Глава 10
Рано утром, когда Никита мирно посапывал в своей теплой постели и солнце только-только начинало озарять городок, я направилась к дому Лизе.
Весь город спал.
Я почти бесшумно перелезла через забор и оказалась во дворике. Теперь оставалось самое сложное – войти в дом. Призраки моего типа могли касаться неодушевленных предметов и животных, поэтому ни о каком прохождении сквозь стены не было и речи.
Мой взгляд упал на небольшую крытую деревянным куполом веранду. По своему дизайну она напоминала один из проектов в передачах об обустройстве загородных домов. В детстве я любила смотреть такие выпуски, с интересом наблюдая за тем, как преображается старый коттедж или заброшенный двор.
Я заметила движение на веранде и подошла ближе. Лиза лежала в круглом плетеном кресле-качалке, завернувшись в мягкое вязаное одеяло кремового цвета. Я не смогла сдержать широкую улыбку. Она спала, словно маленький ребенок.
На улице еще было прохладно. Я проверила плотность одеяла: слишком тонкое, чтобы спать под ним в такую погоду. Рядом на стуле лежала стопка пледов. Я взяла самый теплый и укрыла им Лизу. Та сквозь сон почувствовала это и медленно открыла глаза.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она, слегка приподняв голову.
– Э-э-э-э, – я правда не знала, что ответить, – пришла проведать тебя.
Лиза недовольно замычала и укрылась одеялом с головой.
– Идиотка, не могла подождать до утра?
– Но ведь уже утро. Шесть часов.
– Я говорю про нормальное утро, часов так с десяти. – Лиза высунула голову из «кокона».
– Тебе нравится спать на улице?
– Не то чтобы… – девушка сжала губы и потянулась. – Мама очень любила. И иногда, когда мы приезжали сюда из Амстердама отдохнуть, обязательно спали тут вместе. – Она закрыла глаза и, казалось, вновь задремала.
Я села рядом с ней, кресло-качалка подо мной скрипнуло.
– Кажется, я просила дать мне поспать, – недовольно пробубнила Лиза.
Ответить я не успела. Свет в доме зажегся. Из окна послышался шум, и на фоне задернутых занавесок проскользнула тень.
– Бли-и-ин, – Лиза была готова расплакаться, – эта недотепа сейчас включит свою идиотскую музыку и обязательно поставит магнитофон на подоконник!
Так и произошло. Бодрая смуглая шатенка выглянула в окно и включила «No Control» One Direction. Песня, к несчастью Лизы, оказалась громкой и энергичной. Заснуть под такое не представлялось возможным, даже если бодрствовать до этого пять дней. Идеальная пытка.
Сначала Лиза сопротивлялась, пыталась скрыться под одеялом, ворочалась, затем затихала, лежа неподвижно. Но уже спустя полминуты она выглянула наружу и повернулась в сторону окна. Такого злобного взгляда я не видела еще ни разу в жизни.
– Пора вставать! – Уж не знаю, как эта девушка умудрилась перекричать песню. – Папа приедет с минуты на минуту уставший и голодный!
– Выруби это сейчас же! – огрызнулась Лиза .
Она не расслышала ее и скрылась в комнате.
Мне стало жаль Лизу. Только представьте: вы спите, и тут кто-то в шесть часов утра прямо над ухом врубает музыку на полную. Я возненавидела бы весь мир за свой прерванный сон и весь день и вечер ходила и огрызалась бы. Может, поэтому Лиза такая грубая?
Я продолжала сидеть и выслушивать ее ругань из-под одеяла.
– Ты воплощение самого дьявола, черт тебя подери! – То была самая приличная фраза из всех мной услышанных.
– А кто она тебе? – решилась спросить я.
– Сестра, Катя.
Преодолевая себя, борясь с усталостью, слипающимися веками и состоянием, когда готов завалиться спать в любом месте, Лиза все же встала, не забывая заодно проклинать всех, кого только можно.
– Я разогрею пиццу! – радостно объявила Катя. Она вытирала мокрую голову полотенцем и была только в обтягивающих лосинах и майке.
После душа невыспавшаяся Лиза села за стол на кухне и опустила голову, пока сестра грела завтрак. Я стояла рядом с ней.
– Садись уже, – вслух обратилась ко мне Лиза и отодвинула стул.
Мне стало очень приятно.
– Ты что-то сказала? – Катя обернулась.
В дверь позвонили, когда засвистел вскипевший чайник. Девушка сняла его с плиты и босиком пошла в коридор.
Открылась дверь, зашуршали пакеты, раздались женский и мужской голоса, от которых Лиза недовольно замычала.
– Катя, ты так похорошела за этот год! – восторженно заявил высокий мужчина, проходя с тяжелой ношей на кухню. – Можно смело выдавать замуж!
В ответ девушка обняла отца и забрала у него пакеты.
Папа Лизы был крепким мужчиной с зачесанными назад светлыми волосами, идеально выбритым подбородком, яркими голубыми глазами и выразительными скулами. На вид ему примерно сорок пять, не больше, но черный шелковый костюм скостил года три.
– Ну, здравствуй, дочь.
Широкой сильной рукой мужчина отодвинул стул и сел напротив Лизы. Я с интересом стала наблюдать за отношениями отца и дочери .
– Зачем ты приехал? – Лиза даже не подняла голову, чтобы посмотреть на папу.
Тот озадаченно сложил руки.
– Хотел увидеть вас.
– Целый год нормально сидел в Амстердаме, а тут неожиданно захотел?
– Не разговаривай так с… – только начала Катя, но отец молча прервал ее взмахом руки.
Он выпрямил спину и прочистил горло.
– Послушайте, вы уже год живете здесь одни.
Вернее, Мона и раньше жила, она уже взрослая. А вот ты, Лиза , еще несовершеннолетняя. Ты должна жить со мной…
– Я ничего тебе не должна после того, что ты сделал.
– Ты ведь понимаешь, что это был несчастный случай. Нельзя же всегда жить прошлым.
– А ты понимаешь, что этого можно было избежать? – Лиза повысила голос, но отец продолжал говорить все так же спокойно.
– Я не заставляю навсегда уезжать из Фризенвейна, просто в Амстердаме смогу дать тебе достойное образование. Я приглядел тут участок для ведения бизнеса.
Это мой подарок на твое восемнадцатилетие. К тому моменту, как это место обустроят, ты повзрослеешь и прочувствуешь вкус работы. Тогда и переедешь обратно.
– А ты не слышал, что дарить подарки заранее нельзя?
– Все будет оформлено на тебя в день рождения. Сразу после завтрака, хочешь того или нет, я отвезу тебя туда.
Вены на шее Лизы вздулись от злости. Она вцепилась в край стола, словно собираясь опрокинуть его на отца. Катя поставила разогретую пиццу, салат, молоко и сэндвичи. Отец поблагодарил дочь и положил себе всего понемногу.
– Ешь, почему ты сидишь? – спросил он заботливо.
– Да пошел ты!
Она выскочила из-за стола и, не оглядываясь, убежала. Мужчина так и остался сидеть с поднятой вилкой.
Лиза лежала на кровати в своей комнате, уткнувшись лицом в большую мягкую подушку, и этим напоминала мне диснеевскую принцессу. Я начала разглядывать комнату: разбросанные диски, книги, одежда, рваные плакаты на стенах, куски которых валялись на полу; задернутые шторы и неубранная постель. Комната настоящего меланхолика. Просто в голове не укладывалось: меланхолия и Лиза.
– У тебя такой бардак.
– Ну, спасибо, Капитан Очевидность.
Она отвернулась.
Из-за беспорядка я не могла усидеть на месте: мысли метались, и ни одну из них было не поймать. Моя мама говорила: что у человека в комнате, то у него и на душе. Но это было правдой лишь отчасти. В моей комнате всегда царил порядок, но в душе властвовал хаос.
Я начала раскладывать все по местам. По крайней мере, поднимать вещи с пола. Здесь были и школьные учебники, и диски с «Голодными играми» и «Гарри Поттером». Ничего удивительного для Лизы, ведь это одни из самых популярных фильмов за всю историю человечества. А вот наличие этого фильма в «скромной» коллекции дисков ввело меня в легкий ступор.
– Тебе нравится «Титаник»?
Я обернулась к девушке. Она лежала на кровати и наблюдала за мной, опершись на подушку.
– Нет, сопливая драма. Но мне нравится момент, когда все умирают.
– Зачем же тебе тогда диск?
– Это Кати.
Ну да, конечно. Я не смогла сдержать ухмылку и положила диск в стопочку на столе.
– А ты смотрела? – заинтересованно спросила Лиза.
– Нет, не смотрела.
– Хо-хо! Серьезно?
– Отец не разрешала мне смотреть этот фильм.
Я с горечью вспомнила былые дни. Они были серыми и скучными. В сериалах у детей бурная жизнь, но в реальности все подростковое бытие состоит из школы, колледжа, ора родителей из-за неубранной комнаты и проблем с учебой. А, и еще несчастная любовь. Как же я могла забыть о ней?
– Когда по телевизору показывали «Титаник», папа сразу переключал на спортивные телеканалы, а возвращался к фильму ближе к концу, когда все умирали. Помню один случай. Я не смогла сдержать слез и спряталась за диваном, чтобы поплакать, папа сидел и равнодушно продолжал смотреть, а потом переключил на политическую передачу.
Короткая исповедь вызвала ощущение опустошенности. Один из черных гробиков моих воспоминаний, которые я так тщательно старалась захоронить, вдруг раскрылся. Теперь он растворился, а вместе с ним часть груза, что лежал на сердце.
Взгляд Лизы стал задумчивым.
– А почему ты пряталась за диваном?
– Мне не разрешали плакать. Мама ругала за это постоянно. Я была очень сентиментальным и ранимым ребенком.
– У тебя жуткие родители.
– Знаю. По крайней мере они старались быть такими. – Я продолжила маленькую уборку. – Кстати, а как зовут твоего отца?
– Бертольд…
Мы услышали приближающиеся к комнате шаги. Возле дверей стояла Катя. Волосы уже заплетены в косу, а вместо халата – серое домашнее платье.
– Ты собралась?
– Дверь закрой, – сквозь зубы процедила ее сестра .
Катя молча вышла.
Лиза вскочила с кровати и подошла к шкафу. Она стянула с себя футболку и бросила ее в сторону. Я машинально потянулась к ее одежде и подняла с пола. От нее веяло теплом, пахло чем-то особенным и необычным – это был запах тела Лизы. Резкий, но приятный. Она стояла отвернувшись, словно поддразнивала меня, демонстрируя свою оголенную спину и бедра, плотно обтянутые серыми джинсами. Падающий свет очерчивал каждый мускул на ее теле. Придавал коже нежно-бежевый оттенок, а волосам – цвет пшеницы.
Я была не в силах отвести восхищенный взгляд от Лизы. Прошла всего пара секунд, но для меня они, наполненные любованием, растянулись на несколько часов. И я была готова смотреть дальше.
Лиза нашла в шкафчике подходящую кофту. Вид девушки в ней заставил что-то внутри меня всколыхнуться. Подобные чувства я испытывала ранее, только когда фантазировала о наших отношениях.
Вещичку эту и кофтой-то назвать сложно: рукава до локтя из сетчатой ткани, как и часть, начинавшаяся чуть ниже сосков. Лишь грудь прикрыта квадратным куском бледно-голубой ткани. Торс фактически оголен.
– Ты пойдешь со мной? – вывел меня из раздумий голос Лизы .
– Да, конечно.
Мы спустились. Возле ворот уже ждало такси. Лиза пропустила меня в машину первой.
Минут десять машина двигалась по знакомым улицам, проехала мимо моего дома и свернула направо. Дальше я уже не наблюдала за происходящим снаружи. Ранний подъем дал о себе знать – мы сидели и зевали.
Не знаю, сколько прошло времени. Я была на грани сна и уже не могла мыслить ясно.
– Приехали, – выдернул из дремы голос водителя.
Мистер Бертольд протянул ему деньги и попросил подождать. Взмахом руки он повелел дочери выйти.
– Вот и это место. Отличный вид!
Мы вышли. Я еще долго протирала глаза, не веря тому, что видела. Это мой любимый пригорок!
Бертольд не упустил возможность пофантазировать перед дочкой , чтобы пробудить в ней интерес:
– Здесь мы построим большую двухэтажную гостиницу для приезжих, установим фонтан, сделаем ресторан…
Я чувствовала себя так, словно меня ограбили. Опять. Приятные воспоминания и эмоции, испытанные тут, медленно покрылись трещинами, готовые разлететься на тысячу осколков. И каждый раз, когда отец Лизы гордо перечислял, что он собирается здесь построить, эти трещины разрастались все сильнее.
Лиза без капельки заинтересованности слушала Бертольда и смотрела под ноги – даже слегка колыхающаяся на ветру трава была для нее занятнее отцовских планов.
– И в итоге… – не мог угомониться мужчина.
– Я все понял! Эх… спасибо тебе за этот чудный подарок, папа! – Явный сарказм.
Отец постарался проигнорировать тон дочери :
– Строительство займет полгода, не меньше. Это если говорить о проекте и его частичной реализации, без внутреннего обустройства.
– Зачем ты решил построить эту махину в такой глуши? Сюда не так много гостей приезжает.
– Неправда. Я заранее изучил спрос на номера в местной гостинице и поспрашивал жителей по поводу приезжих и их отношения к новым местам для отдыха. Результат превзошел все ожидания. Плюс я договорился с рекламными компаниями.
Меня поражали настойчивость и предусмотрительность отца Лизы. О таком папе мечтают все! Не каждый год родитель дарит тебе бизнес, стоимостью превосходящий пожизненную среднестатистическую зарплату в Амстердаме. Мой отец фиг что оставил бы мне в наследство. Да и подарков мне не дарил, как и мама. За эту заботу я и начала уважать мистера Бертольда. Но! Реализовать его планы на моем любимом месте казалось дикостью не только по отношению ко мне, но и к пригорку в первую очередь. Это преступление против природы!
– Ты довольна, дочь моя? – радостно спросил мужчина с чувством выполненного долга, а на лице так и читалось: «Какой же я отличный папочка! Теперь она точно станет относиться ко мне хорошо».
– Нормально.
Ответ убил меня второй раз. Такие планы, и всего лишь «нормально»? Да Лиза просто не ценит, что имеет.
«Кто бы говорил».
Выражение уверенности на лице мужчины треснуло, как банка с кипятком. Он поправил воротник и направился к машине договариваться с водителем.
Лиза подошла ко мне и спросила:
– Тебя что-то беспокоит?
– Это место… Я очень люблю его.
– И ты, естественно, не хочешь, чтобы его осквернили? – заинтересованно спросила она.
– Конечно же, не хочу! Только представь: этот пригорок так прекрасен. Идеальное место для того, чтобы остаться наедине с собой. А его хотят испортить, построив большое здание! Зачем?
Я так эмоционально и громко высказала свое мнение, что меня должны были услышать мистер Бертольд с водителем. Лиза даже не дрогнула.
– И как же ты собираешься остановить стройку?
– Я не знаю…
– А я знаю. – Лиза улыбнулась, и в моей душе зародилось сомнение. – Если тебе так сильнохочется спасти пригорок, я могу попросить отца построить здание в другом месте.
– Правда?
– Но! – Ах, вот то, что меня ждало, когда речь шла о чем-то нужном! – Я ничего не делаю просто так.
– И чего же ты хочешь?
Хитрая улыбка на лице Лизы стала шире. Она показала мне три пальца.
– Три желания. Три действия, и твое любимое местечко спасено.
– А в чем же заключаются эти действия?
– Они довольно легкие, так что ты справишься. Можешь приступить к ним прямо сейчас.
– Но я же не знаю, что делать.
– А у тебя есть выбор? Откажешься – твое местечко погибнет. Согласишься – оно спасено. Ты просто должна сделать для меня три вещи.
Выхода нет. Лиза искусно играла на эмоциях и говорила до ужаса сладким, но в то же время ядовитым голосом. И я поддалась ее чарам.
– Хорошо, согласна.