Глава 16
Если раньше я не показывалась Лизе из-за того, что испытывала к ней неприязнь из-за случая с учительницей, то теперь просто сгорала от стыда, как комета в атмосфере.
Бывают такие моменты, которыми хочешь поделиться с другими. Выплеснуть свои эмоции и получить от собеседника хотя бы сочувствие. У меня не было человека, которому я смогла бы излить душу. Никита? Я старалась не трогать его. Наши отношения испортились.
А время все текло. Время моего пребывания на Земле. Время, отведенное на исправление ошибки, стоившей жизни. Чем больше дней проходило, тем сильнее я убеждалась в недостижимости цели. Лиза стала слишком далекой для меня. Она и раньше была неизведанная, как планета у далекой звезды. Я навоображала всего о ней, даже толком не узнав ближе. В какой-то момент мне захотелось, чтобы Лиза уехала отсюда навсегда и увезла мою надежду на спасение, но… я умру от тоски по ней прежде, чем настанет сороковой день.
Однажды Никита пропал. Без следа. Без слов. Без намеков. Забрал телефон, ушел и не вернулся к вечеру. Меня одолевала тревога. Он не просто хотел побыть наедине с собой. Что если его час настал и он убежал, дабы тихо уйти, как это делают кошки?
Я бросилась в город. Всю ночь скиталась по улицам в поисках Никиты. Луна едва-едва обрамляла уголки зданий, фонари горели вдоль тротуаров, но сам Фризенвейн был мертв.
Я пробежала мимо своего дома. Ночью он выглядел более зловещим, нежели днем.
Самое вероятное объяснение происходящего – Никита исчез. Его сорок дней прошли. Но почему же он не попрощался со мной? Он не посчитал меня достойной узнать об этом или же просто не хотел устраивать трагедию? Но ведь вся жизнь человека – это трагедия, как ни взгляни. Чтобы стать счастливым, нужно делать то, что приведет к этому счастью. Чтобы стать несчастным, достаточно вообще ничего не делать.
Рассвет приближался. Надежда найти Никиту умирала во мне быстрее, чем солнце вставало над городом. Я проходила мимо своей школы. Она еще спала под розоватым небом.
Небо… крыша… Никита!
Я бросилась к лестнице на стене здания и начала подниматься наверх. Руки пачкались в ржавчине, скользкие подошвы кед несколько раз подводили. Я забралась на крышу. На краю напротив меня стоял Никита. Он держал в руках телефон и не сводил с него взгляда.
– Когда-то одному парню понравилась девушка . Она была красива, симпатична всем, потому что у нее была чистая душа и рядом с ней было легко. Он плакал по ночам, боясь к ней подойти и услышать отказ. Он занимался вокалом, учителя пророчили ему большое будущее,
родители поддерживали, но он пропускал мимо ушей их слова. Считал, что они говорят это из жалости. Он зависел от мнения окружающих. Завистниц. Верил их критике. Однажды этот парень решил дать им отпор, за что его опозорили перед всем классом, поведав о его сокровенных секретах. Парень рассказал обо всем родителям. Они не поверили. С тех пор он был один, но в нем жила любовь к самому прекрасному человеку. Парень записал прощальное видео, пошел навстречу судьбе и… услышал отказ. Эта девушка была его последней надеждой на жизнь.
– Нет, Никит, я…
– Мое настоящее имя – Вадим. – Он сделал несколько шагов ко мне навстречу. – Я не виню тебя за то, что ты не испытывала ко мне того же, Ир. Ты – не моя «вторая половинка». Ей была та самая девушка , приходившая на могилу. Она заметила меня, но мне удалось убежать.
– Почему же? Ведь у тебя был шанс спастись.
– Ценой ее жизни? – Никита повысил голос и тут же замолчал.
– Что?
Он отвернулся. Я подошла к нему и развернула к себе лицом. Он плакал. По красным щекам стекали слезы, губы и подбородок дрожали.
– Никит, что случилось? – тихо спросила я, придерживая его за плечи.
– Прости, Ир, – жалобно обратился он. – Я… я врал тебе!
Никита разрыдался сильнее. Он склонил голову и спрятал лицо в ладонях, а его волосы липли к мокрым щекам.
Во мне разгоралась тревога. Чем дольше тянул Никита, тем жарче она становилась.
– В чем? В чем ты мне наврал? – Я повысила голос.
– Нельзя… – прерывисто произнесл он. – Нельзя спасти «вторую половинку» и воскреснуть за сорок дней.
– Что?.. – Мое сознание рухнуло.
– Для того чтобы воскреснуть, нужно не спасти человека, а… а… убить его! – Он бросился мне в объятия и громко закричал. Его дрожь передалась мне, взбудоражила мозг.
Я должна убить Лизу. Убить, чтобы спастись самой.
К глазам подступили слезы. В горле уже встал ком, лицо искривила гримаса. Я не выдержала. Зарыдала Никите в плечо, крепко обнимая его за спину. Мы стояли на краю крыши и плакали. Кричали и завывали от досады, от отчаяния, утопившего нас в своих пучинах.
Я обречена на исчезновение. Убийство Лизы – больше, чем убийство человека. Если я сделаю это, то, воскреснув, вновь покончу с собой, не выдержав угрызений совести.
Слезы отступали. Мы успокоились, чувствуя пустоту. Смотрели друг другу в глаза, ловили каждый момент, прожитый вместе, старались растянуть его до бесконечности, пусть и осознавали – конец близок.
– Мое время пришло, – прошептал Никита.
Я понимающе кивнула в ответ. Вновь безумно захотелось плакать, но он остановил меня:
– Ир, я хочу, чтобы ты была счастлива. Не знаю, какое решение примешь в итоге, но… если вдруг сможешь сделать то, чего не смог сделать я, знай: всегда поступай так, как считаешь нужным. Ты особенная. Не слушай других. Не поддавайся их мнению. В мире всегда найдутся те, кому ты не понравишься, кто будет завидовать. Лишь после смерти я понял, насколько был глуп, слушая других, поступая так, как им выгодно.
Он прикусил губу и поднял мокрые глаза к небу.
– Мне стоило бы сказать: «Я всегда буду с тобой».
– Так скажи, пожалуйста.
– Я не хочу врать.
С каждой секундой небо освещалось тысячами светлых лучиков, которые превращали его из темно-синего в розовое. За спиной Никитой показалось солнце. Наши объятия становились крепче. Я наивно надеялась, что тем самым удержу его, сломаю правила и оставлю с собой.
Но Никита исчезал. Его образ переливался при свете, как журчащая вода на камнях. С каждой секундой от меня медленно отрывали нечто важное. Адская боль. Я чувствовала ее телом и душой. Из-за нее тряслись руки, кружилась голова. Я никогда не испытывала подобного, и врагу не пожелаю испытать – ужаснее пытки не существует.
Никита отпрянул от меня, нежно погладил по щеке. Наши губы едва соприкоснулись, но он остановился.
– Твое сердце принадлежит другому человеку, но все же сделай правильный выбор и… воскресни за сорок дней.
Он улыбнулся и исчез у меня на глазах.
Я упала на колени. Потеря близкого человека раздавила меня окончательно. Весь мир, все обстоятельства против меня. Я никому не нужна. Я опять не ценила то, что имела. Опять не сделала ничего из того, что намеревалась сделать. Опять совершила роковую ошибку.
Не знаю, сколько просидела там на коленях. Ноги онемели, стали ватными. Я открыла глаза и увидела то, от чего сердце облилось кровью. Белая роза. Она осталась после Никиты. Белый – цвет красоты души, ее чистоты. Такая молодая роза, только-только распустившая белоснежные лепестки. Без колючих шипов, с пышными листьями, со свежими корнями.
Я прижала эту розу к себе и вновь заплакала.