Глава 27.
Храм Небесного дворца находился в четырех днях пути от императорской столицы на севере. Император вернулся во дворец поздней ночью после совершения обрядов в храме.
Главный евнух поспешно следовал за императором, направлявшимся в свои покои.
Евнух Ван сопровождал императора на север, но не смог войти в храм. Согласно правилам, он не мог прислуживать до возвращения во дворец, поэтому их встречи были краткими. Вернувшись во дворец, его сердце было неспокойно из-за событий, произошедших в его отсутствие.
Император, планировавший сегодня спать в своих покоях, сначала проигнорировал зов евнуха. Когда тот повторно попросил аудиенции, мужчина наконец впустил его, хотя и с недовольным выражением лица.
- ...Что он выпил?
Император отослал всех прислуживающих придворных. Сон Джэ, переодеваясь в одиночестве, стряхивал небрежно накинутое ночное одеяние и хмурился.
Евнух Ван подошел к императору, обнажившему верхнюю часть тела, чтобы помочь с одеждой.
- Докладываю, Кё Бин выпил джаанхон.
Мужчина, чье бесстрастное лицо излучало холодное высокомерие, холодно посмотрел на евнуха, поправлявшего его ночное одеяние. На его ледяном лице трудно было что-либо прочесть.
- И что, умер?
- Ваше Величество! Как можно говорить такие неподобающие вещи о наложнике из задних покоев... Кхм, нет, к счастью, его жизнь вне опасности. Говорят, если джаанхон не подходит организму, он не отличается от яда, но после выздоровления всё должно быть в порядке. Проблема в том, что восстановление идёт медленно.
Завершив помощь с одеянием императора, евнух Ван почтительно отступил. Он обеспокоенно осмотрел ночное одеяние, которое сам же аккуратно поправил. Его взгляд выражал беспокойство – в таком виде нельзя выходить за пределы покоев.
- И почему он это выпил?
- По дворцу и за его пределами ходят слухи, что Кё Бин, ослепленный жадностью, выпил снадобье, способное даже мужчину сделать способным к деторождению. Согласно тому, что передал Гамук, вдовствующая императрица предложила Кё Бин выбор: либо написать обещание покинуть дворец, поскольку он осознал своё положение, либо выпить джаанхон.
Император, слушая доклад евнуха, нахмурил брови.
- И он выбрал джаанхон, который мог оказаться ядом, вместо того чтобы уйти?
- Разве не могла бы семья Кё использовать своё влияние, чтобы аннулировать обещание или найти способ покинуть гарем? Смерть ведь не единственный выход. Немыслимо не исполнить обещание, лично написанное молодым господином семьи Кё. Да и сам уход из гарема таким способом он счёл бы отрицанием собственного обещания. Всё из-за чрезмерной гордости.
Император усмехнулся, бормоча эти слова.
- Этот ничтожный слуга выяснил, что до того, как вдовствующая императрица потребовала сделать выбор, Кё Бин, похоже, разгневал её. Он заявил, что, видя как императорская семья обращается с ним, род Кё в этом поколении больше не пошлёт своих отпрысков в наложницы... В ходе разговора, кажется, всплыло и упоминание о молодом господине семьи Му.
Сон Джэ, слушая слова евнуха, рассмеялся, сохраняя хмурое выражение. Наложник, который осмеливается перечить вдовствующей императрице, упоминая её родную семью – это уже за гранью смелости, это безрассудство.
- У него что, несколько жизней в запасе?
Сон Джэ не мог скрыть своего изумления. Покачивая головой, он тихо рассмеялся.
- Ваше Величество, как можно называть наложника из задних покоев "он"?
- Это мой наложник.
- Хоть это и так, но...
Даже император не мог позволить себе фамильярно принижать статус наложника. Евнух Ван размышлял, как передать сообщение, не задев императорского достоинства.
- Вдовствующая императрица встретила достойного противника.
- Ваше Величество!
Евнух Ван быстро осмотрелся по сторонам, выказывая явное неодобрение весёлым словам императора.
- Так что.
- Что?
- Раз не умер, в каком он состоянии?
Евнух Ван съёжился от неподобающего выбора слов императором, низко кланяясь. Сон Джэ оставался безразличным к жестам евнуха, непонятно перед кем извиняющегося.
- Докладываю, что он уже несколько дней лежит, охваченный жаром.
При этих словах евнуха лицо мужчины исказилось от раздражения.
- Кё Ён О после прибытия во дворец больше дней проводит больным, чем здоровым. Может, это потому что он рос как изнеженный молодой господин семьи Кё? За то короткое время, что он в задних покоях – всего-то полмесяца – он болел дольше, чем я за всё время пребывания во дворце.
- Возможно, тому причиной множество событий.
Евнух Ван почтительно ответил недовольному императору и поспешно склонился в поклоне.
- ...
В глазах мужчины, смотрящего на евнуха, мелькнул холод.
- Прошу прощения за дерзость.
- Сколько уже молодой господин Кё мучается от жара, что все так всполошились?
Император равнодушно бросил вопрос евнуху.
- Докладываю, восьмой день.
Направлявшийся к постели мужчина остановился. Восемь дней в горячке – случай нечастый.
- Ещё не умер?
- Докладываю, жив-здоров.
На жестокий вопрос императора евнух Ван ответил почтительно. Мужчина, шедший к постели, развернулся и потянулся за небрежно брошенным верхним одеянием. Евнух Ван поспешно подошёл помочь с одеждой.
- Проводить вас во дворец Кирюнг?
На слова евнуха мужчина лишь молча нахмурился.
❖ ❖ ❖
Во внутренних покоях дворца Кирюнг жаровни стояли с самого входа. Их разместили везде, где только находилось место. Даже для зимы их было чересчур много.
Тишину комнаты нарушало лишь потрескивание искр.
Кё Ён О, уже восемь дней страдавший от жара, казался безмятежно спящим, если смотреть со стороны. Лишь иногда его дыхание учащалось, но только и всего.
Даже когда его плечи подрагивали от периодически накатывающего озноба, Ён О продолжал тихо спать.
У Сон Джэ, войдя в комнату, где из-за жаровен было жарко как летом, несмотря на разгар зимы, глубоко вздохнул.
- Глупец.
От тихого голоса у Ён О, охваченного жаром, затрепетали веки и он открыл глаза.
- ...
Сон Джэ не мог понять, узнали ли его эти глаза или нет. Вероятно, узнали. Лицо, вздрогнувшее от испуга при виде него, беззвучно залилось слезами.
А затем, словно измученный жаром, он тут же уснул.
- Глупец.
Прозвучал над спящим лицом Ён О холодный голос.
❖ ❖ ❖
Мир, доносившийся до ушей, был странно тих. Ён О прильнул к незнакомому, удивительному теплу. Тело, обессиленное жаром и ознобом, ощущалось свежим. Руки и ноги, прежде дрожавшие помимо воли, теперь были легки и свободны от недуга.
Ён О медленно приходил в себя, погружённый в давно не испытанное умиротворение. Мягкое тепло, исходящее от щедрой и крепкой фигуры, обнимавшей его, словно уносило прочь его горести и усталость.
Он неосознанно прижался щекой к этому ласковому теплу. На губах, утопающих в этом тепле, появилась лёгкая улыбка.
Давно забытый покой был нежным и уютным.
Пробуждаясь от долгого сна, Ён О смахнул рукой жар у глаз. То, что он принял за жар, оказалось слезами, пролитыми во сне.
Может, ему приснилось что-то нехорошее, чего он не помнит?
Рука Ён О, вытиравшая слёзы, замерла. Он наконец осознал присутствие незнакомой фигуры перед собой.
Несмотря на всё произошедшее, Ён О был наложником. Наложнику из задних покоев разделить ложе с кем-то помимо императора означало лишиться головы.
Он мгновенно стряхнул с себя сон.
- ...!
Ён О тревожно всмотрелся вперёд. Он полулежал, опираясь на широкую крепкую грудь и сильные, но не грубые плечи. Подняв испуганный взгляд, он увидел словно нарисованную линию подбородка.
Это был император.
Увидев императора, Ён О испугался даже больше, чем когда понял, что заснул в чьих-то объятиях.
К счастью, даже когда ему было плохо и хотелось тепла, он не попросил помощи у других придворных или евнухов. Да и даже если бы он умолял, они бы все равно не помогли - живя во дворце, они строго соблюдают этикет.
Спящий мужчина был обнажен по пояс. Что было ниже - неизвестно, там все скрывало одеяло.
Ён О лежал в тонкой ночной рубашке. Она была не просто тонкой - насквозь просвечивающей, так что трудно было сказать, одет он или раздет.
Неудивительно, что на нем не было одежды — у него же была лихорадка. Пока растерянный Ён О метался в объятиях мужчины, длинная рука обвила его сзади и притянула к обнаженной груди.
- Ах!
Ён О поспешно уперся локтем, отталкивая руку, которая его обнимала.
Глаза императора, который спал словно нарисованный, плавно открылись. Его взгляд был на удивление ясным для только что проснувшегося человека.
- ...
Мужчина слегка нахмурился, глядя на Ён О, который в испуге пытался максимально отодвинуться, не выбираясь из-под одного одеяла.
В этот момент голову Ён О пронзила острая боль.
"Глупенький."
Сквозь затуманенное зрение всплыло воспоминание - красивое нахмуренное лицо, глядящее сверху вниз, и этот шепот. А потом потемнело в глазах, и что-то теплое коснулось лба.
Он не мог понять - это был сон или реальность, которую он не помнит? Когда он попытался вспомнить больше, голову словно пронзили ножом.
Одновременно в ушах зазвенело.
- Ух...
Сон Джэ поморщился, глядя на Ён О, который застонал, схватившись за голову. Было очевидно его раздражение. Ён О, игнорируя нарастающую боль, поднял взгляд.
Император приподнялся на бок и хотел что-то сказать, но остановился.
Глядя на него, Ён О заметил, как тот повернулся, и мельком увидел, что ниже пояса император совершенно обнажен. Увидев широко распахнутые глаза Ён О, император усмехнулся с видом "ну и ну".
- Кё Ён О.
Хотя ситуация привела Ён О в замешательство, в голове все еще был туман. Император же, проснувшийся позже него, выглядел абсолютно свежим, с холодным выражением лица.
Мужчина, который в их последнюю встречу говорил такие жестокие слова, теперь усмехался, глядя на Ён О свысока. Учитывая, сколько дней прошло с той последней личной встречи, сейчас следовало бы чувствовать печаль, стыд и унижение.
Но его взгляд против воли притягивало к прекрасному лицу мужчины, который смеялся, считая его ничтожным. Он не мог понять ни своего встревоженного состояния, ни бешено колотящегося сердца.
Пытаясь унять неспокойное сердце, Ён О произнес:
- Почему... вы здесь?