Пепельное сердце Кризалис

Погода была и впрямь не из удачных: ледяная вьюга и колючий ветер промораживали до самых костей. Казалось, никакое пальто не способно спасти от этого холода.
Двигаясь вперед, Кризалис внимательно осматривалась: лужайки и деревья окончательно оголились, не оставив на ветвях ни единого листочка. Ветер завывал со свистом, бросая в лицо колючие хлопья снега. В деревне воцарилась мертвая тишина — даже вечно играющие ребятишки попрятались по домам, стремясь поскорее укрыться в тепле. «Смогу ли я вообще отыскать лавку с одеждой, если на улице нет ни души?» — промелькнуло в мыслях.
Кризалис едва не поскользнулась: под ногами было сыро и крайне скользко, снега навалило в избытке. Меньше всего ей хотелось подхватить менингит, учитывая, что волосы еще не просохли до конца. Хоть корни и были сухими, влажные кончики прядей неприятно холодили шею.
Спокойными, размеренными шагами, прикрывая лицо от порывов ветра, Кризалис с грехом пополам заметила здание. На вывеске красовалось нелепое: «Скупай да вдаль убегай!». Она замерла как вкопанная. На лице отразилась целая гамма эмоций — от искреннего удивления до холодного презрения.
«Какой идиотизм... Неужели так сложно придумать что-то разумнее?»
Спрятав лицо в ладонях на мгновение, Кризалис направилась к дверям. Тусклый свет внутри давал надежду, что лавка все же открыта. Демонстративно кашлянув и не желая пачкать руки, она коснулась кончиками пальцев деревянной створки и дважды отрывисто постучала. Звук вышел глухим и требовательным. Девушка замерла, выпрямив спину и сложив руки на груди в ожидании, пока этот «храм торговли» соизволит ей открыться.
— Он вообще работает? — пробормотала она.
Стоило ей развернуться и сделать пару шагов прочь, как послышался звук приближающихся шагов.
— Наконец-то, — Кризалис слегка повернула голову и холодно взглянула на торговца.
На порог вышел молодой парнишка лет шестнадцати. Он был ниже нее примерно на два сантиметра — около ста семидесяти. У Кризалис уже вошло в привычку мгновенно сканировать каждого встречного, отмечая и рост, и возраст.
— А... здравствуйте, добро пожаловать в мою лавку...
— Неважно, — отрезала она. — Просто дай мне теплую черную шубу и какую-нибудь подходящую одежду. Поскорее.
Парнишка заметно растерялся, но поспешно отступил вглубь помещения:
— Х-хорошо, пойдемте. Вот, смотрите: у нас есть шубы, платья, шапки...
Кризалис его почти не слушала. Её взгляд приковал комплект, который идеально ей подходил: шуба, высокие сапоги и плотное зимнее платье. Склонив голову набок, она едва заметно улыбнулась:
— Я возьму это.
Переодевшись в раздевалке, она вышла к прилавку. Уплотненное черное платье из матовой ткани сидело как влитое, совершенно не сковывая движений. Поверх была наброшена длинная черная шуба с густым белым мехом и глубоким капюшоном. Завершали образ высокие белые сапоги на шнуровке — идеальный вариант для горных троп.
Продавец потерял дар речи, не в силах отвести взгляд. Кризалис накинула капюшон, почти скрыв лицо, однако от него не укрылся её высокомерный, ледяной взор.
— Ты цену посчитаешь? Или намерен отдать мне это даром? — её голос прозвучал в привычном властном тоне.
— А... д-да, сейчас! — парень бросился к кассе. Слышно было, как защелкали костяшки счетов. Смущенно опустив глаза, он уставился в пол, но даже там невольно засмотрелся на её новые сапоги. — В общем... с вас два золотых и двадцать серебряных.
Кризалис заглянула в кошелек — монет там было еще предостаточно. Достав пять золотых, она небрежно бросила их на стол.
— Вот. Серебра у меня нет, так что будь добр принять золото.
— Но... я не знаю, можно ли так... — пролепетал он, едва дыша от волнения.
— Можно. По крайней мере, пока рядом нет взрослых — всё законно.
Кризалис хитро улыбнулась краем губ и приставила изящный палец к губам.
— Т-сс... Считай, это будет твоим первым секретом на работе.
Она резко развернулась на каблуках. Подол тяжелого платья эффектно взметнулся, на миг открыв белизну сапог. Кризалис пошла  к выходу,даже не глядя на звенящий колокольчик,холодный воздух ворвался в лавку прежде, чем парень успел хотя бы моргнуть.
— До свидания... — донеслось ему вслед.
Теперь погода была не страшна. Теплая шуба и плотное платье надежно защищали от вьюги. Кризалис ускорила шаг и вскоре заметила конюха.
— Повезло.
Она подошла к нему почти вплотную:
— Добрый день.
— Куда уж добрый, — буркнул тот, вопросительно глядя на гостью. — Холод, метель, сырость... Вам что-то нужно, барышня? Конь для езды или, может, повозка?
— Мне будет достаточно одной лошади. У вас найдется та, что выдержит этот мороз и...
— Не думаю, — перебил конюх. — Вы меня простите, но что же вам дома не сидится в такую-то темень?
— Вы меня тоже простите, — Кризалис уперла ладонь в бок и чуть склонила голову, — но это не ваше дело.
Конюх фыркнул, но спорить не решился:
— Ну, раз не мое, так не мое. Но если что случится в горах — попомните мои слова! Идемте в конюшню, там есть несколько быстрых жеребцов. Вам коня или лошадь?
— Лошадь.
Внутри конюшни пахло сеном и нагретыми телами животных. Кризалис медленно шла вдоль стойл, пока не остановилась у одного из них. В отличие от остальных, эта кобыла просто... спала.
— Она чья-то? — Кризалис указала на нее пальцем.
— А, эта... Да ее никто никогда не берет. Думаем уже зарезать.
— Что?
Конюх невольно отшатнулся — взгляд девушки потемнел так неестественно, будто глаза налились кровью.
— Ну вы не поймите превратно! Лошадь вечно бунтует, скидывает всадников, жеребят не приносит, да и болеет часто. Какой от нее прок?
— Я выбираю её.
Не желая слушать возражений, Кризалис вышла на улицу. Конюх, вздохнув, вывел животное следом.
— Ох, странная вы...
— Сколько с меня?
— Да одной серебряной хватит, — махнул он рукой. — Все равно бы завтра пустили на мясо.
Кризалис бросила ему золотой:
— Другой нет. И приготовьте седло и яблоки, будьте добры.
Вскоре кобыла стояла перед ней. Она выглядела тускло: некогда красивая белая грива казалась безжизненной, хотя сама лошадь была редкого золотистого окраса. Кризалис ласково коснулась её морды:
— Не бойся. Больше тебя никто не обидит.
Стараясь не пугать животное, она аккуратно взобралась в седло. Лошадь лишь на секунду фыркнула, но сопротивляться не стала.
— Видать, смирилась с судьбой, — кивнул конюх. — Благодаря вам поживет еще. Удачного пути, леди.
— Прощайте.
Кризалис пустила лошадь вскачь, и золотистая грива смешалась с летящим снегом. Прошел час, но лошадь, вопреки словам конюха, вовсе не выглядела уставшей. Путь привел их к широкой поляне, зажатой в тиски древних гор. Здесь ветер затихал, создавая пугающую, глухую тишину.
Внезапно лошадь замерла, навострив уши. Тишину разрезал звук, от которого по коже пробежал мороз — низкое, вибрирующее, тихое, едва слышное рычание. Оно доносилось из неизвестности: то ли из-под земли, то ли с самых вершин.
Кризалис крепче сжала поводья. Это был не волк. И даже не медведь.