Глава 24
Эту ночь Лиза провела со мной. Вернее, в домике, на отдельной постели, в отдельной комнате. Она еще не решилась заглянуть к себе в дом: к воротам продолжали подъезжать машины. Выходившие из них девушки закрывали дверцы и шагали к дверям изящнее любой модели. Наверняка не местные.
Я уже не обращала внимания на приближение скорой даты кончины. Даже не смела думать об этом – голова была забита другим. Лизой .
День близился к завершению.
Лиза лежала в постели на спине. Иногда я наблюдала за ней из коридора. Она выглядела точно больной в ожидании смерти. Находилась в глубоких тяжких раздумьях и молчала. За весь день я не услышала от нее ни слова. Даже когда я опускалась на кровать к ней, чтобы начать разговор, Лиза смотрела в потолок стеклянными глазами. Пустыми, словно мертвыми.
И вот лучи заката коснулись нашего домика, прошли сквозь окна и легли на пол. Из соседней комнаты я услышала шевеления, затем и топот ног.
– Ты уже вышла? – разговаривала Лиза с кем-то. – Тогда встретимся у него.
Я затаила дыхание, прикинулась, что сплю: укуталась в одеяло на полу и повернулась спиной к коридору. Шаги приблизились к моей комнате и сразу стихли. Я чувствовала на себе взгляд Лизы. Он держал в напряжении, как бы дразня и пытаясь раскусить меня. Я боялась даже шевельнуться.
Вновь услышала шаги. На этот раз направленные в сторону выхода. Заскрипели дверные петли. Лиза вышла из домика.
Когда звук шагов с улицы начал затихать, я встала и тоже направилась к двери. Обулась за считаные секунды, не стала завязывать шнурки и медленно открыла дверь. Лиза была уже далеко.
Я начала слежку. Старалась выдерживать дистанцию и молилась, чтобы в один прекрасный момент она не обернулась. Но Лиза даже головой не повела, продолжая уверенно шагать по улицам сонного Фризенвейна. С каждым тихим шагом сердце стучало сильнее.
Мы дошли до небольшого двухэтажного дома на окраине городка. Я бывала тут лишь дважды, и теперь казалось, что от каждого здания веяло мрачной неизведанностью. Лиза остановилась возле двери, подняла руку, собираясь постучать, но остановила ее на уровне груди. Заметила меня? Нет, мгновение спустя она уверенно постучала в дверь и сделала шаг назад на секунду раньше, чем та открылась. Она быстро зашла внутрь. Послышался щелчок замка.
Ох, черт!
Я подбежала к двери и прижалась к ней ухом: были еле слышны какие-то шорохи. Деревянные ступеньки жалобно скрипели какое-то время, пока все не стихло.
Они на втором этаже.
Я попыталась открыть дверь – бесполезно. Мне стало нехорошо.
Окно на кухне было открыто. Я решила не обращать внимания на производимый мной шум и полезла внутрь. Миленько: посуда убрана по полкам, на столе – вазочка с засохшими цветами и мужские журналы. Я побежала в сторону лестницы, поднялась на второй этаж. Передо мной открылся маленький коридорчик со стенами из массива. Слева находился столик с полицейскими причиндалами, справа – приоткрытая дверь. Я заглянула в комнату.
За столом сидели Катя, Лиза и Хагрид.
– О чем вы хотели поговорить с нами, мистер Хагрид? – вежливо поинтересовалась Катя. Она была одета весьма скромно: длинная серая юбка и черная водолазка.
– Знаете, я давно догадывался, что именно Лиза промышляет воровством в Фризенвейне, – важным тоном начал Хагрид.
Встав со своего места, он принялся ходить по комнате, задерживая взгляд на предметах интерьера, но не прерывая разговора.
– Правда, мне о ней говорили другое. Что она принц на белом коне! Раскрасивейшая, распрекраснейшая Лиза . Вор не только ценностей, но и дамских сердец. Хотя, что может быть ценнее них? Девичье сердце довольно хрупкое. Разве не это делает девушку привлекательной? Правда, со временем девичье сердце закаляется как сталь. А потом заостряется лучше любого лезвия. Само может кого-то ранить. Что ж, мужчины сами довели их до подобного состояния. Уже могу напророчить, что скоро женщины станут сильным полом. Эра мужчин уходит.
Я была полностью согласна со словами Хагрида. Он прав. Как бы ни хотелось это отрицать, мужчины слабеют. На плечи женщин переваливается больше ответственности. Если в былые времена в ее обязанности входили забота о детях и поддержание дома, то сейчас она должна работать, не переставая исполнять первые два пункта. В это время мужчина может вообще ничего не делать. И семью тянет одна женщина. А еще это дурацкое кредо «Я тут хозяин, я глава семейства! Мое слово – закон». А все потому, что женщина признана полом слабым, мужчина же – сильным. В последнее время мужчины свой статус не оправдывают. Хорошо, что хотя бы у однополых пар не существует разделения «Я здесь царь и бог, а ты женщина».
– К чему вы все это говорите? – Лиза напряглась.
Но Хагрид будто и не заметил вопроса:
– Далеко не все девушки способны обороняться. Их сердца открыты. Они принимают все, что получают. И боль, естественно, тоже.
– Однако вы говорите правильные вещи, – восхитилась Катя, но уголки ее рта не дрогнули даже в слабой улыбке. – Не думала, что хоть кто-то из мужчин способен поддерживать женщин так, как это делаете вы.
– Я рад, что смог вас удивить, – улыбнулся Хагрид.
– Так зачем нам это все? – не выдержала Лиза. – Разве вы не хотели поговорить по поводу моего ареста?
Хагрид остановился позади Кати. Лиза сидела напротив.
– Я медленно клоню к этому, – процедил он сквозь зубы и облокотился о спинку стула девушки. Та лишь подалась вперед, застыв в неудобной позе. Покрытый щетиной подбородок Хагрида чуть не касался макушки девушки. – Я знаю способ, как тебе, Лиза, избежать правосудия.
– Правда? – На лице Моны ожила надежда. – Вы действительно нам поможете?
– Конечно, помогу. – Мужчина деланно расхохотался, сочтя эмоции Кати забавными.
Но тут он помрачнел. Улыбка Кати растаяла, будто ее и не было. Вместо нее появился страх. Ужас, отобразившийся на ее лице, заставил меня судорожно искать его причины. Я посмотрела туда, куда был направлен взгляд девушки. Холодные мурашки покрыли мое тело при виде того, что находилось в руке полицейского. В ней был пистолет.
– Лиза , беги! – прокричала Катя .
Она вскочила со стула и вцепилась в руку Хагрида. Мужчина с легкостью оттолкнул ее от себя и направил на нее оружие. Лиза только и успела, что ужаснуться.
– Ты меня, видать, не помнишь? – обратился к ней Хагрид.
– Зачем ты это делаешь?! – Руки Лизы дергались, точно она хотела наброситься на полицейского. Но она была безоружным, физически слабее взрослого мужчины. Застрелить Лизу – дело пустяковое.
– Ты правда меня не помнишь? – Хагрид удивленно вскинул бровь, но вместе с тем на его лице читалась обида. – Ну да, конечно. С чего тебе вдруг помнить родителя девушки, которую сама и погубила?
– О чем ты? – Голос Лизы дрожал. – Пожалуйста, опусти пистолет. Катя здесь ни при чем!
– Рийзен Баккер. Рийзен… – Голос Хагрида дрожал от сдерживаемых эмоций. Рука с пистолетом тряслась. – Это имя тебе ни о чем не говорит?
Лиза изменилась в лице. Она вспомнила обладательницу этого имени. Шумно сглотнула.
Рийзен. Я вспомнила наш разговор с Лизой . В качестве доказательства своего ужасного характера она привела в пример смерть девушки. Несчастной влюбленной, покончившей с жизнью после разрыва с ней.
– Она моя дочь, – тяжело выговорил Хагрид. Эти слова стоили ему больших сил. Его дыхание участилось, когда он, душимый гневом, резал взглядом Лизу – виновницу этой трагедии.
Она не знала, что сказать. Она растерялась, и это чувство я разделяла с ней. Мне стало жаль Хагрида.
Я задумалась над тем, кого же винили родители Никиты в его смерти? Друзей? Учителей? Никто не знал о его чувствах ко мне. Не знал, насколько моя взаимность была ему важна. От нее зависела жизнь Никиты. Узнай об этом ее родители, и я бы умерла до самоубийства.
– Рийзен. Моя милая Рийзен… Это ты убила ее!
Выстрел. Он гулко разнесся по комнате и смешался с женским криком. Пуля попала Кате в плечо. Она корчилась от жгучей боли, крепко стиснув зубы и зажимая рану. Сквозь ее пальцы сочилась кровь.
– Что тебе от нее нужно?! – испуганно закричала Лиза. Я впервые видела ее такой. – Если кто и виноват в смерти Рийзен, так это я! Не трогай Катю!
– Это зависит от тебя.
– Что? – Взгляд девушки скакал с Кати на Хагрида и обратно.
– Открой шкатулку, что стоит у тебя за спиной.
Лиза неуверенно повиновалась. Она открыла крышку шкатулки и застыла.
– Возьми в руки, – жестче повелел Хагрид. – Живо!
Катя с сощуренными, полными слез глазами наблюдала, как ее сестра достает из шкатулки пистолет. Она повернулась к Хагриду. Держала оружие в руках, словно готовясь бросить его на пол в любой момент. Лиза вопросительно уставилась на мужчину.
– Если бы ты только видела, как Рийзен сияла, когда говорила о тебе. Такой счастливой я не видел ее никогда. Она призналась в любви, а ты использовала ее и выбросила, словно изношенную вещь. Но моя дочь не была вещью. Для меня… она… – Хагрид всхлипывал при каждом последующем слове, – для меня Рийзен была целым миром, который ты уничтожила! Она страдала. Долгое время пыталась покончить с собой, и в итоге… ей это удалось… Из-за тебя!
– Я не желала ей зла! Да, бросила ее, но не из плохих побуждений. Я не хотела ее дурачить, потому что не любила ее. Я ответила ей взаимностью из жалости, но, когда поняла, что это заходит слишком далеко, решила все прекратить.
– Жалость по отношению к человеку, для которого ты – часть жизни, но который тебе равнодушен – наивысшая
степень жестокости! – Хагрид вновь направил пистолет в сторону Кати.
Я хотела вмешаться. Вот-вот могло произойти нечто непоправимое. Но меня опередили. Лиза направила ствол оружия в сторону Хагрида. Ее глаза пылали огнем. Руки дрожали, и я слышала, как палец тарабанит по курку.
Хагрид залился хохотом. Устрашающим и звонким. Смывающим с Лизы последние капли уверенности.
– Ты правда решила меня убить? – Хагрид взглянул на нее с усмешкой и презрением. – Забыла о Кате? Я заберу ее жизнь прежде, чем ты – мою.
– Чего ты от меня хочешь?
Я знала ответ на этот вопрос. Три жизни. Два пистолета. Один выбор.
– Убей себя. Сделай то, что сделала моя дочь из-за тебя.
– Нет! – вскрикнула Катя. – Лиза , не слушай его! Стреляй!
– Ты можешь послушаться свою сестренку. Но при таком раскладе вы погибнете вместе: сначала ты, затем она. При другом – этот мир покинешь лишь ты. Обещаю, я оставлю Катю в живых.
Это не могло быть правдой. Катя – свидетель полицейской вседозволенности. Она в любом случае умрет. Лиза это понимала. Два пути, но один конец.
– Решай же, Лиза Андрияненко ! – торжественно провозгласил Хагрид. – Было бы справедливо убить Катю на твоих глазах. Жизнь моей дочери в обмен на жизнь твоей сестры. Рийзен будет отомщена.
Лиза опустила руки. Она задумалась. По ее глазам я поняла, что она наверняка выберет второй вариант. У нее оставалась надежда на жизнь Кати. Постепенно решимость в ее взгляде потухла, плечи опустились. Она поникла головой.
Лиза сделала свой выбор.
– Я не желала ей смерти, – глухо начала она. – Я никогда бы ее не тронула. Правда. В ней было столько искренности, что я порой удивлялась – неужели такие люди еще существуют? Признаюсь, после ее смерти я ничего не почувствовала, будто никаких отношений между нами и не было. Но сейчас я поняла свою ошибку. Говорю это не потому, что боюсь вас, а потому, что это действительно так. Мне очень жаль, мистер Хагрид.
На секунду Хагрид замер, пораженный словами виновницы смерти дочери. Взгляд смягчился, мышцы расслабились. Но лишь на жалкую и в то же время значимую секунду.
Лиза не ждала его ответа. Она молча подняла пистолет и уперла ствол в висок. Улыбнулась Кате, но от этой улыбки она разрыдалась лишь сильнее. Она молила Хагрида остановиться, взывала к Лизе, но это было бесполезно.
– Пообещайте, что не тронете ее. Пожалуйста, я очень вас прошу. Катя – последняя, кто у меня остался. Просто пообещайте.
– Обещаю, – твердо ответил Хагрид.
Лиза закрыла глаза. Она пыталась игнорировать рыдания сестры.
– Лиза, пожалуйста, остановись! Ли-и-и-за!
Схватив со столика в коридоре пистолет, я ворвалась в комнату. Едва увидев напуганное лицо Хагрида, мгновенно выстрелила в него. Сначала один выстрел, второй. Каждую секунду его тело сотрясалось, принимая в себя одну пулю за другой. Вот он уже лежит на полу. Мертвый взгляд устремлен в потолок, грудь окрашивается алым.
Я не могла остановиться. Стреляла до тех пор, пока при нажатии на курок не услышала щелчки.
Гнев отступил. Я взглянула на труп мужчины, и пистолет выпал из рук. Посмотрела на свои трясущиеся ладони, которыми только что отправила на тот свет человека, желавшего отомстить за смерть дочери.
Подобно маленькому ребенку, я зарыдала, испытывая противоречивые чувства: жалость, гнев, облегчение, вину и сомнения в том, правильно ли я поступила.
В комнату забежал мистер Кессинджер.
_
_______________
Извиняюсь, что выпускаю очень поздно... Я немного приболела... Голова раскалывается и маленькая температура... Спала весь день... Проснулась час назад, не могу уснуть, вот и главу решила написать... Всем спокойной ночи или доброе утро