Глава 20
В полицейский участок я зашла последней. Впереди меня, делая один резкий шаг за другим, уверенно шел мистер Бертольд. Он был зол и растерян одновременно. Не знал, как себя вести: отругать дочь за содеянные грехи или отнестись с пониманием. Заметными стали морщины на напряженном лбу, брови нахмурены, губы заметно побледнели. Со стороны казалось, что вот-вот он остановится и врежет первому встречному. Но глаза искали решетку, за которой находилась дочь.
- Папа, пожалуйста, только не кричи на нее! Ты сделаешь только хуже! - лепетала ему вдогонку Мона. Бедная девушка в спешке забыла о виде, в котором и показала себя свету: домашние джинсы и растянутая футболка. На голове - метла.
Но отец ее не слушал.
Навстречу им вышел нерасторопный мужчина в форме.
- О, вы пришли. Так быстро...
- Где она? - процедил сквозь зубы мистер Бертольд.
- Идемте за мной. Мы поместили ее в конце коридора.
Меня одолевало желание взглянуть Лизе в глаза. Наблюдать за тем, как она будет вести себя за решеткой перед отцом, узнавшим несладкую правду. Она убила в мужчине надежду на единственного достойную наследницу. Пусть ворам в бизнесе всегда рады, мистер Бертольд - не из этих людей. В то же время я не желала слышать их разборки - после такого всегда остается неприятный осадок.
Мы дошли до конца недлинного, но хорошо освещенного коридора. На скамейке сидела Лиза. Она сжимала кулаки и кривила губы в негодовании.
Как же она могла попасться в лапы полиции?
- Лиза ! - грозно позвал ее отец. - Посмотри на меня сейчас же!
- Ну что-о-о? - лениво протянула девушка , соизволив лишь поднять голову.
Их взгляды встретились. Пыл мужчины резко спал при виде дочери.
- Я же... высылал тебе деньги все это время...
- Мне не нужны твои бумажки!
- Но почему? Почему ты так ко мне относишься? Потому что я не смог спасти твою маму?
Лиза вздрогнула. Она лишь сильнее согнулась над коленями, и теперь мы видели лишь ее затылок.
Продолжать разговор было бессмысленно. Для обеих сторон он принес бы только новую порцию боли. Мне стало тоскливо. Я не знала, на чью сторону встать, пусть и понимала: когда-то и Лиза, и Бертольд были на одной волне - волне понимания и любви. Сейчас между краями их одиночества, сомнений и непонимания образовалась пропасть. И даже если отец пытался возвести мост к дочери, та всегда его разрушала. Лиза отгородилась от реальности, казавшейся чужой и опасной. Она жила в своем мирке, как и миллионы других подростков, отвергающих действительность.
Отец с трудом отошел от решетки. Он перевел жалостливый взгляд с дочери на полицейского.
- Как вы ее поймали?
- Прохожая узнала в ее руках свой телефон. Она рассказала, что два месяца назад его украл некто в маске. Этот некто и Лиза - один и тот же человек. Раз так, то сюда можно приплести еще с десяток дел...
- Прошу, не надо.
В ответ полицейский Хагрид, как было написано на его бейдже, поправил фуражку и скрестил руки на подтянутом животе. Полицейские мне представлялись мужчинами не лучших форм, однако этот выглядел атлетом.
- Я вас давно знаю, но, поверьте, даже несмотря на это, вытащить вашу дочь сложно. На это потребуется время. Уже очень много потерпевших. Если мы сейчас устроим обыск в вашем доме, точно найдем какие-нибудь улики.
- Сколько вам нужно?
Глаза Хагрида заблестели радостным огоньком. Его хитрый взгляд заскользил по коридору, проверяя, нет ли там любопытных ушей. Напарники стояли где-то в стороне, но не особо вслушивались в разговор. Губы Хагрида растянулись в ехидной улыбке, и взору Бертольду явились белоснежные зубы.
- Знаете, если бы дело было одно или хоть два-три, я смог бы замять все за небольшую плату...
- Но? - насторожился мистер Бертольд.
- Но дел здесь о-о-о-очень много.
- Вы хотите больше?
- Я веду к тому, что даже взятка вам не поможет. Приберегите деньги для судьи, чтобы тот максимально смягчил наказание. Сейчас я отпускаю ее под подписку о невыезде. Ничем больше помочь не могу.
Хагрид в знак фальшивой поддержки слегка хлопнул отца Лизы по плечу и удалился.
Мистер Бертольд так и стоял спиной к решетке, за которой сидела дочь. На глазах Кати сверкнули слезы, и в следующий миг одна из них скатилась по ее румяным щекам прямо к приоткрытым губам. Она едва коснулась прутьев решетки и задержала взгляд на сестре. Катя хотела, чтобы она повернулась к ним лицом. Хотела увидеть ее сейчас. Но Лиза не двигалась.
Мистера Бертольда трясло. Я догадывалась, что это было: крушение надежд, мечт, осознание правды и беспомощности. Никто не мог разглядеть выход из этого черного тоннеля заблуждений. А он был. Он есть всегда, но порой страхи, гордыня и нетерпимость затуманивают взор человека, и тому выход кажется таким же черным, как и сам тоннель. Сбросьте эту пелену! Не будьте слепы! Ведь даже самое слабое объятье после или во время ссоры способно оживить окаменевшее сердце человека. Одно объятье, одно слово, одно прикосновение, один взгляд способны на многое. Люди зря их не ценят.
Я поняла это лишь после смерти. При жизни была слепее крота. А что, если бы в тот момент, когда мама сидела с окровавленными руками и плакала, я вместо своего трусливого побега просто обняла бы ее? Поцеловала в лоб, стерла слезы со щек и прижала к груди. Она бы расплакалась сильнее, да, но ей стало бы легче.
Слезы - воды тающих сердечных ледников.
И почему же я молчала в тот момент? Почему не кричала Лизе : «Папа любит тебя, отбрось гордыню!»? Потому что эти слова должны принадлежать не мне, а ее отцу. Но тот, похоже, счел их бессмысленными. Решил, что люди больше не ценят этих мелочей. Ценят. Еще как ценят. Особенно когда они одиноки.
Напарник Хагрида открыл камеру. Кессинджер Вуаль - так было написано на бейдже второго полицейского. Это был темноволосый мужчина - это стало единственным, что я в нем отметила. Он задержал взгляд на Лизе, и та нехотя вышла. Третьего полицейского звали Байкорт. Его образ растворился в памяти, как только я отвела от него глаза.
Катя под руку увела отца. Тот плелся медленно. Казалось, ноги его вот-вот откажут.
Я догнала Лизу уже на улице.
- Лиза! Лиз, твоему отцу сейчас плохо! Он скрывает от тебя тот факт, что он при смерти. Он приехал сюда, повременив с лечением, для того, чтобы забрать тебя домой и дать достойную жизнь, пока не поздно. Лиз, пожалуйста, одумайся!
- Он при смерти? - еле слышно произнесла она. Я ожидала более бурной реакции. - Откуда ты все это знаешь?
- Я слышала его разговор с Катей. Она тоже очень любит тебя и переживает за ваши отношения с отцом.
- А почему он при смерти? - продолжала девушка мрачно.
- Проблемы с сердцем.
На миг лицо Лизы замерло.
- Идем со мной. Я расскажу тебе кое о чем.