Между верами

— Сили, присядь, пожалуйста, — попросила меня Сара, указывая на кровать.

Сегодня она была какая‑то другая. Её карие глаза, которые обычно полны счастья, скрывали в себе грусть и переживания. Она нервно кусала губы и тёрла ладони. Я присела, как она и сказала. Сара села рядом.

— Я не знаю, как начать этот разговор… Мне кажется, если я произнесу это вслух, всё станет слишком реальным.

Эти её слова заставили меня не на шутку заволноваться. Но я внимательно смотрела на неё и ждала, когда она наконец скажет, что происходит. Сара опустила взгляд и глубоко вздохнула, а потом произнесла:

— Я уезжаю в Германию. Навсегда.

В этот момент мой мир рухнул. Словно из фундамента моей жизни вынули самый важный кирпич. «Этого не может быть, — пронеслось у меня в голове. — Это кошмар, от которого мне нужно проснуться. Это невозможно! Как моя подруга, которая всю жизнь была рядом, уедет навсегда? А с кем я теперь буду делиться мелочами? Кто поймёт меня без слов?»

— К‑как? Как это возможно? — это единственное, что вырвалось у меня из уст. В горле словно застрял камень, который не давал мне сказать и слова. Он поглощал меня изнутри.

— Пожалуйста, не плачь, иначе я просто не смогу уйти. Я чувствую твою растерянность, я буквально кожей ощущаю, как тебе сейчас больно и одиноко от этой новости. Я знаю, что ты злишься на обстоятельства, и я злюсь вместе с тобой. Кажется, что мир несправедлив, раз заставляет нас быть на расстоянии тысяч километров.

Она еле произнесла эти слова, потому что сама утопала в собственных слёзах.

— Но зачем? Зачем ты уезжаешь? — проговорила я тихим, хриплым голосом.

— Мой дедушка… Он умер. Бабушка осталась совсем одна, к тому же она больна. А мой отец, как единственный её ребёнок, обязан быть с ней в это трудное для неё время. Поэтому он принял решение переехать в Германию.

Она на мгновение затихла. Её глаза, которые обычно были полны радости, теперь были опухшими и заплаканными. Было понятно, что она плачет из‑за этой новости не в первый раз. Она вздохнула и продолжила:

— Самолёт вылетает в четыре утра.

— Значит, мы даже не сможем попрощаться, — выдавила я из себя хоть что‑то.

— Не сможем, — повторила Сара, вытирая слёзы.

Я крепко обняла её, а она — меня в ответ. Я плакала ей в плечо, а она успокаивала меня, хотя сама рыдала больше, чем я.

— Я очень люблю тебя, — тихо прошептала Сара, не отпуская меня.

— И я люблю тебя. Люблю ради Аллаха, — ответила я.

Я сидела на подоконнике и попивала чай с лимоном. Настроение было ужасное — думаю, не стоит объяснять причину. Я была опустошена внутри: всё горело, сердце сжималось каждый раз, когда я об этом вспоминала, а с глаз текли слёзы.

Я просто не могу это принять — не могу принять, что Сара уехала. Она уже в самолёте, который отвезёт её туда, где нашей дружбе придёт конец. Как бы я ни хотела этого осознавать…

Я смотрела в окно. Сырая погода, безоблачное небо — кажется, даже Париж был в печали из‑за этой новости.

Вдруг на телефон пришло уведомление от Леона.

Леон: Ты где?
Силия: Дома. Где мне ещё быть?

Сегодня я не пошла на работу и отпросилась у Адама, потому что желания что‑либо делать было на нуле.

Леон: Ну, например, на работе. (Ответ пришёл мгновенно.)
Силия: Я сегодня плохо себя чувствую, поэтому не приду на работу.

Я не хотела говорить ему реальную причину — к тому же мы не настолько близки, чтобы я делилась с ним этим.

Леон: Тебя кто‑то обидел?
Силия: Нет, дело не в этом. (Быстро оправдалась я.)

Леон: Хорошо. Ну, можно было предупредить, что тебя сегодня не будет.
Силия: И зачем тебе эта информация?

Мне правда было любопытно, потому что Леон иногда говорит как‑то странно — загадками.

Леон: Ну, я бы тоже не пришёл на работу. (Как я говорила ранее, он говорит чушь.)
Силия: Ты же на работу не из‑за меня ходишь, чтобы, когда меня нет, уходить.
Леон: Кто знает.

Его ответ меня слегка смутил, но я пыталась не обращать на это внимания. Хотя не могу отрицать того факта, что испытываю странные чувства к Леону — чувства, которые я сама порой не могу понять.

Было ещё утро, и его слова… Я не знаю, как это сказать, но они заставили меня встать и привести себя в чувство. Я пошла, помыла лицо холодной водой, чтобы слегка взбодриться.

В зеркале я увидела опухшую, заплаканную себя: под глазами виднелись синяки, а губы были искусаны до крови. Я села за стол и стала приводить себя в порядок: консилер, чтобы скрыть синяки; румяна, чтобы придать лицу отдохнувший вид; на губы — бальзам. И вот я уже не выглядела так, словно проплакала всю ночь.

Я надела кофту цвета бургунда, джинсовую юбку‑клёш, а на голову повязала чёрный шарф. Напоследок посмотрев в зеркало, я поняла: в жизни иногда бывают очень непростые и трудные моменты. У меня, например, — уход очень близкого мне человека. Но, несмотря на это, нужно жить дальше и идти.