Глава 31.
Закончив говорить, Ён О отступил в тень дерева.
- Ах, что же делать? Чин Ми Ин, вы в порядке?
Одна из наложниц, наблюдавшая издалека, приблизилась с громким возгласом. В целом она выглядела элегантно и скромно, но в уголках её глаз таилась странная хитрость, когда она начала суетливо хлопотать.
Чин Ми Ин, которая до этого корчилась от боли, встала, прихрамывая.
- Я, я в порядке! Просто от неожиданного падения младшая сестра растерялась и устроила переполох.
- Чин Ми Ин.
Наложница, подошедшая чтобы утешить, удивлённо уставилась на Чин Ми Ин.
- Гвиби Мама, прошу прощения. Видимо, я неправильно всё поняла. Вы правы, разве могли бы вы меня толкнуть? Должно быть, вы меня не заметили и случайно задели, да и я, торопясь уйти, не разглядела вас хорошенько и допустила оплошность.
Чин Ми Ин неловко улыбнулась, оправдываясь.
- Вы уверены, что можете так резко вставать, Чин Ми Ин?
Спросил Ён О с озабоченным лицом.
- Да, конечно. У меня иногда бывают головокружения, и когда я столкнулась с вами, видимо, от этого и упала. Гвиби Мама, мне стыдно, что я не разобралась в ситуации и сразу начала обвинять ни в чём не повинного человека. Прошу простить меня.
Чин Ми Ин повторно признала свою вину и попросила прощения. Нын Со Ён, пытавшаяся создать атмосферу утешения для пострадавшей, медленно отступила.
- Какие прощения? Я тоже виноват, что не смотрел по сторонам.
Ён О ответил снисходительно. Говоря это, он заметил, как Нын Со Ён отступает после отчаянного кивка Чин Ми Ин, и как затем она бросает взгляд на Ки Би, стоящую поодаль.
Лицо Чин Ми Ин, пытавшуюся выдавить из себя улыбку, то и дело принимало плаксивое выражение. В её дрожащих руках была сломанная ветка дерева, которое так любила вдовствующая императрица.
Было трудно понять, входила ли в её план поломка ветки, или это произошло случайно.
- Позвольте младшей сестре ещё раз извиниться...
- Эту вину я возьму на себя, ведь я не смотрел по сторонам. Мне не впервой получать нагоняй от вдовствующей императрицы.
Ён О легко поклонился, забирая сломанную ветку из дрожащих рук. Дон Сангун, которая было успокоилась, видя, как неожиданно хорошо всё складывается, в растерянности посмотрела на Ён О, забирающего ветку.
- Мама.
Дон Сангун не смогла скрыть своего замешательства и тихо позвала Ён О.
- Гвиби Мама.
Чин Ми Ин была не менее удивлена.
- ...Кстати, почему вы называете себя младшей сестрой? Вы же на три года старше меня. Что за "младшая сестра" постоянно?
Ён О пробормотал это тихо, проходя мимо Чин Ми Ин. Его ворчание, похожее на разговор с самим собой, было достаточно тихим, чтобы услышать могли только Чин Ми Ин, её служанка и Дон Ён.
Лицо Чин Ми Ин, казалось, тронутое неожиданной ситуацией, моментально покраснело. Она лишь следовала дворцовому этикету в обращении к себе.
Поступив во дворец в довольно позднем возрасте и не получив особой благосклонности, её низкий ранг оставался для неё тяжким бременем. Откуда было знать Ён О, чей ранг повышался после каждой проведённой ночи после поступления во дворец, о затруднительном положении Чин Ми Ин. Казалось, можно было буквально видеть, как рушится вся благодарность, которую Чин Ми Ин испытывала к Ён О.
- Эх.
Дон Сангун, сопровождавшая Ён О, нарочито громко вздохнула. Тот обернулся на неё с выражением лица, будто спрашивая, в чём проблема. Взгляд Ён О тут же переместился на сломанную ветку в его руке.
Из уст Дон Сангун чуть не вырвался очередной вздох.
- Сильно достанется?
- Вы представляете, насколько вдовствующая императрица дорожит этой сосной?
Дон Сангун, будь у неё возможность, с удовольствием отвесила бы Ён О несколько подзатыльников. Будь это кто-то из служащих под её началом, она бы уже это сделала.
- Хоть и далеко, но на горе Ёнсан много хороших сосен. Может, если я пообещаю выкопать и привезти одну, она простит?
- Думаете, хозяин горы позволит их выкапывать?
Замечание Дон Сангун было верным. Ён О, который должен был ответить что-то вроде "да, верно" или "что же тогда делать", почему-то замялся с затруднённым выражением лица. После короткой паузы он сказал:
- Со мной всё в порядке. Всё равно живу во дворце и не пойду смотреть на горы, да и от отсутствия одного дерева с горой ничего не случится.
Дон Сангун на мгновение замолчала. В тишине, казалось, витало множество невысказанных слов.
Закончив размышлять, она уточнила:
- Гвиби Мама, у вас есть гора?
- Да.
- О таком нужно было сразу сказать! Что это за мужская мелочность - одно дерево. Скажите вдовствующей императрице, что можете выкопать хоть десять сосен, которые ей понравятся. Она будет довольна. Поспешите же!
Дон Сангун говорила с воодушевлением. Она прислуживала с небывалой почтительностью, обходя даже мелкие камешки, чтобы не помешать шагам Ён О.
В такие моменты она была очень понятным человеком.
❖ ❖ ❖
Вдовствующая императрица легко простила Ён О. Всё вышло так, как сказала Дон Сангун. Ён О вернулся во дворец Кирюнг лёгкой походкой. В противовес его приподнятому настроению, во дворце царила суматоха.
- Гвиби Мама, вы вернулись.
- Что случилось?
- Министр церемоний просит прощения перед главным залом.
Пока Чон Рю отсылала людей, Соха быстро объяснила. Нынешний министр церемоний (чиновник 3-го ранга) был четвёртым дядей Ён О по отцовской линии, живущим в столице.
Просить прощения перед главным залом означало, что проступок был немалым.
- Дядя? Что случилось в министерстве?
Ён О выпалил вопрос и тут же осёкся. Ни служанка Соха, ни он сам, будучи наложником, не могли знать, что происходит при дворе, да и зная, ничего не смогли бы сделать.
Соха слегка покачала головой.
- На совещании в главном зале Его Величество сильно отчитал министра церемоний по делу клана Кё. Поскольку он ещё не получил прощения Его Величества, перед главным залом...
- Мама!
- Гвиби Мама!
Ён О выбежал из дворца Кирюнг, не успев подумать. За ним последовал Дон Ён.
- Мама!
Император был абсолютным властителем. Для него не было ничего невозможного. Он мог наказать любого члена клана Кё и, если пожелает, даже казнить.
Не было ничего необычного в том, что кто-то из клана Кё подвергался обвинению и наказанию от императора.
Ничего не изменилось бы от того, что Ён О пошёл посмотреть на получающего выговор родственника. Он ничем не мог помочь, скорее только помешал бы. Но пока не увидит своими глазами, не мог поверить.
- Ваше Величество! Простите мою неверность! Ваше Величество, прошу снисходительно рассмотреть недостатки клана Кё!
На краю обширного двора перед главным залом раздавался охрипший голос.
- ...Ха, хаа, хаа...
Ён О стоял на краю территории наложниц. Изо рта вырывалось тяжёлое дыхание. От быстрого бега сердце колотилось так, будто готово было разорваться.
- Ваше Величество! Простите мою неверность!
Его внимание привлекало не столько внезапно нахлынувшая усталость, сколько печальные крики, доносившиеся издалека.
Дядя был без верхнего одеяния.
Поскольку просить прощения у императора в верхней одежде считалось неучтивым, он, видимо, остался в скудном одеянии. Хотя это и было требованием этикета для провинившегося, для благородного мужа появиться перед людьми без верхней одежды было таким позором и унижением, что нельзя было поднять голову.
В ушах Ён О звенел голос, срывающийся в мольбе о прощении, пока дядя стоял один на коленях, склонившись в пустынном дворе. Говорили, что в министерстве не было проблем. Но по какой причине дядя просил прощения и получал такое наказание, было непонятно.
- ...
Ён О стоял в оцепенении, слушая горестные крики дяди, просящего о прощении.
❖ ❖ ❖
Император послал евнуха только тогда, когда голос министра охрип настолько, что больше не мог издавать звуков.
- Господин, Его Величество говорит, что хорошо понял искренность министра и велит вам подняться. Он приказал вам заботиться о своей семье. Поднимайтесь же.
- Ваше Величество, я безмерно благодарен за вашу милость!
Министр выдавил из себя эти слова благодарности императору.
- Мама.
Придворная дама Дон едва догнала Ён О. После этого она несколько раз окликнула его приглушенным голосом. Ён О, делая вид, что не слышит зова, только дрожал сжатыми губами. До самого заката он стоял с таким оцепеневшим выражением лица, что, казалось, лучше бы ему заплакать.
Но больше оставаться здесь было нельзя. Придворная дама Дон осторожно потрясла Ён О за руку.
- Дядя!
Закричал Ён О, всё это время сдерживавший дыхание. Министр, который с трудом передвигался с помощью евнуха Со, оглянулся на границу между задним двором и главным залом.
Прихрамывая, он направился к Ён О.
- Мама!
На глазах министра, который держался стойко, хоть и с трудом, когда просил прощения перед главным залом, выступили слёзы.
- Вы... в порядке?
Проговорил Ён О, уже и сам заливаясь слезами.
- В порядке, ещё бы. Горло повреждено, но всё остальное цело. По сравнению с тем, как меня наказывал ваш дед, нынешний император милостив – простил ещё до заката.
От этой шутки министра лицо Ён О покрылось слезами.
Он поздравлял Ён О, когда тот стал наложником императора. Возможно, верил, что даже если племянник потеряет благосклонность, то сможет спокойно жить во дворце благодаря влиянию семьи.
- ...
Ён О не мог вымолвить ни слова. Губы не размыкались. Он не мог сказать ни "простите", ни бесстыдное "я сожалею", ни очевидное "это всё из-за меня". Казалось, будто горло сдавило что-то невидимое.
По сжатым губам непрерывно катились слёзы.
- Что же вы здесь стоите? Со мной и Кёфубу всё будет в порядке. Не беспокойтесь. Вы тоже должны быть здоровы, понимаете? Госпожа придворная дама, проводите Маму обратно в покои.
Хриплым голосом учтиво проговорил дядя. Вопреки своим бодрым словам, он то и дело вытирал слёзы, глядя на плачущего Ён О.
- Дядя, дядя...
Ён О оглянулся, когда придворная дама Дон повела его прочь.
- Я действительно в порядке.
Дядя помахал рукой оглядывающемуся Ён О. Хоть он и улыбался, его измождённое лицо щемило сердце.
Ён О продолжал плакать всю дорогу. Раньше он не считал себя плаксивым человеком. Скорее думал, что относится к тем, кто редко плачет. Но после прибытия во дворец он осознал, что на самом деле он человек, который очень много плачет.
Начавшиеся слёзы лились до глубокой ночи.
Все во дворце наложниц услышали новость о том, как Кё Гвиби вернулся в свои покои, заливаясь слезами. Слухи, распространившиеся во дворце наложниц, разошлись по всем уголкам императорского дворца.