Глава 2
Проснулась она от будильника.
Школа. Снова.
Кейт быстро собралась и, пока отец спал, тихо выбежала из дома.
В школе, как обычно, она встретила Дженни.
— Ты знаешь?! — с широкой улыбкой почти прошептала та. — Я случайно услышала про вечеринку у Стива!
Кейт половину её восторженных слов пропускала мимо ушей.
— Ну и что? Тебя всё равно не пригласили. То, что ты о ней знаешь, не значит, что тебя там ждут.
Дженни закатила глаза.
— Надо просто показать себя с лучшей стороны. Чтобы Стив заметил, как я изменилась.
— Ты сама-то в это веришь? — спокойно спросила Кейт.
Они стояли у шкафчика Кейт. Напротив, у другой стены, была Нэнси Уиллер. Кейт заметила её и кивнула в ту сторону:
— У тебя нет шансов. Стив заинтересован в Уиллер.
Дженни окинула Нэнси взглядом с ног до головы.
— Чем она вообще его привлекает? Она же... странная. Зубрилка, отличница.
Кейт усмехнулась.
— Может, Стив наконец решил выбирать не глазами, а мозгом. Если он у него есть.
— Эй! — Дженни легонько толкнула её. — Не говори так. Есть у него мозг!
— Да, — рассмеялась Кейт. — Просто под тяжестью его причёски он не работает.
Дженни снова закатила глаза.
В этот момент к Нэнси подошёл Стив. С ним были Томми и Кэрол. Кейт не стала вслушиваться, ей было неинтересно то о чем они разговаривали.
Она обернулась по другой причине.
В школу вошёл Джонатан Байерс. В руках у него была стопка листовок. Он подошёл к доске объявлений и начал прикреплять их одну из них.
— Я слышала, что мальчик пропал, — сказала Дженни, глядя в его сторону.
Кейт удивлённо посмотрела на неё, от Дженни она не ожидала такого тона. И тут Кейт услышала, как Стив и Томми, глядя на Джонатана, усмехаются.
— Жалкое зрелище, — сказал кто-то из них.
Дженни тут же отвернулась, словно это её не касается.
А Кейт продолжала смотреть на Джонатана.
— Нужно подойти и поговорить с ним. Хоть как-то поддержать. У него брат пропал.
— Я не пойду, — не глядя на неё, ответила Дженни.
Кейт нахмурилась.
— Ты серьёзно?
— Я не хочу портить свою репутацию, — сказала Дженни. — Ты же слышала, что сказал Стив. Это... жалко.
— Это не жалко, — голос Кейт стал жёстче. — Это страшно. И тяжело. У него пропал брат.
— Вот ты и иди, — фыркнула Дженни. — Ты же в него влюблена. Отличный повод поговорить с Джонатаном.
Кейт посмотрела на неё с откровенным отвращением.
— Ты совсем обезумела со своей популярностью.
Не сказав больше ни слова, она развернулась и пошла в сторону Джонатана. Плевать, кто что подумает. Иногда быть человеком важнее, чем быть «крутой».
Кейт заговорила первой.
— Привет... — неловко, почти шёпотом.
Джонатан отвлёкся от листовок и посмотрел на неё. Он выглядел измотанным: тени под глазами, плечи опущены, взгляд будто постоянно ускользает куда-то внутрь себя.
— Привет, — ответил он тихо.
Кейт перевела взгляд на листовку. На чёрно-белой фотографии был мальчик лет двенадцати, с широкой, открытой, искренней улыбкой. Кейт сглотнула.
— Мне... правда очень жаль, — сказала она, подбирая слова. — Я даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь. Это, наверное... очень тяжело.
Джонатан кивнул. Один раз. Потом ещё.
— Да.
Сзади раздался насмешливый голос Стива:
— Вот и правильно, фрики должны держатся вместе.
Кэрол, не скрывая ехидства, протянула:
— Это так мило, я сейчас расплачусь.
Томми рассмеялся:
— Отвечаю, Байерс сам и убил своего братца. Странный же тип.
Нэнси смотрела на Кейт и Джонатана с явным сожалением, но не сказала ни слова.
Кейт на секунду прикрыла глаза и резко тряхнула головой, словно пытаясь вытрясти услышанное.
— Не обращай на них внимания, — сказала она Джонатану, уже твёрже. — Они понятия не имеют, что такое любовь. И что такое терять близкого человека.
Джонатан опустил взгляд.
— Да... — выдохнул он.
Кейт помедлила, затем осторожно положила руку ему на плечо.
— Если я могу чем-то помочь... правда. Я могу помочь расклеить листовки. Или... — она чуть усмехнулась, — Если вам дома нужна помочь. Я могу и школу прогулять, если надо.
Джонатан поднял глаза. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом его взгляд скользнул ей за спину, туда, где стояли Стив, Томми, Кэрол и Нэнси. И снова вернулся к Кейт.
— Нет, — сказал он негромко.
— Нет? — с грустью переспросила Кейт.
— Мне... не нужна помощь. И компания тоже. Я хочу побыть один.
Кейт тут же убрала руку. На её лице появилась неловкая, вымученная улыбка.
— Хорошо. Я не буду навязываться.
Она сделала шаг назад.
— Но если вдруг что... ты знаешь мой номер или где меня искать. Знаешь ведь?
Джонатан быстро кивнул.
— Да. Знаю.
И, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл к выходу из школы.
Кейт осталась стоять, глядя ему вслед. Грудь сжало чем-то тупым и болезненным, не обидой, а ощущением собственной беспомощности.
Смех за спиной стал громче. Стив и его компания явно услышали отказ и теперь переговаривались, не скрывая злорадства.
Кейт резко развернулась, подошла к своему шкафчику, быстро достала нужный учебник и ушла в сторону кабинета, даже не оглядываясь.
Дженни наблюдала за всем со стороны. И, конечно, не могла промолчать.
В кабинете она подошла к Кейт и уселась рядом.
— Он что, отшил тебя? — с нескрываемым любопытством спросила она. — Джонатан Байерс тебя отшил?
Кейт посмотрела на неё с холодным упрёком.
— Он просто хочет побыть один. Попробуй представить себя на его месте.
Дженни пожала плечами.
— Почему он тогда постоянно так делает? Вежливо отшивает и уходит. Может он это... — она усмехнулась, — ну... по мальчикам?
И расхохоталась.
Кейт смотрела на неё долго. Молча. Так, что смех у Дженни стал затихать.
— Ладно-ладно, — Дженни подняла руки. — Всё, молчу.
Она отвернулась к столу учителя.
— Урок сейчас начнётся.
Кейт тоже повернулась вперёд, сжимая учебник. Но мысли её были далеко.
Вечером Кейт несколько раз пыталась дозвониться до Джонатана, сначала просто, потом уже почти отчаянно. Она хотела спросить, как у них дела, продвинулись ли поиски, нашлись ли хоть какие-то зацепки.
Но трубку никто так и не поднял.
После очередных длинных гудков Кейт повесила телефон и с силой сжала кулаки. В груди разлилось глухое чувство бессилия, то самое, к которому она, к сожалению, давно привыкла.
Она заглянула в гостиную. Отец, как и всегда, сидел с бутылкой в руке, уставившись в телевизор. Из его рта сыпались русские ругательства.
— Что за херню они тут показывают... — бурчал он, раздражённо размахивая рукой.
Дома он всегда говорил только по-русски. И от Кейт требовал того же. Несмотря на то что именно он решил уехать в Америку, в голове он так и остался советским военным: англичане — враги, Запад — враг, всех нужно уничтожить. Америка же была для него лишь удобным укрытием. Человека с такими взглядами здесь точно никто не станет искать.
Кейт закрылась в своей комнате и села на кровать. Мысли путались. Джонатан. Уилл. Школа. Отец. Страх. Усталость. Она чувствовала себя так, словно всё её тело постоянно было напряжено, готово к удару.
Из гостиной раздался резкий крик:
— Катя!
Она вздрогнула.
— Екатерина! — повторил он громче.
Кейт медленно поднялась и вышла из комнаты. Сердце билось где-то в горле. Он продолжал звать её, всё более раздражённо, будто проверяя, насколько быстро она подчинится.
Когда она вошла в гостиную, он тут же повернулся к ней.
— Ты что, глухая? — зло бросил он. — Я тебя зову, а ты...
— Я слышала, — спокойно ответила Кейт. — Я сразу пришла. Ты просто нетерпеливый.
Она поняла, что сказала лишнее, ещё до того, как закончила фразу. Лицо отца мгновенно налилось красным.
— Я нетерпеливый? — переспросил он, поднимаясь с дивана.
Кейт тут же изменилась.
— Извини, отец, — быстро сказала она. — Я не это имела в виду.
Но было поздно.
Резкая пощёчина обожгла щёку. Голова дёрнулась в сторону, перед глазами на мгновение потемнело.
— Выбирай выражения, когда разговариваешь с отцом, — процедил он.
— Да... да, я поняла, — тихо сказала Кейт. — Больше это не повторится.
Слёзы подступили к глазам, но она заставила себя сдержаться. Плакать при нём нельзя. Если он увидит, станет только хуже.
Его методы «воспитания» больше напоминали армейскую муштру (система воинского обучения и воспитания). И, пожалуй, даже солдат так не ломали, как он ломал собственную дочь.
Когда-то ей нравилось бывать на военной базе отца. Тогда ей было десять, и жизнь ещё была нормальной. Живая мама. Другой отец.
Военные учили её правильно держать оружие, стрелять и она иногда попадала в мишени. Учили обрабатывать раны, выживать, сохранять хладнокровие. Эти уроки она запомнила навсегда.
Тогда ей говорили, что настоящий ад, это война.
Теперь она знала: ад может быть и в собственном доме.
Отец снова заговорил, будто ничего не произошло.
— Я пульт потерял от этого хренового телевизора, — раздражённо сказал он. — Теперь вынужден смотреть эту тупую передачу. Найди его. Сам я вставать не собираюсь.
Кейт молча кивнула и начала искать пульт. Пререкаться было бессмысленно.
***
Кейт всё-таки нашла пульт, он оказался между диваном и стеной. Она молча протянула его отцу. Тот даже не посмотрел на неё, просто выхватил из рук и снова уткнулся в экран.
Кейт открыла холодильник, достала что-то холодное и приложила к щеке. Холод обжигал кожу, но это было терпимо, главное, чтобы к утру не осталось следа. С синяком в школе взглядов будет больше, чем она готова вынести.
Она ушла к себе в комнату и долго сидела на кровати, прислушиваясь к звукам из гостиной. Телевизор всё ещё бормотал, отец не спал. А значит и ей спать нельзя. Засыпать, пока он бодрствует, было слишком опасно.
Мысль пришла сама собой. Прогуляться.
Через входную дверь нельзя. Он не отпустит. Кейт тихо закрыла дверь на щеколду, под одеялом разложила подушки, выключила свет и, затаив дыхание, вылезла в окно. Дом был одноэтажным, повезло. Она мягко приземлилась и сразу отошла подальше.
Она шла около двадцати минут, пока не оказалась у дома Байерсов. Сердце билось быстрее, чем обычно. Она постучала.
Дверь открыла миссис Байерс. Измождённая, бледная, с потухшим взглядом. Она явно не понимала, что Кейт здесь делает.
— Здравствуйте... — тихо сказала Кейт. — А Джонатан дома?
Джойс повернулась внутрь дома, будто пытаясь вспомнить, где сейчас её старший сын. Пока она смотрела вглубь коридора, Кейт почувствовала, как внутри поднимается тревога.
— Всё... всё хорошо? — осторожно спросила она.
— Я... я не знаю, — Джойс запнулась. — Может, он на работе. Или... всё ещё расклеивает листовки.
— Так поздно? — вырвалось у Кейт.
Джойс будто только сейчас осознала, сколько времени. В её глазах мелькнула паника. И Кейт поняла: мысль о том, что и второго сына нет дома, может сломать её окончательно.
Она осторожно взяла Джойс за руку.
— Простите... — мягко сказала Кейт. — Я совсем забыла. Джонатан говорил, что сегодня ночует у друга.
— У... у друга? — переспросила Джойс, словно не веря услышанному.
Кейт понимала, насколько это звучит неправдоподобно. Джонатан почти ни с кем не общался. В последнее время, даже с ней. Но она не отступила.
— Да. Он до позднего вечера расклеивал объявления, устал и решил остаться там.
Джойс явно сомневалась, но напряжение в её плечах немного спало.
— Я... хорошо, — сказала она тихо.
— Вам нужно отдохнуть, — добавила Кейт. — Правда.
Джойс кивнула и медленно ушла в дом.
Кейт выдохнула. И тут же пожалела, что вообще пришла сюда.
Она отошла от дома и долго бродила по улицам, пока холод не начал пробираться под куртку. Уже собираясь возвращаться, она услышала странный шелест в кустах у кромки леса.
Сначала она решила, что это просто животное. Кошка. Енот. Кто угодно. Она пошла дальше.
Но шелест не прекращался. Более того он был слишком громким. Там будто скрывался крупный зверь.
Кейт остановилась и всмотрелась в темноту. И вдруг что-то рвануло из кустов вглубь леса, быстро, резко, почти молниеносно.
Она замерла.
Животные редко выходят так близко к дороге. Любопытство пересилило страх, и Кейт осторожно подошла к кустам, убедиться, что там никого нет.
И тут она увидела это.
Олениха. Разорванная, изуродованная так, словно на неё напал медведь. Но медведей здесь не водилось.
Кейт резко отступила на несколько шагов, зажимая рот ладонью. Смотреть на это было невозможно.
И в этот момент она поняла: то, что зверь сделавший это, может быть где-то рядом.
Страх ударил резко и ясно. Кейт развернулась и быстрым шагом, почти бегом, направилась домой.
Она влезла обратно через окно, захлопнула его и задёрнула шторы. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на весь дом.
Только теперь она позволила себе лечь. Но сон к ней так и не пришёл.
***
Время шло, но для Кейт оно словно застыло. Дни тянулись одинаково, сливаясь в одно серое полотно.
Школа. Коридоры. Шкафчики. И бесконечные разговоры Дженни о том, как стать популярнее, как привлечь внимание Стива Харрингтона, как «правильно себя подать». Кейт чаще всего просто слушала, кивая в нужных местах. Честно говоря, она давно бы прекратила с ней общение, если бы не одно «но»: тогда она осталась бы совсем одна. А одиночество пугало её почти так же сильно, как собственный дом.
Раньше у неё был Джонатан. Тихий, закрытый, но настоящий.
Теперь его будто не существовало. Он не попадался ей на глаза, не искал разговора, не отвечал на звонки. И Кейт не винила его. У него пропал брат.
А потом брата нашли мёртвым.
Его мать сходила с ума. А все приготовления к похоронам легли на плечи самого Джонатана, потому что Джойс отказывалась верить в смерть Уилла.
Кейт понимала: ему нужно время. Много времени. Хотя бы пережить похороны.
Несколько раз она всё же приходила к дому Байерсов, особенно после того, как узнала, что тело Уилла нашли. Но Джонатана там не было. Только Джойс. И отец Уилла и Джонатана, Лонни, приехавший на похороны.
Он явно не был рад видеть Кейт. И она довольно быстро пожалела, что вообще пришла.
Джойс говорила сбивчиво, взволнованно. Она утверждала, что Уилл разговаривает с ней через лампочки. Что она видела огромное существо, монстра без лица. Кейт слушала это как бред безумного человека и изо всех сил старалась выглядеть так, будто верит. Будто понимает. Будто не боится.
Когда Кейт уже собиралась уходить, Лонни остановил её.
— Больше сюда не приходи, — сказал он жёстко. — Не нужно поощрять этот бред, который она несёт.
В этот момент Кейт поймала странное чувство дежавю. Лонни напомнил ей отца. Только слабее. Мельче. Он не бил, он давил голосом, угрозами, холодом. Но суть была та же.
Она молча кивнула и вышла.
Возвращаться она не собиралась. В следующий раз она увидит Джойс только на похоронах.
Дома всё оставалось по-прежнему. Когда Кейт возвращалась из школы, отец либо спал, либо бездумно смотрел телевизор, либо уходил «в магазин», ну так она думала. Куда именно, она никогда не знала. Да и знать не хотела. Главное, он её не трогал. И это было не по его инициативе. Это было благодаря Джиму.
Джим действительно помогал ей. Фил по его приказу часто заезжал к Кейт: иногда просто проверял, в каком состоянии отец, иногда пытался его успокоить, иногда, выносил мусор, привозил еду, чинил что-то сломанное, делал вид, что это обычная полицейская проверка.
Иногда Хоппер помогал и материально. Если отец в приступе ярости ломал что-то нужное Кейт, Джим находил способ помочь. Она никогда не просила об этом. Сначала даже отказывалась принимать помощь. Но со временем поняла: одна она не справится.
Она пыталась найти работу. Правда пыталась. Но школьницу с нестабильным графиком никто не хотел брать.
И всё же в последнее время даже Джим начал исчезать.
Однажды она звонила ему всё утро. Он не отвечал. Она позвонила домой, тишина. Когда набрала в участок, Флоренс сказала, что шерифа нет на рабочем месте.
И так было не один раз.
Кейт не спрашивала, не настаивала. Она просто чувствовала, как вокруг неё снова сужается круг. Слишком тихо. Слишком пусто.
В последние недели она ощущала себя пугающе одинокой. Единственным человеком, с которым она хоть как-то общалась, оставалась Дженни.
И это совсем не радовало Кейт.
Ночь тянулась бесконечно. Кейт лежала на кровати, уставившись в потолок. Сон не приходил. Мысли, как назойливые мухи, кружили в голове, не давая ни минуты покоя. Она пыталась отмахнуться от них, но те только возвращались злее и громче.
Почему от неё всегда уходят те, кто действительно важен? Джонатан всё дальше, словно между ними выросла невидимая стена. Джим, пропадает, не отвечает, будто и его жизнь теперь где-то по другую сторону. Мама... о ней Кейт старалась не думать вовсе. Эта рана была слишком глубокой.
Зато те, от кого хотелось бы избавиться, цеплялись мёртвой хваткой. Дженни с её пустыми разговорами и фальшивыми мечтами. Отец, тяжёлый, давящий, как бетонная плита, от которой невозможно вырваться. Почему так? Что с ней не так? Почему хорошие люди будто чувствуют, что рядом с ней становится тяжелее, и уходят, а плохие остаются, словно наказание?
Кейт резко села на кровати. Дышать стало трудно.
«Хватит», — подумала она.
Она поднялась и подошла к окну. Щёлкнул замок, и створка распахнулась настежь. В комнату ворвался ночной воздух, холодный, сырой, живой. Кейт глубоко вдохнула, словно надеясь, что вместе с воздухом из неё выйдет всё лишнее: страх, злость, одиночество.
Впереди тянулся лес, чёрный, бездонный. Он казался спокойным, почти безмятежным, будто ничего плохого в нём никогда не происходило. Тишина была такой плотной, что звенела в ушах. Кейт закрыла глаза, позволяя ветру коснуться лица, волос, кожи. На короткий миг внутри стало чуть легче.
И вдруг... голос.
— Нэнси!
Кейт резко открыла глаза.
Голос был далёким, почти растворившимся в ночи, но в нём слышалась отчаянная сила. Так кричат, когда страх сильнее разума. Сердце Кейт сжалось.
«Показалось?» — мелькнула мысль.
Может, усталость. Может, она и правда начинает сходить с ума, как Джойс.
Она вгляделась в темноту леса, напрягая слух.
— Нэнси!
Второй раз. Кейт почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она узнала этот голос. Не сразу, но на третьем крике сомнений не осталось.
Джонатан.
Мысли путались. Джонатан. Ночью. В лесу. Он зовёт Нэнси? Картинка не складывалась, как ни старайся. Почему он здесь? Почему она? Почему так поздно?
Кейт оглянулась на дверь. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат в гостиной. Она тихо выглянула, отец спал, развалившись на диване, с включённым телевизором. Его тяжёлое дыхание резало тишину.
Не раздумывая больше ни секунды, Кейт натянула ветровку, схватила фонарик и осторожно вылезла через окно. Холодная земля отозвалась под ногами, но она даже не вздрогнула.
Лес встретил её сыростью и шорохами. Кейт шла быстро, почти бесшумно, ориентируясь на голос.
— Нэнси! — снова звал Джонатан.
С каждым шагом внутри росло беспокойство. Вопросы множились, накладываясь друг на друга. Что между ним и Нэнси? Почему он не сказал ей? Почему они вообще оказались здесь?
Минут через семь она заметила впереди дрожащий луч фонарика. Сердце ёкнуло. Кейт направилась прямо к свету, поднимая свой фонарь выше.
Джонатан тоже увидел её свет и ускорил шаг.
— Нэнси? — позвал он с надеждой. — Где ты была? Почему ты ушла?
Кейт остановилась, когда они оказались достаточно близко, чтобы разглядеть лица друг друга.
— Джонатан? — сказала она тихо.
Он замер. Несколько секунд смотрел на неё так, будто не верил глазам.
— Кейт?.. Что ты здесь делаешь?
В его голосе было удивление и... разочарование. И это больно кольнуло.
— Вообще-то, — она старалась говорить спокойно, — этот вопрос больше подходит тебе. Это ты орёшь посреди ночи в лесу. Я живу неподалёку. Услышала крики и пришла.
Джонатан провёл рукой по волосам, нервно огляделся и снова закричал:
— Нэнси!
Он крутился на месте, словно боялся остановиться хотя бы на секунду. Кейт смотрела на него, и в груди что-то болезненно сжималось. Он был таким... потерянным. Почти таким же, каким был после пропажи Уилла.
— Джонатан, — она шагнула ближе. — Что происходит? Почему ты ищешь Нэнси? Что вы вообще делаете здесь вдвоём ночью?
Он наконец посмотрел на неё. В его глазах мелькнул страх.
— Она пропала, — сказал он хрипло. — Я объясню всё потом. Когда найду её.
— Пропала?.. — Кейт почувствовала, как холод разливается внутри.
Ответов больше не было. И она это поняла. Все вопросы придётся отложить. Сейчас важнее было другое.
Кейт глубоко вдохнула и подняла фонарик.
— Ладно, — сказала она твёрже, чем чувствовала. — Тогда давай искать вместе.
И, не дожидаясь его реакции, она шагнула в темноту леса, начиная звать:
— Нэнси!
Внутри было страшно. Не только за Нэнси, за Джонатана тоже. И за себя. Но уйти сейчас означало оставить его одного. А Кейт слишком хорошо знала, что значит остаться в темноте одному.
Кейт и Джонатан шли рядом, прочёсывая лес узкими полосами света от фонариков.
Ночь была плотной, вязкой, такой, в которой звуки будто застревают между деревьями, а тишина кажется слишком осознанной, слишком внимательной. Кейт чувствовала это кожей. Будто лес не просто существовал, он слушал.
Мысль о том, что Нэнси просто взяла и пропала, пугала сильнее всего. Не оступилась, не заблудилась, не ушла домой. А исчезла.
Это слово снова и снова всплывало в голове Кейт, заставляя холод скользить вдоль позвоночника.
И ещё Джонатан.
Он был здесь. Ночью. В лесу. Он звал Нэнси с надрывом, с отчаянием, которое невозможно было сыграть. И всё же в голове Кейт никак не складывалась картинка. Ещё недавно она думала, что он отдаляется от неё потому, что потерял брата, потому что боль слишком велика, чтобы делить её с кем-то. А теперь... Нэнси Уиллер. Девушка Стива Харрингтона. Здесь. С ним.
— Нэнси! — снова крикнул Джонатан, и его голос сорвался.
Кейт вздрогнула.
Она ловила себя на том, что её мысли путаются, цепляются одна за другую, но ни одна не приносит ответа. Было чувство, знакомое, противное, будто она снова чего-то не знает, чего-то важного, будто правда проходит мимо неё, оставляя только холодный след.
Она уже собиралась окликнуть Джонатана, когда луч её фонарика зацепился за странный изгиб у основания одного из деревьев.
— Подожди... — тихо сказала она, сама не до конца понимая, к кому обращается.
Кейт навела свет ниже, к корням.
И замерла.
В коре, почти у самой земли, было что-то вроде отверстия. Но это не было дупло. Оно не выглядело сухим или мёртвым. Наоборот, поверхность вокруг него была тёмной, влажной, словно покрытой тонкой плёнкой. Эта плёнка поблёскивала в свете фонарика, будто живая, и странно пульсировала, едва заметно, но достаточно, чтобы это нельзя было списать на игру света.
Кейт присела, не отрывая взгляда.
Её сердце билось медленно и тяжело, как перед чем-то неизбежным.
От отверстия тянуло холодом. Не обычной ночной прохладой, а другим, сырым, глухим, будто из подвала, в который никогда не попадает солнце. Запах был странный: влажный, металлический, с чем-то сладковато-гнилым.
И тогда она поняла это не просто что-то странное.
Это что-то живое.
Внутри... что-то двигалось.
Кейт резко отпрянула, дыхание сбилось.
— Джонатан, — выдохнула она, голос прозвучал слишком громко в тишине.
Он тут же оказался рядом.
— Ты что-то нашла? — спросил он быстро, напряжённо, всё ещё оглядываясь и снова зовя: — Нэнси!
Кейт не ответила словами. Она просто подняла руку и указала на дерево.
Джонатан подошёл ближе. Его фонарик осветил то же самое, тёмную, влажную поверхность, странно натянутую, словно кожу. Он замер, нахмурился, но всё равно снова позвал:
— Нэнси... ты здесь? Нэнси, если ты меня слышишь, иди на голос!
Кейт стояла у него за спиной, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это было не просто любопытство или страх. Это было ощущение неправильности. Будто это место не должно было существовать. Будто оно не отсюда.
И вдруг плёнка дрогнула сильнее.
Движение стало отчётливым.
Изнутри что-то надавило, медленно, неуверенно.
— Джонатан... — прошептала Кейт.
Он не успел ответить.
Плёнка разорвалась с тихим, влажным звуком, и наружу вырвалась рука. Тонкая, человеческая. Бледная. Дрожащая.
Кейт вскрикнула и инстинктивно вцепилась в куртку Джонатана так сильно, что пальцы побелели. Её охватила паника, животная, оглушающая. Всё тело требовало бежать.
Но затем они услышали голос.
— Джонатан...
Слабый. Сорванный. Но живой.
— Нэнси! — Джонатан бросился вперёд, опускаясь на колени, хватая руку. — Я здесь, я здесь, держись!
Он тянул её, говорил что-то бессвязное, умоляющее, и Кейт смотрела на это, не понимая, как мир мог за одну секунду стать настолько чужим. Когда Нэнси показалась наполовину, покрытая скользкой, тягучей слизью, от которой хотелось отвернуться, Кейт сглотнула и заставила себя двинуться.
Она подошла ближе, подавляя отвращение и страх.
— Я помогу, — сказала она глухо, больше себе, чем им.
Кейт схватила Нэнси за вторую руку. Кожа была холодной, липкой, но крепкой.
И они тянули вместе, из тьмы, из неизвестности, из того, чему не было названия.
Когда они все же вытащили Нэнси, Кейт стояла рядом, наблюдая, как Джонатан осторожно, но уверенно поддерживает ее. Девушка была напугана до дрожи, глаза её блестели от слёз, а дыхание было прерывистым. Кейт чувствовала, как в груди поднимается странное, тяжёлое ощущение, смесь тревоги, страха и... ревности. Ревности, которую она не хотела признавать даже самой себе. Нэнси, казалось, естественно прилипла к Джонатану, её маленькая, дрожащая фигура полностью зависела от него, и Кейт стояла рядом, словно чужак. Её руки сжимались в кулаки, а сердце то и дело подскакивало, когда она видела, как он осторожно гладит Нэнси по плечу, шепчет успокаивающие слова:
— Всё закончилось, Нэнси... Всё в порядке. Ты в безопасности.
Кейт стояла сзади, словно незримый наблюдатель, и ощущение лишности давило на неё сильнее всего. Внутри всё рвалось: страх за Нэнси, беспокойство за Джонатана, непонимание того, где её место в этой ситуации. Её собственная ревность сочеталась с глубоким смятением и от этого казалось, что дыхание перехватывает, а ноги сами просят уйти прочь, но сердце не позволило.
Когда Нэнси, наконец, успокоилась и выпрямилась, она посмотрела на Кейт с настороженной благодарностью. Её голос дрожал, но в нём звучала любопытная осторожность:
— А ты что здесь делаешь?
Джонатан тут же вмешался, сдержанно объясняя:
— Она живёт недалеко, услышала, как я тебя звал, и пришла помочь.
Нэнси перевела взгляд на Кейт. Кейт слегка неловко подняла руку, помахав:
— Я... я, конечно, рада, что ты нашлась живой и невредимой... — её голос дрожал чуть меньше, чем сердце. — Но я бы хотела знать, что вообще произошло.
Между Джонатаном и Нэнси проскользнул короткий взгляд, момент колебания. Кейт уловила это мгновение, мгновенно поняла, что они сомневаются, рассказывать ей правду или нет. Но ей стало ясно: если она продолжит молчать, всё остаётся скрытым, и ее непонимание только усиливается.
— Послушайте, — Кейт сказала твёрдо, хотя голос всё ещё дрожал. — Мне теперь нужно узнать. Я только что видела, как ты вылезала из... этой штуковины в дереве.
Нэнси глубоко вздохнула, плечи слегка дрогнули, а затем она начала рассказ, шаг за шагом, пока они шли по лесу обратно к дороге. Джонатан сопровождал её тихим, спокойным голосом, поясняя детали, которые сама Нэнси пропускала от страха:
— Я видела странного монстра без лица... Он похитил Барб... и, возможно, Уилла... — её голос дрожал, глаза снова наполнились слезами. — Джонатан случайно его сфотографировал, и теперь мы знаем, что всё это правда...
Кейт слушала, широко раскрыв глаза. Она не могла отвести взгляд. Каждое слово, каждый жест Нэнси и Джонатана били прямо в сердце. Когда история дошла до момента с фотографиями и догадками, она повернулась к Джонатану, не скрывая удивления:
— То есть... то, что говорит твоя мама... это правда? Фонарики, странные перебои с электричеством, монстры без лица...
Он кивнул, не отводя глаз от Нэнси, словно подтверждая: всё было именно так.
— А это... это что было за странное дупло у дерева? — Кейт указала рукой, стараясь не дрожать.
Джонатан посмотрел на Нэнси, ожидая, что она расскажет. Девушка напряглась, плечи дрожали, голос едва слышно дрожал:
— Там был лес... этот... только другой. Изменённый. Лианы, странная субстанция... Воздух... как будто токсичный. И он... монстр... он гнался за мной...
Кейт ощущала, как внутри всё переворачивается. Страх, удивление, недоумение, всё смешалось, но она не могла отвести взгляд. В голове мелькали мысли о том, что она сама оказалась слишком близко к этому миру, который до этого был только историей или слухами.
На горизонте появился её дом, маленький и знакомый силуэт. Нэнси повернулась к Кейт, взгляд полон неловкости и просьбы:
— Можно у тебя умыться и может переодеться? Я вся в этой... слизи...
Кейт тут же оценила обстановку. Дом был в ужасном состоянии, бутылки, мусор, запах табака и алкоголя, разбросанные вещи. Отец спал где-то в глубине комнаты. Любой посторонний здесь был бы небезопасен. И мысль о том, чтобы привести сюда Нэнси, казалась почти безумной.
— Нет... — осторожно сказала Кейт, пытаясь сохранить спокойствие. — Отец спит. Я не хочу его будить.
Нэнси, к удивлению Кейт, кивнула и, кажется, поверила. Джонатан предложил отвезти её к машине, и довезти до дома, и тогда они оба попрощались с Кейт.
Кейт осталась одна, стоя на краю леса. Она наблюдала, как Джонатан ведёт Нэнси, свет фонарика растворяется в темноте. В груди снова подступила ревность, странная и смешанная с чувством собственной ненужности. Но вместо того, чтобы оставаться в этом состоянии, она повернулась к дому. Шаги были тяжёлыми, но решительными.
Кейт вернулась домой тем же путём, что и ушла, через окно. Доски подоконника были холодными, ночной воздух лип к коже, но она почти не чувствовала этого. Всё внутри было занято другим. Она тихо приземлилась на пол своей комнаты, замерла на секунду, прислушиваясь, а потом осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор.
Тишина.