Глава 1
1977 год. Советский Союз.
Госпиталь на военной базе «Ангола».
Наталия Морозова скончалась от сердечной недостаточности. После её смерти Сергей остался один с десятилетней дочерью, Екатериной. Потеря жены ударила по нему сильнее, чем он мог вынести, и вскоре он начал утопать в алкоголе, всё чаще теряя контроль над собой. В его нетрезвой голове мелькала мысль, что во всём виновата дочь: проблемы со здоровьем Наталии начались после родов, и Сергей обвинял Катю в её смерти.
С каждым днём агрессия Сергея становилась всё более неконтролируемой. Он мог сорваться на товарищей по службе и довести кого-то до госпитализации. Вскоре это привело к отстранению его от службы, но за ним начали пристально наблюдать: он знал слишком много секретов страны и мог случайно раскрыть важные сведения находившись в нетрезвом состоянии.
Постепенно Сергей превратился в человека, одержимого паранойей. Ему казалось, что за ним следят и хотят убить. Тогда он принял решение скрыться. Уехать туда, где его точно не смогут найти. В Америку.
Через старых знакомых Сергей сделал поддельные паспорта для себя и дочери. По закону он не мог оставить Катю одну, хотя в глубине души порой хотел это сделать.
Так они переехали в тихий маленький городок под названием Хоукинс.
Но Сергей так и не прекратил пить. Наоборот, алкоголь поглотил его ещё сильнее. Живя в маленьком, ветхом доме на окраине города, он почти никогда не был трезвым. В таком состоянии он объяснял Кате, что никто не должен знать, что они из России. Он говорил, что если она скажет об этом в школе или где то еще, её могут убить.
Для Кати это стало постоянным источником стресса. Пьяный отец, страх за свою жизнь, необходимость скрывать прошлое, всё это делало её жизнь напряжённой и одинокой. Теперь её звали Кейт Мориз, а отец получил новое имя, Серж Мориз.
В местной школе Хоукинса Кейт сразу столкнулась с трудностями. Здесь многое, а точнее твое положении с обществе, зависело от материального положения семьи, а из-за алкоголизма отца Кейт явно считалась из «нищего сословия». Оскорбления и насмешки стали её постоянными спутниками, но она старалась сдерживаться и не реагировать. Она понимала, что не стоит опускаться до уровня обидчиков.
Кейт пыталась познакомиться с кем-то из одноклассников, но всё время сталкивалась с отказом или равнодушием. Однажды, возвращаясь домой, она заметила впереди фигуру мальчика. Подойдя ближе, она узнала Джонатана Байерса, своего одноклассника. Он шёл в ту же сторону, что и она.
Кейт подумала, что, возможно, он тоже живёт неподалёку, и решилась заговорить. Если ей удастся с ним подружиться, путь домой после школы станет не таким скучным.
К её удивлению, Джонатан сразу пошёл на контакт. Кейт узнала, что он действительно живёт неподалёку, и с этого момента у неё наконец появился хотя бы один друг.
***
Кейт было четырнадцать. Положение в семье почти не изменилось. Отец всё так же был зависим от алкоголя, его агрессия была как постоянный фон, на который невозможно было закрыть глаза. Но в школе она нашла свою маленькую опору: Джонатан и Дженни.
Дженни была странной девочкой, но у Кейт особо не было выбора. Дженни сама из небогатой семьи, и их объединяло ощущение чуждости среди более обеспеченных учеников. С Дженни они проводили почти всё время в школе, обсуждали книги, музыку, мелочи жизни, но чаще всего Кейт слушала Дженни и ее безумные мечты. Она мечтала о популярности, чтобы парни бегали за ней, и Кейт удивлялась, насколько её мысли были поверхностны.
С Джонатаном было иначе. Он был более замкнутый, особенно среди сверстников. Иногда Кейт ходила к нему в гости, и тогда они могли говорить обо всём: о фильмах, о музыке, о учебе. Иногда ей казалось, что он ей нравится. Но это чувство было тихим, почти спрятанным, словно маленький огонёк, который она боялась показать хоть кому-то.
Каждый раз, возвращаясь домой, она видела одну и ту же картину. Серж либо спал на диване, либо сидел перед телевизором с бутылкой в руках. Кейт тихо обходила его и запиралась в своей комнате. Она боялась отца.
Его неконтролируемая ярость могла вспыхнуть по любой пустяковой причине: за разбившуюся кружку, за то что телевизор барахлил, за шум на улице. Иногда он даже поднимал руку на неё.
Она помнила, как однажды получила синяк на лице. Стараясь скрыть последствия, она просила Дженни поделиться косметичкой.
— Ты опять упала? — осторожно спросила Дженни, когда Кейт пыталась скрыть очередной выплеск ярости отца.
— Да... просто споткнулась и ударилась об асфальт, — пробормотала Кейт, стараясь не смотреть подруге в глаза.
— Ты часто падаешь... — Дженни задержала взгляд на лице Кейт, как будто что-то ощущала, — Знаешь... если что-то серьёзное, можно обратиться в полицию.
Кейт почувствовала, как сердце ёкнуло. Мысль о том, что можно было бы избавиться от отца, показалась одновременно страшной и невероятно манящей. Если его посадят... или хотя бы надолго уведут, жизнь могла бы быть другой. Свободной. Без страха, без крика, без синяков.
— Нет, — тихо сказала Кейт, стараясь улыбнуться, — Я просто упала. Полиция ни к чему.
Но мысль осталась. Кейт была довольно умной и она прекрасно понимала, что за избиение детей в тюрьму никого не сажают, но эта фантазия грела душу. Она представляла себе, как однажды проснётся утром и не услышит крика, как свет в комнате будет ровным, без страха, как можно будет спокойно готовить завтрак и идти в школу без того, чтобы прятать глаза.
Кейт сидела на подоконнике, глядя на серый двор, и думала о Джонатане. Он был спокойнее, мягче, чем все вокруг. Иногда она ловила себя на том, что хочет быть ближе к нему, просто говорить обо всём, не пряча эмоции. Но вместе с этим внутри шевелился страх: что если отец узнает? Что если Джонатан узнает то что она скрывает и прекратит с ней общаться?
Она сжала руки в кулаки, почти не дыша. Но где-то глубоко внутри горела маленькая искра надежды. Искра, которая шептала: «Однажды всё изменится. Я смогу жить без страха».
После очередного срыва отца Кейт больше не плакала. Странно, но внутри было пусто и холодно, словно что-то перегорело окончательно. Она просто оделась, дождалась, пока Серж уснёт на диване с бутылкой в руке, и вышла из дома, тихо прикрыв дверь.
Полицейский участок Хоукинса оказался меньше, чем она ожидала. Старое здание, запах бумаги, кофе и чего-то металлического. За стойкой сидела взрослая женщина, аккуратная, с усталым, но добрым лицом.
— Эм... — Кейт замялась, сжимая ремень рюкзака. — Я... я хочу написать заявление.
Женщина подняла взгляд.
— Хорошо, милая. Меня зовут Флоренс. На кого ты хочешь его написать?
Кейт сглотнула.
— На отца.
Флоренс не удивилась. Только кивнула, будто слышала такое уже сотни раз.
— Лучше всего, если это примет шериф, так твое заявление не будет пылиться на полке. Но его пока нет. Можешь подождать?
Кейт кивнула. Ждать она умела.
Она села на стул у стены. Сначала просто смотрела в пол, потом глаза сами закрылись. Здесь было тихо. Без криков. Без запаха алкоголя. Без страха. И Кейт уснула, впервые за долгое время спокойно.
Когда Джим Хоппер появился в участке, он выглядел так, будто проснулся пару минут назад. Помятый, с тяжёлым взглядом и усталостью, въевшейся в лицо.
— Джим, — сказала Флоренс, — тебя ждёт девушка. Хочет написать заявление.
Хоппер недовольно выдохнул.
— Прекрасно...
Он направился к кабинету и заметил девочку, спящую на стуле. Он остановился. Секунду смотрел. Потом осторожно тронул её за плечо.
— Эй.
Кейт вздрогнула и резко подскочила.
— Я...
Хоппер сам дёрнулся от её реакции.
— Спокойно. Всё нормально.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Ты мисс Мориз?
Кейт молча кивнула.
— Заходи, — сказал он и открыл дверь кабинета.
Она встала, неловко поправила волосы, стараясь выглядеть хоть немного собранной, и вошла следом. Хоппер уже сел за стол потер лицо что бы прийти в себя и достал сигарету.
— Ты не против? — кивнул он на неё.
Кейт покачала головой. Сигаретный дым давно стал частью её жизни. Она села напротив. И тогда Хоппер наконец посмотрел ей в лицо.
Голубые глаза. Светлые волосы. Напуганный взгляд, не из-за происходящего, а постоянный, будто вшитый в неё. У Хоппера перехватило дыхание.
Сара...
Он отвёл взгляд, прочистил горло.
— Так... что случилось?
И Кейт заговорила. Сначала тихо. Потом увереннее. Она рассказывала о пьянстве отца, о страхе, о том, как он срывается. О том, что жить так больше не может. Она не говорила о прошлом, о том откуда они, просто сказала что это произошло после смерти ее матери.
Она закатала рукав и показала синяки.
Хоппер молчал. Только слушал. Потом достал бланк и начал что-то писать.
— Что вы пишете? — спросила Кейт.
Он остановился. Отложил ручку.
— Скажи мне кое-что. Ты готова попрощаться с отцом навсегда?
— Да, — не колеблясь ответила она.
— А со школой? Друзьями? Домом?
Кейт напряглась.
— В смысле?
Хоппер вздохнул.
— Я могу отправить к вам органы опеки. Скорее всего, твоего отца лишат родительских прав. А тебя отправят в приют. Ближайший находиться далеко. Новая школа. Новая жизнь.
Кейт опустила взгляд.
Дженни... ладно. А Джонатан?...
Мысль ударила сильнее, чем она ожидала. Не просто симпатия. Не просто дружба. Она поняла это именно сейчас. Навсегда уехать. Не увидеть его больше. Смогла бы?
Хоппер заметил, как изменилось её лицо.
— Но я могу предложить и другой вариант, — сказал он. — Я могу отправить к вам одного из своих. Попробовать вразумить твоего отца. Иногда... иногда это работает.
Кейт подняла глаза.
— Но вы же после того что я вам рассказала обязаны сообщить... — она запнулась. — в опеку.
— Обязан, — согласился он. — Но не всегда делаю это сразу.
Она смотрела на него, не понимая.
— Почему?
Хоппер поднес сигарету к губам и затянул дым.
— Потому что иногда детям нужен не приют. А шанс.
Он посмотрел на неё мягче.
— Если что-то снова случится, ты приходишь ко мне и обо всем докладываешь. Поняла? Не стесняйся приходить.
Кейт кивнула. И впервые за долгое время улыбнулась.
Хоппер отправил к ним Фила Каллахана. А Кейт осталась в участке.
Она сидела в кабинете. Хоппер иногда задавал вопросы, о школе, о любимой музыке, о том, что ей нравится. Говорил неловко, но искренне. Просто чтобы отвлечь.
И Кейт вдруг поняла: впервые взрослый человек не кричит на неё. Не пугает. Не обвиняет. И от этого было почти больно.
1983 год
Кейт было шестнадцать. За последние два года многое изменилось — и одновременно не изменилось почти ничего. Отец всё так же пил. Просто теперь почти перестал поднимать руку на свою дочь. Не потому что раскаялся, а потому что боялся последствий, боялся что придут полицейские и поймут кто он такой, и вернут его обратно на родину.
В школе начался новый учебный год. Те же коридоры, те же шкафчики, те же взгляды.
Кейт стояла у своего шкафчика, складывая учебники с прошлого урока и пытаясь найти нужный на следующий. Металл глухо звякал, пальцы чуть дрожали, она всегда нервничала в коридорах между уроками.
— ...и если бы у меня были нормальные шмотки, я бы уже давно тусовалась с ними, — без остановки говорила Дженни, стоя рядом. — Ну правда, посмотри на Кэрол, она вообще никакая, но зато её все знают.
Кейт кивала машинально, почти не слушая.
Краем глаза она заметила знакомую фигуру в другом конце коридора.
Джонатан Байерс.
Он шёл один, как обычно. С опущенными плечами, с камерой на плече, будто стараясь быть незаметным. В последнее время они почти не разговаривали. Они не ссорились, просто отдалились.
Но чувства Кейт никуда не делись.
Она смотрела на него слишком долго.
— Кейт, — Дженни резко щёлкнула пальцами перед её лицом. — Ты вообще меня слышишь?
— А? — Кейт моргнула. — Прости.
Дженни проследила за её взглядом и тут же усмехнулась.
— Ты опять на него смотришь.
Кейт закрыла шкафчик.
— И что?
— Я не понимаю, почему ты ничего не делаешь, — сказала Дженни. — Почему ты ему просто не скажешь?
Кейт посмотрела на неё устало.
— Потому что он явно ничего ко мне не чувствует.
— Ты откуда знаешь?
— Потому что если бы чувствовал, он бы не отдалялся, — спокойно ответила Кейт. — А если я признаюсь, станет только хуже. Я его отпугну.
Дженни закатила глаза.
— Хуже уже некуда. Вы и так почти не общаетесь.
— Есть куда, — тихо сказала Кейт. — Он начнёт меня избегать.
— Я тебя не понимаю, — вздохнула Дженни. — Обычно девушки хотя бы не взаимно влюбляются в тех, кто... ну, реально этого стоит.
Кейт нахмурилась.
— В смысле?
— В смысле, — Дженни пожала плечами, — Джонатан... ну, он странный. За ним явно толпы девушек не бегают.
Кейт плечом облокотилась на шкафчики, и сложила руки на груди.
— А в кого тогда, по-твоему, нужно не взаимно влюбляться? — она прищурилась. — В местного короля школы? В Стива Харрингтона?
И она направилась по коридору.
Дженни поспешила за ней.
— Ну хотя бы он подходит для трагичной безответной любви, — сказала Дженни. — Он красивый, богатый...
— Популярный, — перебила Кейт.
— Да, ну и что, — отмахнулась Дженни.
Кейт резко остановилась.
Впереди, в нескольких метрах от них, шёл Стив Харрингтон. Рядом Томми и Кэрол. Смех, громкие голоса, уверенные движения людей, которые точно знают: школа принадлежит им.
— Вот он, — тихо сказала Кейт. — Твой ненаглядный. Иди, признайся. Посмотрим на твой провал.
— Он на то и не взаимная любовь, — буркнула Дженни. — Я пока недостаточно популярная, чтобы его заинтересовать.
Кейт посмотрела на неё внимательно.
— Дженни... прогресса в твоей «популярности» как не было, так и нет. И шансы что это как то изменится крайне малы.
Дженни нахмурилась.
— Для таких, как Стив, мы всегда будем грязью под ногами, — продолжила Кейт. — И ты это знаешь.
Она знала это слишком хорошо. Стив Харрингтон любил напоминать «изгоям», где их место. И Кейт не хотела, чтобы он сейчас заметил их.
К счастью, Стив остановился рядом с Нэнси Уиллер. Он что-то сказал ей, улыбнулся.
Кейт тут же схватила Дженни за руку.
— Пошли.
Они быстро свернули в класс.
— Похоже, — усмехнулась Кейт уже у двери, — твоя безответная любовь выбрала не тебя, а Нэнси Уиллер.
Дженни ничего не ответила. Только сжала губы и отвернулась, тихо злясь. А Кейт села за парту и поймала себя на мысли, что всё это: Стив, популярность, статус, кажется ей пустым.
Её сердце всё равно смотрело в сторону мальчика с камерой, который даже не знал, что она за ним наблюдает.
После уроков Кейт и Дженни вышли из школы вместе.
Воздух был прохладным, осенним, ноябрь в Хоукинсе всегда ощущался серым и сырым.
— Ты опять в город? — спросила Дженни, когда они дошли до развилки.
Кейт кивнула.
— Да.
— И опять в этот полицейский участок? — с лёгким раздражением уточнила Дженни.
— Там знакомые, — как всегда ответила Кейт.
Она никогда не вдавалась в подробности. Никому. Ни про отца. Ни про дом. Ни про то, почему полицейский участок стал для неё убежищем.
Дженни закатила глаза.
— Ладно. Тогда до завтра.
— До завтра, — ответила Кейт и пошла в сторону города.
В полицейский участок она заходила часто. За последние два года Кейт действительно сдружилась с Джимом Хоппером. Он был единственным взрослым, с которым она могла быть откровенной. Единственным, кому доверяла.
Пару месяцев назад она рассказала ему всё.
О том, откуда она.
Почему они переехали.
Почему отец такой.
И Джим не изменился. Не стал смотреть на неё иначе. Не стал задавать лишних вопросов. Не отдалился. Наоборот, он ее поддержал.
Однажды Флоренс, наливая Кейт чай, тихо сказала:
— Ты знаешь... ты очень напоминаешь ему его дочь.
И тогда у Кейт словно сложился пазл.
Вот почему он рядом.
Вот почему он не отмахивается.
Вот почему всегда слушает.
Для Джима она была отголоском прошлого, возможностью хоть на секунду представить, что Сара рядом.
А для Кейт он был глотком свежего воздуха. Человеком, рядом с которым можно было не притворяться. Джим стал для нее примером какого бы она хотела отца. Иногда она представляла что он ее отец, что живет она в нормальной, счастливой семье, с любящим и понимающим отцом.
Когда Кейт зашла в участок, Флоренс сразу подняла взгляд.
— У Джима сейчас люди, милая.
— Я подожду, — спокойно ответила Кейт.
Она села у стойки. Иногда здоровалась с проходящими мимо полицейскими, многие её узнавали. Она знала их тоже. Здесь она не была чужой.
Через некоторое время дверь кабинета Хоппера открылась.
Оттуда вышла миссис Байерс. Кейт сразу насторожилась. Женщина выглядела так, будто мир только что треснул у неё под ногами.
— Здравствуйте, — тихо сказала Кейт.
Миссис Байерс словно не сразу её увидела.
— А... да... здравствуй, — пробормотала она и поспешно ушла.
Кейт проводила её взглядом. В груди появилось тревожное чувство.
Она зашла в кабинет Хоппера. Джим как раз надевал куртку.
— Ты куда? — спросила она.
— Работа, — коротко ответил он. — У Байерсов пропал младший сын. Вчера вечером не вернулся домой.
У Кейт что-то щёлкнуло в голове.
— Уилл?
Хоппер кивнул.
— Я могу поехать с тобой, — сказала Кейт. — Я сегодня свободна.
— Нет, — сразу ответил Джим.
— Мне всё равно домой не хочется, — упрямо сказала она. — Я могу помочь, если понадобится.
— Нет, Кейт, — твёрдо повторил он. — Если в городе пропадают дети, тебе лучше быть дома.
Кейт закатила глаза.
— Мне где угодно безопаснее, чем дома. И ты это знаешь.
Джим сжал челюсть. Он знал.
— Всё равно, — сказал он. — Иди домой.
Он вышел из кабинета и окликнул:
— Фил!
Каллахан появился почти сразу.
— Да, шериф?
— Отвези её домой. Проверь, чтобы отец был в адекватном состоянии.
— Понял.
Хоппер бросил на Кейт последний взгляд, тяжёлый, полный тревоги и ушёл.
Фил заглянул в кабинет.
— Ну что, Кейт, — сказал он уже мягче. — Поехали.
Она вздохнула, поднялась со стула и направилась к выходу. Ей не хотелось домой. Совсем. И почему-то тревога за Джонатана теперь не отпускала ни на секунду.
Фил отвёз Кейт домой и, не спрашивая разрешения, зашёл вместе с ней в дом. Он окинул взглядом прихожую, затем кухню, пустые бутылки, мусор, запах застоявшегося алкоголя, табака. Его лицо едва заметно поморщилось.
В гостиной на диване спал отец Кейт. Тяжело, не просыпаясь, с пустой бутылкой у ноги.
Фил понизил голос:
— Он спит.
Кейт кивнула.
— Да. Это лучшее его состояние.
Фил снова посмотрел по сторонам.
— Может... немного уберёмся? Проветрим. Я могу вывезти мусор. Всё равно еду в город. По пути есть контейнеры.
Кейт удивлённо посмотрела на него.
— Ты серьёзно?
Он кивнул и указал на бутылки.
— Это хотя бы уберёт часть... — он не договорил.
После короткой паузы Кейт согласилась.
Они действовали тихо. Собирали пустые бутылки, упаковки, мусор, стараясь не шуметь. В какой-то момент Фил заглянул под стол и вытащил несколько полных бутылок пива.
— Это тоже лучше выкинуть, — сказал он. — Так он будет меньше пить.
Кейт резко покачала головой.
— Нет. Ни в коем случае.
— Почему?
— Если он поймёт, что бутылок не хватает, он взбесится, — быстро сказала она. — И никто не знает, чем это закончится.
Фил на секунду задумался, потом пожал плечами.
— Понял.
Полные бутылки он аккуратно вернул на место. Когда всё было собрано, Фил загрузил мусор в багажник патрульной машины и уехал.
Кейт закрыла за ним дверь и сразу ушла к себе в комнату.
Мыслей было слишком много. Но больше всего о Байерсах. Как они там сейчас? Миссис Байерс, наверняка, не находит себе места. А Джонатан... он и так всегда был один, а теперь... совсем.
С этими мыслями Кейт уснула.