Сирота
Прошлое — наш неизменный спутник по жизни. Многие считают и не без оснований, что именно оно сделало нас теми, кто мы есть. Питера Пэна — самым страшным злодеем всех времен и народов, Ханну Джеймс — безродной гордячкой, которая до конца не может понять даже саму себя, Фрею Забини — тираном Зачарованного леса и всех остальных измерений, а Белфайера…сиротой. Белфайер был сиротой при живом отце и никто не мог его заменить. Ни не в меру заботливая Малия Райли-Барри, ни парни с улицы. Какое-то время парень пытался заглушить боль алкоголем и девочками, но боевая подруга Малия быстро вправила воришке мозги. И Бей стал меняться. Он решил подарить ту заботу и любовь, которой не было у него одной девочке, которая обрела в его лице брата и защитника, хоть и без Бея у нее их итак было трое. Но и здесь его ждало полное фиаско и хоть он понимал, что его вины здесь нет ему было очень-очень больно. Так, что порой хотелось сдохнуть. Боль от потери Ханны Джеймс была настолько сильной, что ему хотелось лезть на стены и вырывать волосы с корнем.
Поэтому отпраздновав свои восемнадцать Бей покинул Сторибрук. Он не мог видеть, как подруга, которую он считал больше чем подругой разрушает себя, но и помогать он ей не торопился…и он действительно не знает почему. Почему он не взял ее за шкирку и не надавал подзатыльников? Почему в вытрезвитель Ханну отправила семья Райли-Барри, а не он? Почему Джеймс встала на ноги без его помощи? Бей не знал. Он и вправду не знал, потому что…струсил. Он действительно побоялся показаться заботливым, любящим, что ужасно глупо и только теперь, когда возможно потерял ее навсегда он это понял. Ее украли, забрали у него, а Бей ее так легко отдал, словно она ничего не значила. Он предал ее, как и остальные. Как предала ее мать, как предал Гектор. Он стал тем трусом и предателем, который заботится лишь о собственной шкуре. Он стал своим отцом…
— Я уверен в том, что оно…так…- теперь Нил, а не Белфайер раздвигает книги на полках, роется между ними и нащупывает в глубине что-то твердое, — да! Мел мы нашли!
Парень с гордым и довольным выражением лица вытаскивает с книжных полок чёрную коробочку с большим красным рубином.
Блондинка внимательно смотрит на изображение в книге и сверяет его с коробкой, которую нашел Кесседи.
— Похоже это она, — кивает Мел, — но почему когда рылась я там было пусто?
Нил хмыкнул.
— Отец не мог без власти, а значит не мог без магии. Мне кажется у него осталось немного волшебства, которое он потратил на защиту своих магических артефактов, — пожал плечами парень, — некогда не думал, что-то чему он меня учил, когда-нибудь пригодится.
— Нужно быстрее валить от сюда. Голд может прийти в любую минуту.
— Если он не за твоей спиной, дорогуша, — внезапный, хриплый голос произносится сзади, когда звенят колокольчики оповещая, что пришел новый покупатель.
Он зажимает горло Малии своей тростью и хищно оглядывает пространство останавливаясь взглядом на…
— Бей?
— Здравствуй…отец…
Глаза в глаза. Румпель внешне изменился, но его душа… Нил по-прежнему видел как она черна, а главное…безнадежна.
— Отпусти ее! Слышишь?! — но Румпель не двигался с места, — СЕЙЧАС ЖЕ!
Кесседи перешел на крик. Румпель вздрогнул и с неохотой отпустил блондинку. Та переведя дух тут же отбежала к другу плотно прижимая к себе книгу. Старина Румпельштильтцхен проводит взглядом по обложке.
«Хроники Неверлэнда»…
— Сынок…я так долго искал тебя…куда ты собрался?
— Я иду спасать свою подругу и ты мне не помешаешь!
Мистер Гол слабо улыбается. Внешне Бей изменился. Повзрослел, и возмужал, но все еще остался тем же недолюбленным, брошенным маленьким мальчиком. Голду было очень больно вспоминать тот день, когда он бросил своего драгоценного сына на произвол судьбы. Он плохой отец с этим не поспоришь. Но каким бы он ужасным человеком не был, он его любил, только похоже Бей его разлюбил…ему так показалось и из-за этого сердце сжалось, так будто в него вкололи шприц с ядом.
— О чем ты, сынок?
Бей делает уверенные шаги в сторону отца и замирает в паре сантиметров от него.
— Уйди с дороги, папа. По-хорошему прошу.
— Куда ты собрался?
— К нашему старому-доброму другу. К Питеру Пэну в гости.
Глаза Румплея тут же расширяются.
— Даже не проси! — прошипел он, — не позволю! Ты понимаешь куда ввязываешься?!
— Очень даже хорошо, папа. Я уже там был, ах да…ты же этого не знаешь,. А знаешь почему? Потому что тебя не было со мной, когда я попал к Пэну на остров, когда строил планы побега, когда меня приютила семья Дарлинг, которые заменили мне семью…тебя!
Глаза- щелочки Тёмного засверкали от слез, которые вот-вот польются. Белфайер был ужасно обижен на него и давил на больное место.
— Бей…
— С дороги.
— Прости меня…
— Я прошу по-хорошему.
— Даже не проси! — Тёмный внезапно схватил Бея за плечи, но тут же у него закатились глаза.
Посыпались осколки. Тёмный упал в обморок, но Бей успел подхватить его и аккуратно уложить на пол. Перед ним стоял высокий брюнет с вазой, точнее то что от нее осталось в руках.
— Эрл?
Юноше на вид было лет 15-16, с достаточно острыми клыками, непослушными, чёрными как смоль взъерошенными волосами в чёрной толстовке и заплатанных где только можно брюках. Его правая бровь была рассечена. Старый шрам после драки с Гектором Адамсоном за честь своей сестры. Светло-голубые глаза светились жаждой к приключениям. Не смотря на то, что он был самым младшим из всех находящихся в лавке Мистера Голда его взгляд был самым нахальным и слегка…совсем чуть-чуть безумным…
— А вы думаете, что я бы оставил свою сестру? Еще чего, — хмыкнул Эрл Джеймс, — а теперь пока старый мудак не проснулся погнали спасать Ханну.
— Но…
Малию перебил голос Эрла.
-Да, кстати. Это я стащил из запасов Гектора. Волшебный боб или как там его?..
Белфайер и Малия уставились на светящееся семечко, которое Эрл вытащил из заплатанных карманов брюк.
-Но отткуда ты?..- мерзавец не дал блондинке договорить и вновь ее перебил.
Правнучка Джеймса Барри нахмурилась. Эрл некогда ей не нравился. Был слишком нахальным для своего возраста, бабником, но нужно отдать ему должное. Эрл всегда защищал ее лучшую подругу и сестру по совместительству. Только из-за кровного родства с Ханной Мел еще не запустила в него что-нибудь тяжелое.
— Ханна не могла уйти просто так. Без соплей, — усмехнулся Эрл доставая из другого кармана помятую записку, — в общем здесь она написала целую поэму. Говорит, мол, без нее нам всем будет лучше. Идиотка, — последнее слово он выплюнул, — я сначала подумал, что она решила с собой покончить, но потом понял, что это не в ее стиле. Она всегда призирала суицидников и даже если бы захотела гордость все-равно бы не позволила ей отступится со своими принципами, а потом…в общем я подслушал ваш разговор в кафе и все понял.
— Но ведь это бред? — высказалась Малия, — ты серьезно сразу повереил?
— Конечно, — совершенно серьезно произнес Эрл, — пусть сестренка в жизни не признается, но ее первой любовью был Питер Пэн…точнее сказка о нем. Она всегда мечтала попасть на этот остров, даже окно открывала в надежде, что он прилетит нас и спасет от взросления и…мамы, но потом… — Эрл поморщился. Ему было очень неприятно вспоминать, как старшая сестра вся в крови и в слезах еле дошла до дома на дрожащих ногах, — в общем когда связалась с «Шакалами» сожгла все сказки, особенно Барри. У нее был психоз. Она кричала, сама чуть не подожглась. Тогда я еле уговорил ее пойти к Арчи на прием. Она утверждала, что она нормальная, но…- Эрл тяжело вздохнул, — без Арчи она бы действительно слетела с катушек.
Нил почувствовал, тяжесть в животе. А ведь если бы он был рядом все могло сложиться совсем по-другому…
— А Майкл? Льюис? — наконец задала тревожащий ее вопрос Малия, — как же они? Без тебя они совсем пропадут. Я знаю, что ты любишь Миссис Джеймс. В отличии от Ханны вы все ее любите, но согласись… Ханна была единственным доходом, Маргарет пропьет оставшиеся копейки, и что твои братья будут делать? Побираться?
Эрл ухмыльнулся.
— Так ты не знаешь.
— Что именно?
— Реджина — ловкая тетка, — процедил Эрл и с более мрачным лицом заявил, — Лью и Майкл теперь живут веселенько. В детдоме. А я…от туда сбежал. Там отвратительно…
Бей с полным сожалением смотрел на Эрла, а Малия прикрыла ладошкой рот.
— Мне так жаль, Эрл. Миссис Джеймс ее…
-…Лишили родительских прав, — мрачно договорил старший из братьев, на его лице промелькнула тень боли буквально на секунду, а потом на лице вновь расползлась безумная улыбка, конечно фальшивая, но безумная, — хватит нытья, пора спасать нашу вечную проблему, пока…- он брезгливо осмотрел Тёмного, — крокодил не проснулся.
*
З
а последние пару дней на острове сон впервые пришёл ко мне. Всё вокруг белое. Кажется я нахожусь в комнате, но не чувствую пола под ногами. С одной стороны стоит черноволосая женщина, будто сошедшая с тех жутких портретов в замке. Я некогда не видела вампиров, но читала о них романы и смотрела фильмы и эта женщина с её восковой кожей пугающе подходила под эту расу. Она зловеще улыбается и манит меня к себе пальцем. С другой стороны стоит… Питер Пэн. Он не внушает большего доверия, чем вампирша. Всё тот же Питер с танцующими бесами в глазах и хищной полу-улыбкой полу-ухмылкой. Он не предпринимает не каких попыток заманить меня к себе, будто уже уверен, что я выберу его величество.
И он прав, я делаю шаг к нему на встречу. От неверлэндского короля я по крайней мере знаю чего стоит ожидать, хоть меня и не покидает чувство, что я добровольно иду прямиком в ловушку ловко сплетенную пауком Питером. Оглядываясь, вижу как женщина меняется в лице. Она злится и её глаза чернеют прямо у меня на глазах. Ускоряюсь и почти что бегу не переставая смотреть через плечо. Она поднимает руку и над ней образовывается красный шар. Дело дрянь.
Смотрю на Питера, а затылком чувствую нарастающей температуру, шар уже близко. На его лице расцвела привычная дьявольская ухмылка, которая бывает, когда все идёт по его плану.
Я тихо простонала от боли в секунду почувствовав, что шар настиг меня, как ломаются и крошатся все кости в теле, как сжимаются органы и как Питер Пэн вырвал моё сердце…
Приоткрыв тяжёлые веки я сразу увидела перед собой лучезарное лицо Тинкер Бел. Девушка мило улыбалась, голубо-зеленые глаза светились от счастья. И это тоже заставило меня улыбнуться, хотя сновидений было ещё то. Но все в порядке. Сердце в моей грудной клетке и не каких странных дамочек с огненными шарами не наблюдается. Но мое хорошие настроение вмиг улетело куда-то в стратосферу, стоило мне заметить зеленоглазого мерзавца, который оценивающим хищным взглядом проходился по мне облокотившись об косяк двери.
— Утро обязательно портить? — фыркнула я обращаясь к Питеру.
— Ну, прости, неженка, — издевательски хмыкнул Пэн, — что мне плевать на твоё настроение, к тому же сейчас не утро, а вечер и я надеюсь, что ты выспалась, так как тебе предстоит сложный день.
— Опять убить попытаешься? — съязвила я, — что на этот раз? Клетка с акулами? Жертвенное приношение индейцам?
— Всё гораздо проще, ангел мой, — пропел Питер совершенно игнорируя протесты Тинкер, лишь взмахнув рукой девушку отбросил назад, а сам он уселся на край дивана, — тебе наконец придётся признать себя тем, кем ты являешься на самом деле…
Я озабоченно взглянула на бедную девушку, которая встав постирала ушибленный затылок. Ненавижу его. Какой чёртов раз убеждаюсь, что ни будь у Пэна его магии — он никто. Не понимаю почему его все так боятся…
Я не успела дальше произнести и слова, как меня обволок густой зелёный дым. Когда он рассеялся я оказалась в лагере потеряшек. Я ни сразу поняла, что на мне другая одежда. Вместо моих недо-шортов и топа на мне оказались замысловатые тряпки на подобие которых носили здесь мальчишки. И плащ от которого пахло металлом и тухлятиной.
Как только парни заметили меня краем глаза один из них направился в мою сторону. Это был мой «лучший» друг, После Питера. Мать вашу, Теодор-Самооценка-До-Небес. Моё настроение было испортилось в конец. И первые слова Тео были:
— А ты живучая девчонка, — то ли восхищённо, то ли разочарованная произнёс он.
Мысль о том, что надо было целиться ему в лоб при нашей прошлой схватке неловко промелькнула в моей голове.
— Ты наверное голодная?
Я не успела ничего сказать, как мой живот ответил за меня издав жалобный, протяжный вой. Я не брала в рот и кусочка уже дня два и отдала бы душу за что-нибудь съестное.
— Иди за мной.
Теодор повел меня к костру над которым грелся котёл. Вода в нем булькала, а ветер разносил по воздуху кисло-сладкий аромат. Мне буквально сорвало крышу, когда Тео налил суп в деревянную чашку преподнося её мне. Ложек естественно не прилагалось, но они были и не нужны. Я почти что залпом выпила суп и была довольна, что меня никто не трогал минут десять, но счастье длилось не долго. Я услышала знакомую фразу…
— Поиграем?
Я тут же сжалась и попыталась спрятаться в необъятно большом плаще. Прошлая его игра закончилась тем что я пережила свои самые ужасные воспоминания и меня до сих пор передергивает.
— Ханна, Ханна, Ханна, — повторил Пэн моё имя три раза, я чувствовала что он прямо за спиной своим затылком, — ты же понимаешь, что некогда не спрячешься от меня?
На последнем слове он оказался прямо перед глазами.
— Ты же понимаешь, что у тебя нет другого выхода? Я всегда тебя найду.
— Он есть всегда, — фыркнула я, — и из двух вариантов я всегда выберу третий!
— Ну если ты такая строптивая, то что мне мешает прямо сейчас вырвать твои сердце? Будешь моей марионеткой.
Я вздрогнула вспомнив сон, и Питер заметив мимолетный страх на моем лице расплылся в садистской улыбке.
— Это биологически невозможно! , — заявила я, хотя абсолютно понимала, что на острове моих мучений и страданий возможно все, — если ты вырвешь моё сердце, то я умру.
— Хочешь проверить? — заиграл бровями Вечный мальчик.
— Нет…
— Вот и отлично, будь паинькой — с этими словами он облизнул нижнюю губу и поднялся на ноги я спрятал на острове твою подругу, — громко начал Питер, но заметив мой удивлённый взгляд добавил, — Тинкер Бел плохо себя вела и теперь она наказана. Чтобы вылечить тебя, Ханна, она истратила снадобье, которое изначально принадлежало мне. А я знаешь ли не люблю, когда трогают что-то моё. Будь то человек или вещь. И если ты не найдёшь её в течении двух часов она умрёт.
Только сейчас я заметила капельки крови на его костюме, которых ещё в домике Тинкер Бел не было. И что-то мне подсказывает, что эта кровь принадлежит фее. Тварина зелёная... Ненавижу Пэна.
— Разделитесь на команды. Чья команда найдёт фею первой те получат награду, остальные будут наказаны, а в случае если проиграет команда Ханны Джеймс, то их лидер будет убит. Всё справедливо, да, Джеймс?
Я поджала губы и закусила язык, чтобы не сказать ничего лишнего и не усложнить и так практически невыполнимую задачу. В прошлый раз, когда я разозлила Пэна меня чуть не изнасиловал конченный псих и не прикончил с помощью воспоминаний местного чудовища.
-Что же. Время пошло, разбивайтесь на команды и советую поторопиться. Тинкер сейчас так одиноко и страшно, ох… — издевался Пэн, — бедняжка…
Питер сверлил меня взглядом добиваясь ответной реакции и он ее получил. Правда камень, который я в него кинула он без особых проблем поймал.
— Где мое прошлое, мерзавец? — процедила я, — ты обещал!
— И я сдержу свое обещание, но сначала позаботься о жизни своей подружки. Ведь зачем воспоминания мертвому?
Я фыркнула и вскочив с места утянула за руки в лес отбивающихся от меня рыжих близнецов.
— Удачи, Ханна! Постарайся не умереть, мне так нравится с тобой играть! — услышала я ехидный голос в спину.
Ненавижу. Сволочь зеленая... Ненавижу зелёный...