Утерянная вера

В прошлом она самый страшный кошмар всех измерений, дочь вырывательницы сердец Коры и Румпельштильтцхена, сводная сестра Злой Королевы и Злой ведьмы, а сейчас заложница Питера Пэна в скале «Череп».

По всем меркам того времени Фрея Забини была весьма необычным ребенком. Взять хотя бы ее необычную внешность. Глаза, что светились особой кровожадностью и жаждой власти придавали ее молодому, красивому лицу еще более специфичный вид. А еще она была ведьмой. Юной, жестокой и коварной, а любимым ее хобби было — вырывать сердца. Что не удивительно с такой родословной. Она была настоящим чудовищем с десяти лет, когда вырвала первое сердце своей няни, которая отругала ее за шоколадные крошки в постели. Сила доставшаяся ей слишком рано погубила властолюбивое сердце, которое даже после рождения ребенка не раскаялось. Но больше всего ей нравилось играть со своими жертвами. В невероятно жестокие игры, где главной ставкой была их жизнь. «Тот кто жульничает некогда не выигрывает» — какая же это была глупая фраза. Фрея жульничала, выигрывала, убивала ради своего удовольствия, а если жертва обладала магической силой забирала ее себе.

Фрея Забини — была настоящим бедствием всего Зачарованного леса, каждая вторая семья пострадала от ее рук и семья Палмеров не стала исключением. С ними она поступила самым ужасным способом, не убив никого из семьи принесла в их дом ужас. Она создала дьявола, которого мы сейчас именуем как Питер Пэн.

И сейчас дочь алкоголички Маргарет и безумного охотника Дерека идет по кровавой дорожке. Розы с которых стекает кровь — невинные души, которые погубила дьявольская парочка. А замок святилище и убежище коварной ведьмы, которое по неверлэндским меркам пустует уже не один век, а по земным семнадцать лет. Не одна живая душа не вступала на путь в прямом смысле выстланный из крови и человеческого праха, ни одному Потерянному мальчику и даже Питеру Пэну не было сюда ходу. Было любопытно всем, что скрывается за жуткими стенами кровавого замка, но никто не смел приближаться к нему.

Чем ближе Ханна подходила, тем громче каркали вороны. Они не были похожи на ворон и вообще было сложно сказать, что это именно они, потому что у них не было не перьев ни мяса…подойдя к порогу замка Ханна поняла, что над ним летали скелеты птиц…

Джеймс не успела коснуться двери, как она отварилась. Отовсюду доносились страшные вопли — такие ужасные, молящие о пощаде, что Ханне вновь подумалось, что у нее слетела крыша. Как только она вошла в замок Фреи дверь за ней тут же захлопнулась, что заставило вздрогнуть, а сердце биться чаще.

Огромный зал, в котором преобладал красный цвет. Зигзагообразная мраморная лестница вела вверх, на стенах многочисленные портреты одной и той же женщины. Черноволосой, с злым лицом и горящими голубо-зелеными глазами. Но ее лицо казалось Ханне смутно знакомым, а по телу вдруг пробежался табун мурашек. Нет. Это какое-то дежавю, абсурд. Она не могла знать эту женщину.

. Засохшие цветы в вазах, разрастающийся плющ, клубы пыли и паутина на стенах и полу. Помимо лестницы ведущей куда-то вверх сосуществовало три двери. Над каждой была какая-то замысловатая фраза.

«Нас убивают собственные воспоминания» — гласила первая, на глазах Ханны внезапно появившаяся надпись.

Над второй появилась фраза: « А гордецов их гордость»

Над последней, правой дверью появилось: «Но все мы ищем утерянную веру»

— Кто ты такая? Как ты смогла разрушить заклятье? — голос раздался с лестницы.

На ней стоял невысокий, миловидный и светловолосый юноша с сердитым выражением лица.

— Я Ханна Джеймс, — представилась шатенка, — о каком заклятие собственно речь? Я просто во…
— Фрея? — парень внезапно оказался прямо перед Джеймс от чего та попятилась к двери, пытаясь нашарить пистолет в заднем кармане, — эти глаза… Фрея!
— Я…я Ханна…не знаю я ни какой Фреи…- мямлила Джеймс, когда поняла, что Питер отобрал пушку, — мне это…ну…пора!

Джеймс попыталась толкнуть дверь, но у нее ничего не получилось…

— «Черт! Черт! Черт!»

Pov Ханна.
.
Внезапно на его лице расползлась широкая ухмылка. Очаровательный, немного одержимый, но симпатичный парень в секунду стал мне противен.

Он облизнул нижнюю губу.

— Не хорошо врать, Фрея — он усмехнулся и взял меня двумя пальцами за подбородок от чего я дернулась, — ты всегда умела притворятся, строить из себя невинную овечку, а потом вонзать кинжал прямо в спину. И теперь ты врешь…почему? Пэн нашел твой выводок? Я прав? Пророчество сбылось и Пэн забрал твою силу?

Я не понимала ни слова. Что несет этот сумасшедший?

— Ну, что же ты…как ни родная. Я Гленн. Помнишь? Тот самый Гленн, которого ты заточила в этом чертовом замке, заставляя каждый день проходить через испытания и боль? Помнишь, как ты заставляла меня, раз за разом смеялась, когда я вновь переживал свое прошлое?! Помнишь, как я кричал от боли? От моральной, физической? А потом ты меня целовала, обещала мне…пустые обещания. Нужно было вырвать тебе твое гнилое сердце. А я не смог. Потому что любил тебя. А ты обманула меня, предпочла этому… Пэну, — фамилию Питера он буквально выплюнул и с каждым словом сжимал подбородок все сильнее, что мне казалось, что там что-то хрустнуло, — ты хорошо выглядишь, я бы тебя даже не узнал, но эти глаза полные боли, жестокости, в твоих светлых глазах столько тьмы. Как ты умещаешь ее в себе?

Внезапно я почувствовала обиду. По словам этого Гленна, Фрея была еще тем чудовищем, но я то тут причем? Меня зовут Ханна. Я не Фрея! Я не злая, я не такая как она… И с каждой минутой это походило на какой-то дешевый спектакль. О каком выводке он говорит? О ребенке этой женщины? Что за пророчество?

— И как только ты поняла, что Пэну нужна лишь твоя сила ты прибежала ко мне. К твоему верному рабу. Гленну Дьябло. Только за эти столетия я поумнел. Я закончу свои страдания, увидев твои.

Из кармана штанов он начал что-то доставать. Я нервно взглотнула увидев как при свете свечей что-то блеснуло. Я думала, что это был клинок, но это был какой-то кристалл…

— Знаешь что это, милая? — Гленн приложил камень к моему лицу, но я не ответила, потому что была уверенна, что он сам пояснит, — конечно знаешь. Это кристалл в котором заточены самые тёмные воспоминания Неверлэнда. Твоего обожаемого Питера.

— Я войду в твой разум, — с этими словами он приложил камень к виску, — и уничтожу его. Каждого можно сломать, Фрея и хоть ты всегда была стойким солдатиком, бесчувственным чудовищем, убийцей, настоящей мразью…но сначала…

Он сделал то, что я явно не ожидала. Он накрыл мои губы своими страстно и властно целуя. Мне было бы не так противно, если бы он не был конченным психом и не собирался меня прикончить с помощью какой-то стекляшки. Я прикрыла глаза и начала так же требовательно отвечать. Постепенно он углубил поцелуй засунув мне в рот свой язык и как-то по-хозяйски начал иследовать его. Пришлось подыграть и чуть ли не визжать от "удовольствия". Шикарно. Он расслабился, я запустила руки в его блондинестые волосы и сжав его волосы в своем кулаке ударила коленом его меж ног и укусила за губу, потом не отпуская волосы нагнула и со всей дури ударила по своему колену. Парень простонал от боли, скрючился в три погибели. Я оттолкнула его от себя и с размаху ударила по лицу. Что-то хрустнуло. Похоже я сломала ему нос…

Гленн покачался из стороны в сторону пытаясь остановить кровотечение и унять боль в паху, но запнувшись об собственную ногу с громким «бах» упал и ударился головой об мрамор. На белоснежном покрытии расплылось багровая лужа. В кулаке он все еще крепко сжимал кристалл. Дьябло был в сознании, когда я отбирала у него камень с воспоминаниями Пэна и пытался мне помешать. Пришлось еще раз ударить его. Его глаза сначала закатились, а потом он отключился. Не смотря на то, что Гленн мерзавец очень надеюсь, что он не сдох. Ведь если так посудить, то бедняга ни в чем не виноват. Он просто находясь здесь не одно столетие сошел с ума.

Стекляшка в моих руках, теперь нужно скорее выбираться с этого дурдома. Толкнула дверь.Ее заклинило. Она не открывалась. Черт…что мне делать? Что делать, когда он очнется…ну или не очнется?
Скрип.

Я оглянулась. Первая дверь отварилась. Она вела на улицу?

Конец Pov Ханна

Зрение не обмануло Джеймс. Это действительно была улица. Правда не те неверлэндские заросли, деревья с толстыми стволами и разнообразием птиц и животных. Это были улицы Сторибрука…

Время суток определить невозможно. То ли поздний вечер, то ли глубокая ночь, ведь башня с часами давно остановила свой ход. Сколько себя помнит Ханна они некогда не работали. В полном недоумении шатенка бродит по улицам. Городок всегда казался ей чужим, сейчас же она лишь лишний раз в этом убедилась.

Люди проходят мимо и вовсе ее не замечают. Ханна видит Мери Маргарет Бланшер, милую учительницу начальных классов и хочет с ней поздороваться, но ей отвечают полным игнором. Джеймс удивленно вскинула брови и фыркнув пошла дальше. На пути встретился доктор Арчибальд. Когда-то Ханна ходила к нему на прием.

— Привет, Арчи!

Мозгоправ просто прошел мимо. Ханна почувствовав прилив злости круто развернулась и догнав его схватила мужчину за плечо, но рука прошла сквозь него, словно она была каким-то призраком…

Джеймс показалось, что ее сначала будто облили кипятком, а потом засунули в живот целый пакет холодных кубиков льда. Арчи весело болтал с своим старым другом Марко, но они ее не замечали.

Ханна услышала чей-то жалобный визг. Сердце сжалось, а ноги сами понесли к источнику жалобного звука.

— Гектор! Пожалуйста…не надо!

Ноги принесли Джеймс в тёмный переулок. Самый страшный район Сторибрука где ошивались «Шакалы». В любом поселке, городе есть такие ребята, которые считают что им все можно. У них крутые тачки, самые лучшие девушки, а еще они самые жестокие и кровожадные убийцы. Таким был Гектор. Самый страшный кошмар для Ханны Джеймс.

Парень, чьи волосы перекрашены в синий цвет крепко прижимает шатенку к гаражу и проводит своим грязным, проколотым языком по ее шее. Кусает ее оставляя багровые засосы. Она даже не пытается вырваться, лишь дрожит как осиновый лист. Его похотливые, грязные руки лезут под короткую, школьную юбку.

— Полно, Ханна, — он гадко усмехается, — это не наказание, а поощрение. Ты хорошо выполнила свою работу. Убрала с дороги этого предателя. Миллса, — с этими словами он требовательно впивается в ее губы.

Он вскрикивает. Пощечина. Джеймс укусила его за губу и сейчас пытается сбежать.

— Ну уж нет! Иди сюда, шлюха!

Попытки сбежать тщетны. Он берет ее за волосы и отбрасывает в сторону мусорных баков с такой силой, что она сильно ударяется головой об железо. Он поднимает ее и начинает бить головой об гараж.

— А вот это наказание!

Ханна наблюдая за всем этим заливается слезами. Она кричит. Ей ужасно больно. Она не хотела переживать это вновь, но самое ужасное, что чем больше Гектор бил прошлую Джеймс, тем у нынешней больше болела голова.

Из кармана он достал нож и делал на ее теле надрезы. Никто не слышит ее криков, потому что изверг заткнул рот грязной тряпкой, которую подобрал с мусорки. Нынешняя Джеймс чувствует привкус помоев во рту, на теле появляются кровоточащие раны.

— Хочу…хочу…- она хватается за голову, — хочу чтобы это все закончилось!
— Нет! Нет! Нет! Умоляю! — в унисон кричат прошлая и нынешняя Джеймс, но Гектор их не слушает.

Он грубо входит в нее порвав нижнее белье. Не давая привыкнуть он двигается быстро и жестко при этом сжимая ее горло и получая истинное удовольствие от ее сдавленных криков. Он буквально долбит ее, словно она ничего не значащий кусок мяса. В принципе для Адамсона она и была таковой. Игрушкой для удовлетворения своих сексуальных прихотей.

Наша Ханна Джеймс чувствует ужасную боль и валится на холодный асфальт, по ней проезжает машина, но она конечно этого не чувствует. Она думает лишь о том, как же ей страшно и больно. Она ненавидела Гектора Адамсона, который изнасиловал ее, подсадил на наркотики. Она по-настоящему боялась его. Он разрушил ее жизнь.

Пространство разбивается на тысячу маленьких кусочком и мозаикой собирается в другое. Грязный частный дом, где воняет перегаром и сигаретами. По всюду валяются шприцы, кровавые бинты, пакеты с наркотиками, пустые банки из-под пива и бутылки из-под другого алкоголя. Обшарпанные стены. На диване крепко держат связанную пятнадцатилетнюю шатенку и синеволосый вкалывают ей что-то в вену. Она сначала просит прекратить, но потом ее глаза закатываются. Тело увязает в эйфории и кайфе.

Семнадцатилетняя Ханна Джеймс все чувствует, вновь испытывает и вскоре распластавшись по полу тупым взглядом смотрит в потолок. Приглушенно светит одна единственная лампочка, а глаза закрываются от чувства кайфа, одновременной боли. Ее вновь изнасиловали и вновь подсадили на наркотики. Но ощущения притупляются и она чувствует себя мёртвой. Ей уже все равно. Свет в конце туннеля. Ханна умерла.

Она зашла в первую дверь, которая гласила «Нас убивают собственные воспоминания»…

*

Питер заинтересовано смотрит на бессознательно тело и вертит в руках свои воспоминания. Состояние в котором была Ханна оставляло желать лучшего. По всему телу, словно по ночному небу были усеяны ссадины, царапины, ужасные гематомы. Разбитая губа, сломанный нос, стертые в кровь коленки и пальцы. На животе у девушки заживали многочисленные шрамы. Шрамы были буквами из которых можно было составить два слова: «Собственность Адамсона». Следы от веревки на кистях и ногах, следы удушения на шее.

— Что с ней случилось? На ней живого места не осталось! — недовольно причитала Тинкер заботливо обрабатывая раны, — зачем ты так измучил бедную девочку?!

Заинтересованность тут же сменилось на раздражительность.

— Я конечно не самый воспитанный мальчик на этом острове, но я этого с ней не делал, — хмыкнул Пэн, — я нашел ее возле замка Фреи.
— Да ну? Тебе напомнить, что ты сделал с бедняжкой Изобель? — фыркнула она.
— Она сама была виновата. Нарушила мои правила, а я этого не люблю. Но знаешь, что я больше всего ненавижу? — Пэн не дал времени ответить, а потом процедил, — когда меня начинает воспитывать бескрылая фея! Молча выполняй свои работы, иначе будешь выглядеть живописней Ханны.

Бел недовольно стиснула зубы, но все-таки замолчала. Ей не хотелось опять быть наказанной.

— Оповестишь меня, когда она очнется, — кинул Пэн собираясь покинуть дом на дереве.
— Ты же можешь ее исцелить. Почему ты этого не делаешь?

На лице Питера внезапно расползлась дьявольская улыбка.

— Не лезь в нашу игру, Тинкер. Тебе же лучше будет.
— При таких травмах…она умрет…
— Вот и отлично. Свою работу она все-равно выполнила, — пожал плечами Питер и тут же исчез.

Блондинка стиснула зубы.

— Нет! Я не дам тебе умереть! Слышишь, Ханна? Ты будешь жить! Обещаю!

В это время Питер Пэн проник в скалу «Череп» и на глазах черноволосой женщины уничтожил единственную ниточку, которая могла бы ее спасти из плена. Он сжал в руках кристалл с своими мрачными воспоминаниями и он расколовшись превратился в феолетовый дымок, который растворился в воздухе.

— Теперь ты обречена.
— Чудовище… — процедила Фрея сжимая железные прутья.
— Не забывай дорогая. Ты сделала меня таким, — Пэн рассмеялся, — теперь ты будешь жалеть, что не умерла. Что же. У меня и без тебя дел по горло. Прощай.

Питер растворился в клубах зеленого дыма оставляя ведьму в гордом одиночестве, когда в ее голове уже созревал и цвел план мести. Возмездие свершится. И пусть сейчас стоит множество преград, но не в это ли их очарование? Разве самая кровожадная ведьма за всю историю бы насладилось мучениями бывшего любовника достались бы они ей так легко? Конечно нет. Фрея терпелива. Она выждет нужного момента и нанесет удар. Как известно месть это блюдо, которое подается холодным...