Глава 13
Когда я проснулась, то не увидела Лизу на кровати. Она была аккуратно заправлена, а окно раскрыто нараспашку. За ночь комната выхолодилась, одеяло уже не спасало. Я оделась и бесшумно вышла. Где-то внизу работал телевизор, слышались торопливые шаги и голоса:
– Опять опаздываешь!
– Да плевать.
Из кухни показалась Лиза с рюкзаком ядерно-зеленого цвета. Такого, что его без труда можно было увидеть за километр.
– Как спалось? – неожиданно воодушевленно спросила она, и от этого приятного, даже немного звонкого голоса на душе у меня потеплело.
– Хорошо, спасибо.
Тут из кухни выглянула изумленная сестра с мокрой тарелкой и полотенцем в руках.
– С кем ты разговариваешь?
– Со стеной.
Я аккуратными шажками поплелась за ней, чтобы ни одна доска на лестнице не скрипнула подо мной. Лиза достала из шкафа черное пальто до колен, которое безумно шло ее образу: серый свитшот с широким горлом, обтягивающие темно-серые джинсы с дырками и черно- серые кеды. Опять почти все серое. Да, я обречена по жизни натыкаться на этот цвет!
Лиза пристально посмотрела на меня и открыла дверь. Намек понят – я вышла из дома первой, а следующей – Лиза, провожаемая бесконечными наказами заботливой сестры.
– Ты в школу? – начала я разговор, когда мы оказались за пределами двора.
– Да, в этот гадюшник. Ненавижу его!
– А где твой отец сейчас?
– Не знаю, с утра уехал куда-то.
И тут произошло то, чего мы так стесняемся, когда оно случается, допустим, на уроке в гробовой тишине, – у меня заурчало в животе. Мне вдруг стало так стыдно, что лицо запылало. И этот звук только усилился от ухмылки .
Она остановилась. Пошарила в рюкзаке и вытащила что-то, завернутое в плотную пищевую бумагу.
– Бутерброд. Он свежий, так что ешь.
– Но ведь…
– Ешь.
– Спасибо.
Признаюсь, я даже не собиралась отказываться от такого предложения. Единственное, что меня волновало, так это то, как выглядело поедание бутерброда со стороны, пусть здесь никого и не было. Я представила маленькую бабушку, выходящую из-за угла, а мимо нее пролетает откусанный бутерброд. Была старушка – и нет старушки.
Мы дошли до частной старшей школы «Мишниль». При жизни я всегда старалась обходить стороной это заведение. Дело даже не в учениках, которые спокойно курили за углом и торговали наркотиками, а в отталкивающей энергетике самого здания. Оно настолько вобрало дух своих детишек, что учащиеся из других школ и близко не желали к нему подходить.
Сейчас за воротами царил беспредел: двое подростков набросились на третьего и пинали его ногами на земле, пока тот закрывал лицо руками; три девушки стояли в сторонке и курили, пуская дым; где-то у стенки целовалась пара.
Лиза заметила, как сильно изменилось выражение моего лица при виде всего этого. Я стояла, слегка прищурив глаза, нахмурив брови, и даже не заметила, как бешено оскалилась.
– Это школа для детишек богачей, которые живут не во Фризенвейне, поэтому здесь все вольны делать, что вздумается.
– А учителя?
– Они даже боятся заходить в класс. Пусть им и платят гораздо больше, чем в других школах, некоторые уходят. Сложно выдержать такое.
– Какое?
– Так, сегодня должно быть кое-что особенное на уроке английского…
Прозвенел звонок. Ни один ученик даже не шелохнулся, не двинулся на занятия. Все продолжали заниматься своими делами. Мы с Лизой первыми зашли в здание. Парни заинтересованно оглядывались ей вслед.
В классе все было обустроено так, что первая парта начиналась не от уровня дверей, а с середины помещения, гораздо дальше от учительского стола, чем обычно. На доску, которая занимала полстены, был выведен слайд с текстом с проектора у потолка. Лиза села за предпоследнюю парту у окна и сразу закинула ноги на стол. Я встала рядом.
В кабинет зашла высокая девушка в черной юбке-карандаше и белой блузке. Волосы собраны сзади в маленький пучок. Она старалась вести себя спокойно, даже когда парни начали свистеть и в голос восхищаться ею. Было видно, что она немного нервничает.
– Здравствуйте, класс!
В ответ посыпались неразборчивые слова, из которых я разобрала только «Доброе утро».
– Вижу, все на месте…
– Мисс Абида, а у вас есть парень? – заигрывая, спросил какой-то ученик. Класс дружно захихикал, пока девушка не ответила:
– Я обязательно отвечу тебе на родительском собрании.
– Какая вы дерзкая, – отозвался Джесси… Стоп, Джесси? Почему я раньше его не заметила? – Мы знаем, вы одиноки.
– Моя личная жизнь вас не касается. Зато меня интересует, выполнили ли вы домашнее задание, – сдержанно продолжала она.
Джесси встал из-за стола. Походкой решительного мужчины он двинулся с тетрадкой в руке к мисс Абиде. Парень небрежно бросил ее на стол. Она проглотила это и как ни в чем не бывало взяла тетрадь.
Мне было искренне жаль эту девушку. Она была красива, скромна и явно умна. И не заслуживала подобной жизни, работы и отношения к себе.
Лиза продолжала сидеть с ногами на парте. По её равнодушному взгляду я поняла, что такое происходит не в первый раз.
– У тебя тут сделано не все, – заметила Абида.
– Я единственный в классе, кто вообще что-то делает, – прошептал ей Джесси в самое ухо.
Послышались смешки.
– Да я знаю, что вы все… не учите, – наверное, перед последними словами должно было следовать «идиоты», ибо это определение подходило идеально.
– Какой у вас красивый кулончик… – Джесси протянул руку якобы к украшению, но я увидел, как пальцы цепляются за воротник.
– Что ты делаешь?! – вскрикнула девушка.
Абида вскочила. Пуговицы полетели с блузки в разные стороны, а ворот распахнулся. Девушка постаралась прикрыться, но за ту малую секунду все, даже я, успели разглядеть ее серый, с серебряным отливом бюстгальтер.
Все засмеялись. Так громко, что гогот слышался во дворе и за его пределами. Уверенное выражение на лице Абиды разбилось, как фарфоровая статуэтка о каменный пол – вдребезги.
– Замолчите!
Я могла представить, что она испытывала. Ей пришлось спрятаться за столом, прикрывая руками грудь. Девушки и парни подбегали к ней и делали фото, кто-то снимал видео.
В тот момент я испытала самый сильный приступ ненависти в своей жизни. Злилась не столько на этих уродов, сколько на себя и свою слабость. Если бы я могла касаться других, то, не раздумывая, впечатала бы Джесси в стенку.
Лиза продолжала сидеть на своем месте, не проронив ни слова. Джесси вытащил из-под стола Абиду и начал отрывать ее руки от груди. Одобрительная улыбка засветилась на лице Лизы.
Абида кричала, умоляла их остановиться. Она плакала, пыталась вырваться, а хватка Джесси становилась сильнее.
Неужели никто, кроме этих тварей, не слышит ее? Неужели никто не хочет помочь ей? Или все намеренно не вмешиваются, давая подросткам оторваться по полной, чтобы они от скуки не ушли вместе с деньгами?
– Ну, и как тебе зрелище? – довольно спросила меня Лиза.
– Почему ты не остановишь их?!
– Потому что мне нравится наблюдать за этим.
Что-то в моей душе сломалось. Этим чем-то была надежда на нормальную Лизу. Того, кто не стала бы сидеть сейчас сложа руки. Ее ужасный характер сменялся ежеминутно. Двуличность – самое страшное, что может быть в человеке. От такого можно ожидать чего угодно.
– Ты… – Не вспомни я о любви к Лизе, даже к такому гнусной, просто ужасной, высказала бы ей все, что думала.
Но решила приберечь силы для другого. Я подбежала к толпе со смартфонами, на которых уже запечатлелись мучения Абиды. Ее черные волосы распустились, локоны лежали на груди. Один парень схватил ее за волосы, и Абида вскрикнула от боли.
Все стояли, увлеченные зрелищем. Они не видели, что происходило за их спинами. А там была я. Со стулом в руках. Мне уже плевать, что они подумают. Я прошла сквозь одну девушку, чтобы встать поближе к парню, таскавшему Абиду за волосы. Кто-то успел закричать: «Что это?!».
Поздно. Я с размаха ударила стулом обидчикапо голове. Он отлетел к доске и упал без сознания. Девушки завизжали, увидев, как по лицу парня побежала кровь. Джесси испугался не меньше и отбежал к окну. Все кинулись врассыпную, пока Абида оправлялась после пережитого. Я стояла возле нее и теперь отчетливо видела заплаканное, перемазанное тушью лицо. Абида решила, что моей следующей жертвой станет она, и поспешила отползти подальше. Я поставила стул на пол и заметила, как на меня смотрит Лиза. В ее взгляде читался восторг. Восхищение тем, что я наплевала на правила и показала себя людям. Но это было еще не все. Я взяла со стола маркер и подошла к доске.
Все видели, как на ней слово за словом появляется: «Больше никогда не трогайте своих учителей и людей, которые не сделали вам ничего плохого, иначе вас настигнет та же участь, что и его». Стрелкой я указала на парня, лежавшего у доски в крови.
Я слышала за спиной шум и перешептывания. И гордилась своим поступком. Намеренно делая громкие шаги, дабы усилить эффект, подошла к окну и выпрыгнула из него. Приземление оказалось таким, словно я просто сделала очередной шаг.
Лишь сейчас в голову пришло осознание произошедшего, но меня не мучило чувство вины ни перед кем. Я не жалела о содеянном. Этот парень заслужил свою участь. Выходит, и Лиза заслуживает того же?..
– Ира !
Я отбежала от школы уже на квартал и наблюдала за тем, как ко мне приближается Лиза.
– Это было что-то! – воскликнула она, расплывшись в улыбке.
– Ты могла сделать это и сама. – Я отвернулась и продолжила путь. Сейчас у меня не было ни малейшего желания общаться с ним.
– Стой-стой! – Лиза загородила мне путь. – Ты произвела такой фурор! После того как ты ушла, все стали извиняться перед Абидой. Кто-то даже на колени перед ней упал.
Я еще никогда не видела Лизу такой воодушевленной, радостной и эмоциональной.
– Почему ты ей не помогла?
– В смысле?
– Ты сидела и наблюдала за тем, как над ней издеваются.
– И что с того? Они все равно не сделали бы с ней ничего плохого, наверное. Зато получилось отличное зрелище!
Меня трясло от злости. Лиза выглядела настоящей негодяйкой, и этот образ сводил на нет всю мою любовь к ней. Она рассыпалась на тысячи крупинок, стремительно иссякала, как песок сквозь пальцы. Лиза, как человек, умирала у меня на глазах. Место любви заняло закономерное отвращение. Даже смотреть на нее стало противно.
– Отойди, – рявкнула я, оттолкнув её.
На мгновение в глазах Лизы промелькнула обида. Улыбка исчезла с лица. Она снова догнала меня.
– Вау, не думала, что такая неудачница, как ты, способна на дерзость. Мои дружки никогда не сделали бы ей ничего плохого, а вот я – вполне, поэтому и сидела сложа руки. Поверь, если бы начала действовать…
Договорить Лиза не успела. Я врезала ей по лицу. Она не удержалась на ногах, упала на землю и схватилась за голову. Терпение достигло своего предела, и лишь где-то в уголке сознания тихий голос разума шептал: «Что ты наделала?». Но он был в сотни раз слабее того ощущения свободы и облегчения, которое я испытала при ударе.
– Аха-ха-ха-ха! – безумно смеялась Лиза, увидев на ладони кровь, шедшую из носа. – Вот это да. Неожиданная эволюция в развитии Ирины, ха-ха!
Я вытащила из кармана платок и бросила его Лизе.
– Надеюсь, когда ты успокоишься, поймешь свою ошибку и чувство вины вновь настигнет тебя. Сегодня ты доказала, что являешься ужасным человеком. Твой поступок затмил все хорошее, что ты сделала.
Лиза словно не дышала, вслушиваясь в каждое слово. С широко распахнутыми глазами она смотрела на меня, не обращая внимания на кровь, стекающую к губам. Я склонилась перед ней, бесчувственно всмотрелась в ее глаза, сквозь которые видела отражение все того же восхищения. Но теперь оно смешалось с испугом.
– Ты плохой человек, Лиз. Просто отвратительный.
С этими словами я ушла, оставив ее сидеть на земле.