшаяся интонация, разбитые вафли на полу. И то, как он не понимал, чего на самом деле нужно Оди. Всё смешалось. Обида. Злость. Чувство вины, которое она даже не могла толком объяснить. Получалось думать только о плохом.

Она попыталась отвлечься, села рядом с Дженни, поддерживала разговор, кивала в нужных местах. Но болтовня Дженни сегодня раздражала сильнее обычного. Все эти разговоры о вечеринке, о популярности, о том, кто с кем говорил и кто на кого смотрел, всё это казалось таким... пустым и глупым.

Кейт вдруг ясно поняла: ей не к кому пойти. Те, к кому она обычно тянулась за поддержкой, сейчас были именно теми, кого она видеть не хотела. Ни Джонатана. Ни Джима.

А с Дженни нельзя было говорить о настоящем. Дженни всегда жила на поверхности, её проблемы были громкими, но неглубокими. Кейт знала: если она начнёт говорить о себе, разговор либо сведётся к шутке, либо будет тут же перебит чем-то «более важным». Поэтому Кейт решила справляться сама.

День тянулся тяжело, вязко. Когда уроки закончились, она не пошла сразу к машине. А потом всё-таки села, но не завела двигатель. Она сидела на школьной парковке, смотрела сквозь лобовое стекло и думала, что делать дальше. Домой ехать не хотелось. Там всё было слишком... напряжённым.

Она наблюдала за другими, как они выходят из школы. Кто-то шёл в компании, смеялся, толкался плечами. Кто-то вдвоём, слишком близко друг к другу. Обычная картина, но от неё становилось только тяжелее. И тогда она увидела их.

Нэнси и Джонатана.

Они шли рядом, разговаривали. Джонатан что-то говорил, Нэнси внимательно слушала. Ничего особенного. Ничего такого, чего нельзя было бы объяснить дружбой. Но Кейт почувствовала, как внутри всё сжалось.

Он даже не попытался с ней заговорить сегодня. Она ясно поняла: если бы она подошла первой, он бы поддержал разговор. Конечно. Он всегда был таким, вежливым, мягким. Но сам... он бы не подошёл. От этой мысли стало особенно больно.

Кейт завела машину резко, почти грубо, и выехала с парковки, не оглядываясь. Она не знала, куда едет. Просто ехала. Куда угодно, лишь бы не здесь.

Дорога вывела её в город. Проезжая мимо, она заметила небольшой парк. Почти пустой. Кейт припарковалась и вышла из машины.

В парке было тихо. Воздух, прохладный, свежий. Она вдохнула полной грудью, словно до этого весь день дышала вполсилы. Села на лавочку, упёрлась локтями в колени и закрыла глаза. Она дышала. Медленно. Стараясь привести мысли в порядок.

Смогу ли я отпустить Джонатана?

Этот вопрос крутился в голове, не давая покоя. А если отпустит? Что дальше? Останется одна Дженни? Этот вариант ей откровенно не нравился.

Мысли шли по кругу. Она думала долго, так долго, что даже не заметила, как парк начал пустеть, как воздух стал холоднее, как на землю опустились сумерки. Когда Кейт наконец посмотрела на часы, было уже темно. Она вздохнула и поехала домой.

Пройдя ловушки и зайдя в дом, она остановилась на пороге. Внутри был хаос. Окна выбиты. Осколки стекла хрустели под ногами. Шкаф с книгами лежал на полу, книги рассыпались, как после взрыва. Кейт перехватило дыхание.

На секунду в голове не было ни одной мысли. Только глухой страх.

— Оди... — выдохнула она и побежала.

Она рванулась к комнате Оди. Дверь была закрыта. Кейт дёрнула ручку, не поддалась. Но за дверью она услышала плач.

— Оди... — голос Кейт стал мягким, ровным, почти шёпотом. — Это я. Пожалуйста, открой. Всё хорошо? Я здесь.

Она говорила спокойно, медленно, словно боялась спугнуть. Через несколько секунд дверь приоткрылась. Кейт вошла и сразу заметила: в комнате было относительно чисто. Оди сидела на полу в углу, обхватив колени. Глаза красные, лицо мокрое от слёз.

— Что случилось? — Кейт опустилась рядом, не касаясь сразу, давая пространство.

Оди всхлипнула и начала говорить, сбиваясь.

— Я... я просто хотела выйти... немного... Меня почти никто не видел...— Она сглотнула. — А он... он разозлился. Кричал. Сказал, что я не понимаю. А потом... он сломал телевизор.

Кейт почувствовала, как внутри что-то обрывается.

Она не могла поверить. Джим, такой, каким она его знала, спокойный, сдержанный, и это? Он был таким только с ней? Потому что знал, что крики пугают её? Напоминают о прошлом? Почему тогда с Оди так?

Кейт обняла девочку. Оди тут же вцепилась в неё, как в единственную опору, и снова разрыдалась. Кейт гладила её по спине, шептала, что всё хорошо, что она здесь, что она никуда не уйдёт. Она подумала: а если бы я была дома раньше? Смогла бы она остановить Джима? Или бы просто замерла, захлебнувшись воспоминаниями об отце?

Кейт отогнала эти мысли. Сейчас важна была только Оди.
Они перебрались на кровать. Кейт следила, чтобы дыхание Оди выровнялось, пока та наконец не уснула, уткнувшись лицом ей в плечо.

Кейт не стала уходить. Она легла рядом, осторожно, почти не двигаясь. В темноте комнаты, среди тишины, она закрыла глаза. И впервые за этот тяжёлый день позволила себе просто быть рядом.

На следующее утро Кейт проснулась не сразу. Сон был поверхностным, тревожным — будто она всё время ждала, что её разбудят.

Первым был звук. Резкий, металлический. Глухие удары, будто кто-то вбивал гвозди прямо в её голову.

Кейт вздрогнула и резко распахнула глаза. Несколько секунд она просто лежала, не понимая, где находится. Потом почувствовала рядом тёплое дыхание, Оди спала, свернувшись калачиком, уткнувшись лбом ей в плечо. Следующий удар заставил и её пошевелиться.

— Ты слышишь? — прошептала Кейт.

Оди открыла глаза и кивнула, уже настороженная. В доме снова было неуютно, слишком громко, слишком реально. Они тихо выбрались из кровати. Пол был холодным, доски скрипнули, Кейт задержала дыхание, но шум снаружи заглушал всё. Она осторожно приоткрыла дверь.

В гостиной стоял Джим. С закатанными рукавами, в куртке, с молотком в руках. Он заколачивал окна, те самые, где ещё вчера были стёкла. Теперь вместо них, фанера, гвозди. Кейт почувствовала, как внутри всё сжалось.

Он вообще спал?

Будто почувствовав на себе взгляд, Джим остановился и медленно обернулся. Их глаза встретились на долю секунды.

— Чёрт... — выдохнула Кейт.

Она резко закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Оди стояла рядом, напряжённая, сжатая, будто готовая в любой момент отступить.

— Думаешь, он нас заметил? — шёпотом спросила Кейт.

Оди лишь пожала плечами. Ни «да», ни «нет». Через несколько секунд в дверь тихо постучали. Кейт вздрогнула.

— Малышки, — раздался голос Джима. Непривычно спокойный. Почти мягкий. — Послушайте меня, ладно?

Он помолчал.

— По поводу вчерашнего... я...

Сердце Кейт пропустило удар. Она посмотрела на Оди, та подняла на неё взгляд, полный осторожной надежды.

Он понял. Он сейчас извинится — подумала Кейт.

Но пауза затянулась. А потом голос Джима изменился. Стал жёстче. Официальнее. Таким, каким он говорил с подчинёнными.

— Оди, сегодня ты наводишь порядок дома. И я тогда подумаю, возможно, починю телевизор. Кейт, — он чуть повысил голос, — тебе через десять минут выходить в школу. Не опаздывай.

И всё. Ни слова про вчера. Ни извинений. Ни объяснений. Кейт почувствовала, как внутри что-то осело тяжёлым камнем.

— Поняла... — тихо ответила она, скорее себе, чем ему.

За дверью послышались шаги, затем хлопнула входная дверь. Дом снова погрузился в тишину, но теперь она была другой, давящей. Кейт глубоко вздохнула и открыла дверь. Гостиная выглядела всё так же: осколки, перевёрнутая мебель, пыль, следы чужой злости.

— Я могу остаться, — сказала Кейт, повернувшись к Оди. — Прогуляю школу. Помогу тебе всё убрать.

Оди покачала головой.

— Не надо. Я сама.

— Мне всё равно там нечего делать, — Кейт почти умоляла. — Я не хочу туда идти.

— Я... хочу побыть одна, — тихо сказала Оди.

Кейт замерла. Потом кивнула. Она понимала. Слишком хорошо.

Она быстро собралась, накинула куртку и, перед тем как уйти, обняла Оди. Та вцепилась в неё сильнее, чем обычно.

— Пожалуйста, — шепнула Кейт, — будь осторожна со стеклом. И... не выходи из дома. Ладно?

Она не кричала. Не приказывала. Она просила. Оди кивнула и Кейт ушла.

В школе всё раздражало. Шум, люди, разговоры. Она едва успела в класс и села рядом с Дженни.

— Почему ты за мной не заехала? — сразу начала та. — Я тебя ждала, чуть не опоздала.

Кейт нахмурилась.

— Ты не заметила, что я сама опоздала? — холодно ответила она. — Я тебе не личный водитель.

Дженни фыркнула:

— Эй, ты чего? Не кипятись так.

И отвернулась. Весь день Кейт была на взводе. Когда Дженни снова начала говорить про спортзал и Стива, Кейт резко отрезала:

— Иди куда хочешь. Не обязательно тащить меня за собой.

— Ого, — Дженни прищурилась. — Ты сегодня явно не в духе.

И она ушла. Джонатана в школе не было. И от этого было только хуже. Где он? С Нэнси? Мысли гудели, как рой. Когда уроки закончились, Кейт испытала почти облегчение.

Приехав к дому, она постучала специальным стуком. НЕ хотела копошиться в сумке в поиске ключей.

— Оди? Это я.

Тишина.

Она стучалась еще несколько раз, и на третий раз все таки начала искать в сумке ключи. Она открыла дверь и зашла во внутрь. В доме начали убирать, но не закончили. В центре комнаты лежали бумаги. Кейт подняла одну.

Записи. Женщина. Потерянная дочь. По имени Джейн.

Холод пробежал по спине.

— Оди? — позвала она.

Ответа не было. Кейт обошла дом. Комнаты. Крыльцо. Лес.

— Оди! — голос дрогнул.

Ничего. К вечеру она позвонила в участок. Флоренс сказала, что Джима нет. А его рация молчала. Сердце колотилось. Последней надеждой был дом Байерсов. Джим часто навещал их что бы убедиться что с Уиллом все в порядке, тем более после того как начал подозревать что все что происходило год назад, возвращается.

Но и там Джима не оказалось. Кейт вернулась домой и села в гостиной. Просто ждала. Как вчера. Оди ведь вернулась тогда... и Джим точно должен вернуться. Тьма за окнами сгущалась. А вместе с ней появлялась тревога.

Кейт уснула только под утро. Не потому, что устала, потому что организм просто сдался. Сон был рваным, тревожным, без чётких образов. Она то и дело выныривала из него, вздрагивала от каждого шороха, от скрипа дома, от ветра за окнами. Каждый раз сердце подпрыгивало с надеждой: Оди. Или Джим. Хоть кто-нибудь.

Но дом оставался пустым.

Она снова проваливалась в дремоту, снова просыпалась и каждый раз реальность обрушивалась заново. Оди не вернулась. Джим не пришёл. Телефон молчал. Рация тоже.

Самое страшное было даже не это. Самым страшным было осознание: говорить об Оди ей больше не с кем.

Раньше был Джим. Всегда был Джим. Единственный взрослый, который знал правду. Единственный, с кем можно было говорить прямо. Теперь же и он исчез. И эта мысль, липкая и пугающая, крутилась в голове всё настойчивее: а что если он уже знает что Оди пропала? Вдруг он приехал раньше нее? Что если он ищет её прямо сейчас?

Но если бы так было, он бы сказал, предупредил. Он бы не оставил её одну. Кейт резко села в кресле, в котором, оказывается, и провела ночь. Шея затекла, голова гудела. За окнами было уже светло.

Поздно.

Она поднялась, прошлась по гостиной, будто надеясь, что за время сна что-то изменилось. Но нет. Всё было так же. Пусто. Тихо. Чуждо.

Она ещё раз включила рацию. Звала Джима... тишина.

— Чёрт... — выдохнула она, опуская руки.

Мысли метались. К кому идти? К кому обращаться? Кому можно довериться?

И вдруг стало по-настоящему страшно, потому что ответ был простым и болезненным: некому.

Оди и Джим, её единственная настоящая семья. И оба сейчас исчезли. А она стоит одна посреди пустого дома, который становился родным только из-за наличия в нем родных людей.

Глаза защипало. Слёзы подступили резко, внезапно. Она прижала ладонь ко рту, заставляя себя не разрыдаться. Сейчас нельзя. Сейчас нужно действовать.

Кейт подошла к телефону. Руки дрожали, когда она набирала номер дома Байерсов. Гудок. Второй. Третий.

Каждый из них растягивался в вечность.

— Дом Байерсов, — раздался в трубке мальчишеский голос.

Кейт на секунду растерялась. Потом узнала его. Это был не Уилл, как она подумала сначала, это был Майк, брат Нэнси.

— Привет... — хрипло сказала она. — Это... это Кейт Хоппер. Подруга Джонатана. А он... он может подойти к телефону?

— А, да, — голос оживился. — Я тебя помню. Но Джонатана нет дома.

Сердце ухнуло.

— А ты... ты не знаешь, где он может быть? — быстро спросила она. — Это очень важно...

И именно в этот момент Майк положил трубку.

Кейт медленно опустила трубку. В груди вспыхнула злость, резкая, почти истеричная. Хотелось швырнуть телефон в стену, разбить его к чёрту, чтобы хоть как-то выплеснуть всё, что копилось внутри.

Но она сдержалась. Поставила трубку на место. Закрыла глаза. Джонатан. Всегда он. Единственный, кому она доверяла всё. Даже сейчас, когда она была зла на него, когда чувствовала себя отодвинутой, ненужной, именно о нём она думала в первую очередь. Если придётся раскрыть тайну Оди, если придётся рассказать всё, она сделает это именно ему.

Мне всё равно на обиды, — подумала Кейт. — Мне просто нужно её найти.

И тут в голове вспыхнула мысль, простая, очевидная. Нэнси Уиллер. Если в последние дни Джонатан почти не отходил от неё... вполне возможно, что он и сейчас там. Кейт не стала больше раздумывать. Она схватила куртку, ключи и почти выбежала из дома.

Дорога немного успокоила. Холодный воздух, движение, необходимость следить за дорогой, всё это позволило мыслям хотя бы ненадолго замедлиться. Она ловила себя на том, что надеется. По-настоящему надеется, что увидит машину Джонатана у дома Уиллеров.

Подъезжая, она заметила ещё одну машину. Но это была не его машина. Сердце неприятно сжалось.

Стив Харрингтон.

Она припарковалась на обочине и вышла почти одновременно с ним. В руке у Стива был небольшой букет красных роз.

— Ты... — начали они одновременно. — Что ты тут делаешь? — спросили в унисон.

Стив моргнул, первым опомнившись.

— Я... к Нэнси, — сказал он, чуть неуверенно.

— А я ищу Джонатана, — ответила Кейт. — Думаю, он может быть здесь.

— Джонатана? — Стив нахмурился, явно не желая развивать эту мысль.

В этот момент к ним подбежал знакомый мальчишка, кудрявый, в кепке, и наушниках с микрофоном.

— О! — воскликнул он. — Это букет для мистера и миссис Уиллер?

— Что? Нет! — Стив растерялся. — Для Нэнси.

Мальчик повернулся к Кейт:

— А ты к мистеру и миссис Уиллер?

— Нет. Я ищу Джонатана, — повторила Кейт.

И тут всё пошло наперекосяк. Дастин, резко выхватил букет из рук Стива, другой рукой схватил Кейт за запястье и потащил к машине.

— Вот и здорово, ни Нэнси, ни Джонатана нет дома.

— Эй! — Кейт вырвала руку. — Что ты делаешь?!

— Что за чёрт вообще происходит?! — возмутился Стив.

Дастин посмотрел на них обоих с выражением человека, у которого нет времени на объяснения.

— Это срочно. Мне нужна помощь.

— У меня тоже срочно, — резко сказала Кейт. — И это тоже важно.

— Вряд ли настолько, — отрезал он. — От этого зависит судьба человечества.

Кейт уставилась на него.

— Что?!

— У тебя бита с собой? — спросил он у Стива.

— Какая ещё бита?!

— С гвоздями, — терпеливо, как ребёнку, пояснил Дастин.

— А что вообще происходит?! — Стив повысил голос.

— По дороге объясню, — бросил мальчик и повернулся к Кейт. — Пистолет с тобой?

Кейт замерла.

Она посмотрела на Стива. Потом на Дастина.

— Вроде... да, — сказала она, сама не понимая, зачем отвечает.

— Отлично. Тогда поехали.

— Стой! — Кейт попыталась остановить этот абсурд. — Зачем тебе оружие?! Зачем мы?

— Я сказал, объясню по дороге!

Дастин уже сидел в машине Стива и нетерпеливо махал рукой.

— Сейчас?! — переспросил Стив, обходя машину.

— Сейчас! — бросил Дастин и повернулся к Кейт. — Достань револьвер и садись к нам.

— Нет, — резко ответила она. — Если я и поеду, то на своей. За вами.

Дастин замер и посмотрел на неё серьёзно, почти устало.

— Тогда я не собираюсь пересказывать всё два раза.

— Что? — Кейт нахмурилась.

— Я объясню всё по дороге. Но для этого ты должна быть с нами в машине.

Кейт почувствовала, как внутри всё сжимается. Она не понимала, на что подписывается. Ей нужно искать Оди. Ей нужно найти Джима. Всё остальное сейчас казалось лишним. Но в глазах Дастина была не детская игра. Там было беспокойство. Настоящее.

Если это окажется ерундой, — подумала Кейт, — я просто уеду. И продолжу искать.

Она резко развернулась, быстрым шагом дошла до своей машины, достала из бардачка револьвер, захлопнула дверь и направилась обратно. Через минуту она уже садилась на заднее сиденье машины Стива.

— Поехали, — сказала она тихо.

И сама не заметила, как именно в этот момент окончательно переступила черту.

Ехали они долго. Слишком долго, чтобы молчание не начало резать по нервам. Говорил только Дастин, взахлёб, торопливо, будто боялся, что если остановится хоть на секунду, его просто высадят где-нибудь на обочине и оставят одного со своей проблемой.

Он рассказывал, как несколько дней назад нашёл в мусорке странное существо. Маленькое, жалкое, скользкое. Сначала оно показалось ему обычной ящерицей, ну, может, странной, неизвестной науке, но всё же ящерицей. Он говорил об этом с той самой детской гордостью.

— Я подумал, что открыл новый вид, — быстро говорил Дастин, глядя вперёд. — Он был крошечный. Я стал его кормить. Он ел почти всё. Я назвал его... ну, неважно. А потом он начал расти.

Кейт сидела сзади, глядя в окно. Деревья проносились мимо, темнея с каждой минутой. Её ладони были сжаты в кулаки.

— Очень быстро, — продолжал он. — Сначала стал размером с ладонь. Потом... — он замялся. — Потом стал больше кошки.

— И ты всё это время думал, что это нормально? — сухо спросил Стив.

— Я... — Дастин нервно сглотнул. — Я не успел ничего сделать. А потом он... — голос сорвался. — Он съел мою кошку.

Слова повисли в машине тяжёлым грузом. Кейт почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Слово за словом складывались в знакомый, слишком знакомый узор. Изнанка. Твари. Рост. Ненормальность. Она сразу вспомнила рассказ Джима про странное отравление тыкв и все о чем он рассказывал.

— Я запер его в подвале, — продолжал Дастин уже тише. — И понял... понял, что это не просто животное. Это что-то оттуда. Из Изнанки. Типа... маленького демогоргона.

От этого слова Кейт буквально передёрнуло. Когда он замолчал, в машине воцарилась тишина. Такая, от которой звенело в ушах. Кейт уставилась в свои отражение в стекле.

Что я здесь делаю? Она могла бы сейчас искать Оди. Или Джима.

Она должна была это делать. А вместо этого она едет в машине Стива Харрингтона, чтобы снова столкнуться с тем, что едва пережила однажды. Это казалось абсурдным. Нереальным. Как плохой сон.

За окном начинало темнеть. В голове крутилась отчаянная, почти детская мысль: а вдруг они уже вернулись? Вдруг Оди дома. Вдруг Джим нашёл её. И она сейчас просто... едет не туда. Она пыталась себя успокоить. Но получалось плохо.

— Подожди, — голос Стива вырвал её из мыслей. — Ты говоришь... какого он был размера?

— Сначала вот такой, — Дастин показал пальцами сантиметров десять. — А потом вырос... — он развёл руки. — Вот такой.

— Пфф, — фыркнул Стив. — Это точно какая-то ящерица.

— Это не ящерица!

— Откуда ты знаешь?

— В смысле откуда?!

— В смысле откуда ты знаешь, что это не ящерица?

— Потому что у него раскрылась морда! — выпалил Дастин. — И он съел мою кошку!

Стив уже собирался что-то сказать, но Кейт резко подалась вперёд.

— Замолчите оба, — сказала она жёстко.

Они удивлённо посмотрели на неё.

— У этой... не ящерицы, — Кейт медленно выговаривала слова, — морда раскрывалась так же, как у демогоргона?

Дастин оживился мгновенно.

— Да! Именно так! — почти с облегчением. — Я знал, что ты поймёшь. Таких ящериц не бывает.

Кейт почувствовала, как внутри что-то холодно оседает. Значит, правда. Значит, не бред. Машина остановилась у дома Дастина. Они вышли. Вечерний воздух был влажным и тяжёлым. Кейт машинально переложила револьвер в задний карман джинсов. Стив и Дастин полезли в багажник за битой.

— Идём, — сказал Дастин и повёл их к металлическим дверцам в земле, ведущим в подвал. Он сунул им фонарики.

Кейт и Стив остановились у люка, прислушиваясь.

— Я ничего не слышу, — нахмурился Стив.

— Он там, — уверенно сказал Дастин.

Стив ударил битой по дверце. Сначала легко. Потом сильнее. Тишина.

На секунду Кейт почти поверила, что всё это, глупость. Розыгрыш. Нервы. Но в совпадения она не верила, тем более в такие, недавно Джим рассказывал ей о том что видел странную слизь за дереве, а сегодня вот это.

— Если это шутка, — Стив светил фонариком Дастину прямо в лицо, — ты труп.

— Это не шутка, — спокойно ответил тот.

Кейт присела на корточки у дверей, стараясь прислушаться. Разговоры раздражали. Она резко встала.

— Перестань давить на него, — сказала она Стиву. — Он не врёт. Скорее всего.

Потом повернулась к Дастину:

— Ты можешь открыть?

Он кивнул и убежал за ключом. Стив молча смотрел на Кейт. Она не ответила взглядом.

— Почему ты веришь ему? Это вероятнее всего какая то шутка, явно не смешная.

— Просто верю — сказала Кейт так и не взглянув на него — У меня свои причины.

Когда дверцы открыли, изнутри пахнуло сыростью. Они светили фонариками, сначала ничего.

— Он, наверное, дальше, — нервно сказал Дастин.

Кейт шагнула первой на лестницу.

— Ты что делаешь? — растерялся Стив.

— Если хочешь убедиться что он говорит правду, — ответила она, — нужно увидеть это своими глазами.

Он вздохнул и пошёл следом. В подвале Кейт включила слабый свет. Луч фонарика Стива замер на полу.

— Эй... — тихо сказал он.

Он поднял битой что-то скользкое. Похоже на сброшенную кожу, покрытую мерзкой слизью.

Кейт поморщилась и отвернулась. Свет фонарика скользнул по стене и она замерла.

— Харрингтон, — сказала она и толкнула его локтем.

В стене была дыра. Кирпичи были разломаны, словно их кто-то вырвал изнутри. Из неё уходил туннель, тёмный, глубокий.

— Дастин! — крикнул Стив.

Тот спустился и, увидев всё это, только повторял:

— Чёрт... чёрт... о нет...

А Кейт стояла и смотрела в темноту туннеля, чувствуя, как знакомый страх снова поднимается внутри.

Они долго стояли в подвале, глядя на дыру в стене, словно она могла сама дать им ответ. Но ответов не было. Монстр исчез. Он сбежал.

И от этой мысли Кейт стало по-настоящему не по себе. Не от страха даже, от осознания. Существо, которое не должно существовать, теперь где-то в Хоукинсе. Голодное. Растущее. И рано или поздно оно выйдет к людям.

В итоге они так и остались там, в этом подвале, пропахшем сыростью, слизью и тревогой. Сидели на ящиках, на ступенях, на холодном бетонном полу. Ночь медленно тянулась, будто нарочно проверяя их на прочность.

Кейт много раз думала встать. Просто подняться, молча выйти и уехать. Искать Оди. Искать Джима. Делать то, что должна.

Каждая минута здесь казалась предательством по отношению к ним. Но она оставалась. Сидела, сцепив пальцы, смотрела в пол и терзала себя сомнениями. Она пыталась убедить себя, что Оди не беспомощна. Оди может постоять за себя. Всегда могла. А Джим... Джим сильный. Он точно справится. Он всегда справлялся.

А вот мысль о том, что одна из этих тварей жива и бродит где-то совсем рядом, не давала ей покоя. Она застревала под рёбрами, давила на грудь.

Если я сейчас уеду, — думала Кейт, — и завтра кто-то погибнет... я не смогу с этим жить.

Поэтому она оставалась. Компания была странной. Неловкой. Дастин, мальчишка, по-детски взбудораженный, но искренний. Кейт почти его не знала, но знала достаточно, чтобы понимать: он не плохой. В прошлом году он помогал Оди. Рисковал. Не задавал лишних вопросов. Это что-то значило.

А вот Стив Харрингтон...

Кейт до сих пор относилась к нему предвзято. Без открытой ненависти, скорее с холодной настороженностью. Она знала, кем он был. Каким его знали в школе. Самодовольным, жестоким, привыкшим, что всё сходит с рук.

Но эти мысли путались с воспоминанием о недавней вечеринке. О том разговоре. О том коротком моменте, когда он был... настоящим. Не маской, не образом. Просто парнем, которому тоже больно. И тогда она была единственной, кто его понял. Это сбивало с толку.

Они сидели долго. Часы тянулись мучительно. Дастин не мог молчать, он предлагал идеи одну за другой.

— Можно пойти за ним в туннель, — наконец сказал он, нервно теребя рукав куртки.

Стив сразу вскинулся.

— Это полная херня, — резко сказал он. — Во-первых, мы туда не пролезем, ну разве только ты. Во-вторых, если мы уж и залезем туда, если наткнемся на него? Что дальше? Мы даже развернуться не сможем.

— Но если мы его не найдём... — начал Дастин — Если этот туннель куда то ведет?

— А если нет? Мы его там не убьём, — перебил Стив. — Это самоубийство.

Кейт молчала, но была с ним согласна. Идей было много. Все плохие. Или опасные. Или и то и другое.

В итоге разговор сам собой свернул к очевидному.

— Его нужно приманить, — сказал Дастин.

Кейт подняла голову.

— Чем? — спросил Стив.

— Ну... — Дастин замялся. — Кошки у меня больше нет.

Кейт задумалась, а затем медленно выдохнула.

— Кошка и не нужна, — сказала она спокойно. — Судя по всему, ему нужно мясо. Любое.

Стив посмотрел на неё.

— Ты уверена?

— В прошлом году он убивал оленей, — напомнила она. — Значит, подойдёт что угодно.

Стив кивнул, задумавшись.

— Окей. Допустим, мы его приманим. А дальше что? Будем убивать его тут? В подвале?

— Нет! — тут же воскликнул Дастин — Если мама услышит, нам всем конец. Его нужно куда-то увести.

— Куда? — спросила Кейт.

Она встала и прошлась по подвалу, думая вслух.

— Нам нужно место без людей. Где можно нам спрятаться. Где будет пространство для атаки. В прошлом году это был дом Байерсов... — она покачала головой. — Сейчас это не вариант.

— Можно увести его в лес, — предложил Стив.

Кейт закатила глаза.

— И где мы там спрячемся? — резко сказала она. — На деревья полезем? Это не план.

Стив фыркнул.

— Ну тогда предлагай сама, раз такая умная.

Она уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, но Дастин резко вмешался.

— Эй! Сейчас не время ругаться, — сказал он. — Кажется... у меня есть идея.

Они оба посмотрели на него.

— Свалка старых машин, — сказал Дастин. — Там, где мы прятались в прошлом году. Людей там никогда нет. И есть где укрыться. Там есть старый автобус. Если его укрепить, это будет неплохая защита.

Наступила пауза. Кейт представила это место. Груды металла. Ржавчина. Тишина. Пространство. Укрытия.

— Это... может сработать, — медленно сказала она.

Стив кивнул.

— Да. Там хотя бы будет шанс.

Решение было принято. Они начали думать, что им понадобится. Мясо. Оружие. Фонари. Всё, что сможет дать хоть какое-то преимущество. На улице уже светлело. И когда они наконец решили, что утром поедут за нужными вещами, Кейт поймала себя на мысли, что устала так, будто прожила несколько жизней за одну ночь.