Разрешение.
«Drake - Marvin's Room»
Хисын узнал об этом почти случайно.
Не в разговоре - в промежутке между делами, когда день вроде бы ничем не отличался от остальных. Утро началось как обычно: скрип половиц, бабушкино ворчание на погоду, дед, который уже с рассвета что-то чинил во дворе. Лето шло своим чередом, не обращая внимания на то, что внутри у Хисына всё было перекошено и сдвинуто.
Он помогал бабушке чистить ягоды. Сидел за столом, медленно, почти механически перебирая их пальцами. Сок оставлял тёмные следы на коже, липкие и прохладные. Бабушка говорила что-то вполголоса - не ему, а миру вообще.
- ...я так и сказала, - продолжала она, будто разговор не прерывался. - Что мальчик он у нас взрослый уже. Сам понимает.
Хисын не сразу понял, что речь идёт о нём.
- Что сказала? - спросил он, не поднимая головы.
Бабушка посмотрела на него внимательно. Слишком внимательно.
- Родителям твоим, - ответила она спокойно. - Про тебя.
Рука Хисына замерла.
- Когда?
- Да вчера вечером звонила мама твоя. Долго говорили.
Сердце неприятно дёрнулось. Он не знал почему - просто почувствовал, как внутри что-то напряглось, будто перед плохой новостью.
- И? - выдавил он.
Бабушка вытерла руки о полотенце, села напротив. Некоторое время просто смотрела на него, будто решала, с какой стороны подойти.
- Разрешили тебе остаться, - сказала она наконец. - До конца лета.
Слова прозвучали просто. Почти буднично.
Хисын моргнул.
- Что?
- Останешься до августа. До конца, - повторила она. - Мама сказала: если тебе там хорошо - пусть будет так.
Он не сразу осознал смысл. Сначала пришло ощущение - резкое, как вдох после долгого погружения. Потом - тишина в голове.
- Ты серьёзно? - спросил он глухо.
- А ты думаешь, я шучу? - фыркнула бабушка. - Я, конечно, с приветом, но не настолько.
Хисын уставился на ягоды. Они вдруг показались слишком яркими, почти нереальными.
Он остался.
По-настоящему.
Не «пока», не «если что», не «возможно».
До конца лета.
- Почему ты не сказала сразу? - тихо спросил он.
Бабушка пожала плечами.
- А ты спрашивал?
Он промолчал.
Это было правдой.
Радость не накрыла его волной. Не было ни восторга, ни облегчения. Только странное, тяжёлое тепло где-то под рёбрами - и мысль, которая пришла почти сразу, без спроса:
А Джейк?
Имя всплыло само, болезненно ясно. Вспомнился его взгляд, холодный голос, слова про дорогу. «Удачной дороги».
Хисын сжал пальцы, испачканные соком.
- Ты чего побледнел? - заметила бабушка. - Не рад, что ли?
- Рад, - ответил он автоматически. Потом тише: - Просто... неожиданно.
- Жизнь вообще любит подкрадываться, - философски заметила она. - Особенно когда ты от неё отворачиваешься.
Она встала, забрала миску и ушла, оставив его одного с новостью.
Хисын сидел ещё долго.
Он представлял, как скажет Джейку. Или не скажет. Как тот отреагирует. Как внутри снова всё перекосится - но уже иначе.
Он не знал, радоваться ли тому, что остаётся. Потому что остаться - значило продолжать.
Продолжать видеть.
Продолжать чувствовать.
Продолжать делать вид, что между ними ничего нет.
К вечеру он вышел из дома.
Дорога была тёплой, нагретой солнцем. Воздух - густым. Где-то впереди смеялись люди. Он шёл медленно, будто давал мыслям время выстроиться.
У забора соседского дома он увидел Джейка.
Тот сидел на корточках, что-то делал с велосипедом, рукава закатаны, волосы растрёпаны. Он выглядел так же, как всегда - и совсем иначе.
Хисын остановился.
Он мог пройти мимо. Мог сделать вид, что не заметил. Мог отложить разговор - на потом, на завтра, на «когда будет проще».
Но проще не будет.
- Джейк, - сказал он.
Тот поднял голову. Взгляд - настороженный. Закрытый.
- Чего?
Хисын сделал шаг ближе.
- Я... - он запнулся. Слова, которые так легко формулировались в голове, вдруг стали тяжёлыми. - Я остаюсь.
Джейк нахмурился.
- В смысле?
- Родители разрешили. До конца лета.
Молчание.
Джейк медленно выпрямился. Смотрел на него долго, будто проверял, не врёт ли.
- Когда ты собирался сказать? - наконец спросил он.
Хисын не нашёлся с ответом.
- Только что узнал.
- Конечно, - усмехнулся Джейк. В голосе не было радости. - Удобно.
- Я не...
- Забей, - перебил он. - Делай как хочешь.
Он отвернулся, снова склонился к велосипеду.
Хисын остался стоять.
Он думал, что эта новость что-то исправит. Что она станет мостом. А вместо этого - только обнажила трещину.
Хисын остался стоять.
Это было глупо - он понимал это умом. Разговор закончился, Джейк ясно дал понять, что продолжать не собирается. Любой нормальный человек развернулся бы и ушёл. Сделал вид, что ничего не произошло. Отнёс бы эту сцену в раздел «неудачные разговоры» и закрыл.
Но Хисын не двигался.
Он стоял чуть в стороне от дороги, чувствуя, как тепло от земли поднимается сквозь подошвы кед. Солнце уже клонилось ниже, свет стал мягче, почти золотым, и от этого всё вокруг выглядело слишком красивым для такого момента. Дом, забор, пыльная трава у обочины - всё было на своём месте. Только он сам чувствовал себя лишним.
Джейк возился с велосипедом, делая вид, что полностью поглощён делом. Его движения были резкими, немного небрежными - слишком заметно для того, кто якобы спокоен. Он что-то подкручивал, потом с силой нажал на педаль, проверяя цепь.
Хисын смотрел на его руки.
На то, как напрягаются мышцы под кожей.
На то, как пальцы сжимаются, потом разжимаются.
Ему вдруг отчётливо вспомнилось, как эти же руки касались его - неуверенно, почти осторожно, будто Джейк тогда сам не знал, что делает. Воспоминание всплыло слишком резко, и Хисын невольно отвёл взгляд.
Он сглотнул.
- Я не хотел... - начал он, но голос вышел тише, чем хотелось.
Джейк не обернулся.
- Не хотел что? - спросил он сухо.
- Чтобы это выглядело так, будто я что-то скрывал.
- А выглядело именно так, - ответил Джейк, не поднимая головы.
Слова задели. Не грубо - точно.
Хисын сжал пальцы в кулаки, заставляя себя не отступить.
- Я сам узнал сегодня, - повторил он. - Если бы я знал раньше...
- Ты бы что? - перебил Джейк и наконец выпрямился. Посмотрел прямо. - Сказал бы?
Хисын открыл рот - и замер.
Он хотел сказать «да». Очень хотел. Это было бы правильно. Честно. Красиво.
Но правда была сложнее.
- Я не знаю, - тихо сказал он.
Джейк усмехнулся - коротко, без радости.
- Вот именно.
Он взял велосипед за руль, собираясь уйти.
И в этот момент Хисын вдруг почувствовал острый, почти панический страх. Не от того, что Джейк уйдёт сейчас - а от того, что это станет привычным. Что каждый такой разговор будет заканчиваться именно так: шаг в сторону, закрытая спина, недосказанность.
- Я остался, - сказал он вдруг. - Хотя мог бы уехать.
Джейк остановился.
Не обернулся, но остановился.
- И что? - спросил он через плечо.
Хисын сделал шаг ближе. Потом ещё один.
- Это значит, что для меня это важно, - произнёс он, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Здесь. Всё это.
Он не сказал ты.
Но это слово висело между ними, плотное, тяжёлое.
Джейк медленно повернулся.
Они стояли слишком близко. Ближе, чем нужно для разговора. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга, различать дыхание.
- Ты всегда говоришь так, - сказал Джейк глухо. - Намёками. Полусловами. А потом удивляешься, что тебя не понимают.
- Я не умею иначе, - ответил Хисын почти шёпотом.
На секунду показалось, что Джейк скажет что-то ещё. Что он сделает шаг навстречу. Что напряжение разрядится - хотя бы немного.
Но он только отступил.
- Мне всё равно, - бросил он. - Делай что хочешь.
Он прошёл мимо, задев плечом - не случайно, но и не специально. Контакт был коротким, но от него по коже Хисына прошёлся холодок.
Джейк ушёл, ведя велосипед рядом.
Хисын остался один на дороге.
Он смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за поворотом. Только тогда позволил себе выдохнуть - рвано, неровно.
Новость, которая должна была стать спасением, легла между ними ещё одним грузом.
Он понял это ясно и без иллюзий:
остаться - было только началом.
А не решением.
Хисын развернулся и медленно пошёл домой, чувствуя, как вечер опускается на деревню - тихо, неизбежно.
Лето никуда не спешило.
А они - да.
_____________________________________
Ваши голоса помогают этой истории подниматься в рейтингах и находить новых читателей. Буду очень благодарна за каждую звезду ! Вам одно действие, а мне - огромная помощь в продвижении !