Иллюзия свободы [Грехи отцов]

Три года назад.

— Перестань трястись, как гребаный осиновый лист, у нас даже не было времени ничего с тобой сделать. В отличие от тебя, твоя мать заслуживает хотя бы крупицы нашего уважения за упорство, забавно, твой ублюдок отец тоже хорошо известен. Ты точно их дочь?

Известный своей безграничной жестокостью и безумием, Невио Фальконе низко смеется, издевательски убирая прядь моих каштаново-рыжеватых волос с моего лица кончиком ножа. Животный страх волной проходит по телу. Я распахнула глаза, прижимаясь к холодному кирпичу, пытаясь слиться со стеной, просто чтобы не чувствовать его дыхания.

— Буду! — ощущая, как на глазах выступают слёзы беспомощности, выкрикнула я. — Я не понимаю тебя. О чём ты говоришь? Ты не смеешь так поступать со мной.

— Заткнись, меня раздражают твои крики, — он морщится, фыркая. Игнорируя его слова, я кричу, не понимая своего безрассудного поступка. Может быть, это для того, чтобы позлить его. — Или я дам тебе более интересную причину по-настоящему закричать, — он зарычал, заставив меня мгновенно захлопнуть рот.

Я лишилась дара речи. Безрассудство тотчас же сменился чувством глубокого отчаяния. Слабость разлилась по всему моему телу, колени задрожали.

Он встает, когда скрипит дверь и входят два других члена наших с мамой похитителей. Я больше не могу сдерживать слезы, они льются градом, и я вытираю их рукавом своей толстовки. Множество ужасных примеров того, что они могут со мной сделать, проносится у меня в голове. Все сцены убийства из книг мелькают у меня в мыслях за считанные секунды. Горький всхлип вырывается из моего горла. В то же время, я хочу ударить себя за такое унижение, ненависть внутри всколыхнулась теперь уже по отношению к себе, к своей ничтожности и слабости, я не должна показывать им, что они могут сломать меня, но всей моей выдержки хватило только на Невио Фальконе, я не думаю, что моей непоколебимости будет достаточно, когда эти три психопата соберутся вместе.

— Мы скоро отправимся в путь, — холодно сказал Массимо Фальконе, заствив меня вздрогнуть.

Я сглатываю, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь в руках, моя нижняя губа подрагивает. Я стараюсь дышать глубоко, чтобы не позволить приступам паники овладеть мной. Я закрываю глаза, считая про себя до ста. Качая головой, я уверяю себя, что папа найдет нас, он заставит их заплатить за все.

Я пискнула от удивления, когда почувствовала теплую ладонь на своем лбу. Внезапно внутренняя гармония воцарилась во мне и наполнила мой разум, мою душу, мое тело. Я медленно открываю глаза, натыкаясь на заинтересованное лицо Алессио Фальконе, наблюдающего за мной. Я чувствую, как мое учащенное дыхание успокаивается. Он наклоняет голову набок, скользя по моим волосам, но это не конечная его цель, его рука обвивается вокруг моего горла, прощупывая пальцами мой пульс, он полностью контролирует мое тело, просто удерживая его в своей хватке.

— Она вся горит, у неё жар, — его голос завораживающий и глубокий, его невозможно было не слушать, он будто проникал прямо в голову.

— С ней все в порядке, в комнате тепло, она одета так, словно у нас здесь гребаный айсберг. Просто признай, что это был предлог, чтобы пощупать ее, не то, что тебе он нужен был, — мрачно пробормотал старший из Фальконе. — У вас с Массимо всегда встает только на недотрог, не так ли? Один одержим монашкой, а другой уже час трахает глазами истеричку с момента ее появления. Что за фетиш, блядь, у вас?

Алессио убирает руку. Я бессознательно тянусь вперед, потеряв его тепло, и сразу же замираю, кусая внутреннюю сторону щеки. Я моргаю и, вернувшись обратно в реальность, втягиваю воздух. Я не должна была так реагировать. Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь это, и натыкаюсь на скучающе приподнятую бровь Массимо. Меня сразу же охватывает стыд за свое поведение.

— Ты можешь пойти нахуй, Невио, — усмехается Алессио, качая головой.

Я думала, он защитит меня. Я думала, он не позволит своим больным на голову братьям причинить мне вред. Всего на несколько секунд я поверила ему. То, как он нежно гладил мои волосы, его теплая ладонь приносила мне утешение, мне хотелось прильнуть к нему и умолять отпустить нас, может быть, это сработало бы, мы были племянниками, и, возможно, наша общая кровь смягчила его. Я действительно надеялась на него, я верила, что он поможет мне и моей матери сбежать. Он был надежнее, чем эти две сумасшедшие глыбы льда. От него исходила скрытая мягкость, мой мозг уже впитал это долгожданное спасение.

Я не знаю, что произошло, как это произошло. Теперь я просто хватаю ртом воздух и чувствую, как в моем сердце образуется дыра. Я могу только чувствовать, как его одна рука грубо прижимает меня к своему телу, а другая направляет кинжал мне в живот. Мои глаза широко распахнуты от страха, когда он спокойно дышит, обжигая мне ухо своим дыханием, как будто он не угрожает мне острым предметом. Я всегда была предвзята к главным героиням, которые легко следовали за убийцами, веря в их мягкий характер, тогда как на самом деле они только манипулировали ими. Я осуждала и с отвращением качала головой, когда девушки из книг попадались на крючок главным героям и верили, что они не такие ублюдки, как есть, но они всегда терпели поражения и позволяли причинять себе боль. Сейчас, когда я стою здесь, в этой глуши, ветер насмешливо дует мне в лицо, словно говоря: «Тебе нужно остудить свою горячую и наивную голову, милая».

— Если ты тронул хоть один волос на их головах, я заставлю тебя пожалеть о дне твоего рождения, — сердитый голос заставил меня выйти из транса.

Папа. У меня перехватило дыхание, я неосознанно дернулась, чтобы как можно скорее попасть в теплые объятия моего отца и вдохнуть мой любимый запах.

Однако Алессио предупреждающе надавил на кинжал. Лезвие опасно блеснуло, и мне пришлось замереть. Мне хотелось истерически рассмеяться, потому что, пытаясь дистанцироваться от одной опасности, холодной и острой, я цепляюсь за другую — живую и ненавистную.

— Изабелла, Джианна, вы в порядке? — позвал нас Амо.

Я попыталась что-то сказать в ответ, но язык словно прирос к небу и не хотел двигаться. Меня охватило лихорадочное чувство беспомощности — навалилось с неодолимой силой, даже засохшие слезы на глаза навернулись.

Папа рванулся вперед, но дядя схватил его за руку и рывком отбросил назад.

— Этот ублюдок ударил тебя!

— Боюсь, что это неправда, — сказал Невио, остановившись рядом с Римо Фальконе, который с волнением смотрел на маму и на своего проклятого сына. Невио пожал плечами и улыбнулся ему. — Прости, папа. Я не послушался, но я просто не мог удержаться и не испортить свадьбу. Если бы я знал, что до этого дойдет… — Он безумно хихикнул и обменялся взглядом с Массимо и Алессио.

— Ты заходишь слишком далеко, — тихо выплюнул папа.

— Слишком далеко? — прорычал Капо Каморры. — Ты напал на меня и мою семью, когда мы были гостями на твоей территории. Никогда больше не говори со мной о чести. Я мастер играть грязно, Витиелло. Ты только что открыл чертов ящик Пандоры.

Невио посмотрел на мою маму и глубоко вздохнул.

— Я чувствую запах войны. — Он рассмеялся. — Твоя жена похожа на пуму, Маттео. Хорошая добыча.

Я прикрыла глаза, переборола сильнейшее отвращение к семье Фальконе, к этим совершенно безнаказанным, наглым тиранам, творящим свои безобразия с моей матерью и со мной.

Амо сделал шаг вперед, еще немного подняв пистолет. Папа снова боролся с захватом дяди.

— Оставь мою территорию. Мы квиты. И отпусти Джианну и Изабеллу прямо сейчас, — сказал дядя.

— Серьезно? — спросил Римо низким голосом. — Много крови Фамильи прольется, прежде чем я буду считать, что мы в расчете, Лука.

Внутри вновь зашевелилось неприятное чувство тревоги. Страх, что все это место будет в нашей крови, заставляет меня отрицательно качать головой. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Страх за мою семью, за маму и папу затуманивает мой разум, и я больше не слышу, что этот псих говорит моей семье дальше. Я хочу гордо поднять голову, показать папе, что со мной все в порядке, что я верю, что он спасет нас, что все будет хорошо, но я не могу найти в себе силы пошевелиться. Мне катастрофически не хватает кислорода, я чувствую, что задыхаюсь, мне захотелось сжать свои легкие в руках, заставив их наконец-то работать.

— Я думаю, Алессио приглянулась твоя дочь.

Мои глаза широко открываются от ужаса, потому что сказанное кажется мне кошмаром, а сердце выбивало бешеный ритм: о нет, о нет, о нет. Я еще больше уперлась локтями, пытаясь освободиться, но он был сильнее.

— Мы еще не закончили, Белль, — Алессио издевательски пропел шепотом, напоследок плотно прижимаясь ко мне, заставляя меня с отвращением отвернуть лицо. Его щека прижата к моей, и я хочу смыть эту грязь как можно скорее.

Все было словно в тумане, Алессио подтолкнул меня вперед, выпуская из своего захвата. Крики пульсируют в моей голове. Этот день станет для меня самым запоминающимся, я в этом не сомневалась.

***

Сейчас.

Сердце глухо бьётся в груди, и каждый его удар отдаёт в виски горячей пульсацией крови. Все время, пока мы стояли за банкетным столиком, я судорожно глотала слюну, словно у меня что-то застряло в горле.

Я все еще не могу выбросить из головы наше опасное столкновение с этими ублюдками и моей двоюродной сестрой. Я была готова выразить свою благодарность Амо прямо там, когда он пришел вовремя и помог нам мирно разойтись, несмотря на то, как ему хотелось всадить пулю в этого ублюдка Невио, как только он открыл рот. Иногда я удивляюсь выносливости Амо. Было невозможно контролировать свои эмоции, когда ты находился рядом с такими сумасшедшими идиотами, как они.

Стены огромного помещения давили на меня своим величием, заставляя чувствовать себя крошечным, запахи так сильно раздражали меня, казалось, что даже воздух давит на меня так, что трудно дышать.

Я делаю шаг назад, оглядываясь по сторонам, все взгляды устремлены на Амо и Грету Фальконе. Я тихонько отступила еще на несколько шагов назад, развернулась и размеренными шагами вышла из зала. Оглушающий шум многочисленных гостей остались позади, и вокруг было только небо и желанная тишина. Холодный, ночной воздух взбодрил меня, разогнал мои мрачные мысли. Я щурюсь от ветра, который развевал мои волосы. Деревья на фоне ночного неба казались большими, высокими колоннами, и первые звезды, недавно появившиеся на ночном небе, — все это вместе взятое — невероятное ощущение, которое дало мне желанное чувство комфорта. В такую погоду было бы неплохо поиграть в шахматы или почитать книгу.

Я медленно поплелась по кругу, не отходя слишком далеко. Я наслаждалась тишиной и красотой этого места. Амо сделал все, что мог. И это действительно потрясающая помолвка. Я рассмеялась, вспомнив его страдальческое лицо, когда он не мог прикоснуться к Грете, они даже не могли надеть кольца друг на друга, их держали исключительно на максимально возможном расстоянии двух метров друг от друга, я уже открыто рассмеялась из-за этой ситуации, качая головой.

— Полный бред, — пробормотала я, сцепив руки в замок за спиной.

— Да, вполне с этим согласен, — раздался над ухом хриплый голос.

Я резко развернулась, запуталась в ногах и потеряла равновесие, мой испуганный крик утонул в широкой ладони.

— Тш-ш, тихо, Белль, — обернув другую руку вокруг моей талии, Алессио прошипел, плавно уводя меня ближе к мраморной стене.

Я замычала и закинула руки назад, ударяя его в любое место, до которого только могла дотянуться и освобождаясь от его хватки. Я отталкиваюсь от стены и хочу увеличить расстояние между нами, но только загоняю себя в маленький угол. Алессио смеется, забавленный моим глупым поступком.

Он делает ленивый шаг ко мне, заставляя меня настороженно застыть на месте. Мои глаза прикованы к его черной рубашке, которая не скрывает его мускулы. Я сжимаю кулаки, стискиваю зубы и напряженно жду его действий. Пусть только посмеет причинить вред. В следующий раз я не собираюсь удерживать своего отца от его давно запланированного убийства только для того, чтобы как можно скорее забыть о случившемся и не становиться единственным препятствием на пути к счастью Амо.

— Все в порядке, я здесь не для того, чтобы смотреть, как ты страдаешь, я просто хочу все исправить.

Я хочу откровенно расхохотаться ему в лицо, не веря, что он действительно это сказал. Как он смеет?

— Знаю, ты не особо хочешь видеть меня, или говорить со мной и меня это очень достает, — он сделал паузу и прислонился к стене напротив, слишком близко, чтобы я могла почувствовать его дыхание на своей макушке. — Точнее мою маму.

Я по-прежнему молчу, упрямо глядя перед собой. Я с отвращением поджимаю губы, и я уверена, что он это заметил. Я надеюсь, что этот знак прекрасно дойдет до него, и он оставит меня в покое как можно скорее. Но, к сожалению, он поступил наоборот. Алессио сжал мои щеки одной рукой и повернул мое лицо к себе. Я мгновенно вцепилась в его руку, затаив дыхание от страха и также с этим не скрывая ненависти и презрения в своих глазах к его персоне.

— Ты собираешься продолжать это дерьмо или мне придется выдавить силой какое-нибудь гребаное слово из твоего сладкого ротика?

Я вызывающе посмотрела на него, дерзко приподняв бровь.

— «Только попробуй, черт возьми, и я засуну твои чертовы грабли тебе в задницу», — мой внутренний голос кричал, но я продолжала молчать.

Он, казалось, прочел ответ в моих глазах и ухмыльнулся, хитро прищурившись.

— Пусть будет так, Белль, — пробормотал он, надавив своими пальцами на мои щеки, и обрушил свой рот на мой.

Его действие заставило меня изумленно приоткрыть губы, поэтому, закрыв глаза и придавливая меня своим телом к стене, он смог грубо раскрыть мне губы пошире и запустил свой язык мне в рот. Алессио сминал мои губы быстро, жестко, словно он пытался меня поглотить. И тут я чувствую, что его рука начинает достаточно недвусмысленно ощупывать мою грудь. Прежде чем я смогла что-либо предпринять, будто собрав всю волю в кулак, он с трудом резко отпрянул от меня, оттолкнувшись рукой от стены и провел по своей губе большим пальцем, собирая остатки влаги.

Я моргаю ошарашено, трогая опухшие губы, а затем со всей силы бью его ладонью по лицу. Звонкая пощечина разрезала воцарившуюся тишину. Его голова дернулась в сторону, он замер, как будто впервые кто-то осмелился поставить его на место. Мое лицо горит, я боюсь, что когда я взгляну в зеркало, оно окажется до безобразия красной. Мои зацелованные губы горели пунцовым цветом, проступая сквозь нежный тон розовой помады, влажные глаза сверкали от блеска подступающих слёз. Он слегка повернул голову в мою сторону, а голубые глаза, казалось, смотрели в саму душу. Я зарычала и замахнулась левой рукой, но он схватил меня за запястье.

— Отпусти меня! — прошипела я, отчаянно дёргаясь. — Что ты себе позволяешь, ты, беспринципный мерзавец?! Как твоя больная голова вообще додумалась до этого?

Алессио улыбнулся, небрежно отталкивая меня.

— Я двоюродная племянница твоей матери, ты, ублюдок!

Я дышала так, словно пробежала чертов кросс.

— Тебя волнует только то, что мы связаны кровным родством, хотя, уверяю тебя, не нужно беспокоиться по этому поводу, или то, что я поцеловал тебя? Но посмотри на это с другой стороны, метод оказался эффективным, не так ли?

Я покачала головой и снова закрыла рот, не отвечая ему. Пусть катится к черту.

— И не таким долгим, как я надеялся, жаль, — хмыкнул он, закатывая глаза.

Мои кулаки чешутся, чтобы хорошенько врезать ему, но я лишь скрещиваю руки на груди и прислоняюсь назад к стене. В таком случае мы подождем, пока кто-нибудь найдет нас и открутит ему голову. Меня не волнует, что теперь я выгляжу как обиженный ребенок, у которого отобрали конфету. Я хмурюсь, упрямо отворачивая от него свое красное лицо.

Запрещаю себе реагировать на него, даже когда он внезапно взял прядь моих рыжевато-каштановых волос и наклонился, чтобы вдохнуть их аромат дорогих шампуней. Я потеряла дар речи, буквально приказывая своему мозгу не двигаться.

— Эй, мне нравятся твои волосы.

Он плавным движением развязал черную ленту и осторожно отделял прядь за прядью, пока мои волосы полностью не покрыли плечи волнистыми локонами.

Я начала учащенно дышать. И он впился в меня острым взглядом, словно стараясь не пропустить ни малейшего изменения в моем лице.

— Итак, почему твое сердце бьется как бешеное?

Я молчала, не зная, что ему отвечать.

— Это звук страха, — пробормотал он. — Это странно, что я могу чувствовать и слышать твой запах ужаса?

Когда он заканчивает с моими волосами, он касается моей шеи, его длинные пальцы находят мой пульс.

— Ну же, Бэлль, поговори со мной.

— Изабелла, — поправила его резко я.

Алессио уставился на меня, затем его губы растянулись в подобие широкой улыбки.

— Буду иметь в виду, Бэлль.

Надменный ублюдок.

— Ты мне отвратителен, — прошептала я, отбрасывая его руку и пролетая мимо него.

И он позволил, не остановил меня.

•°•°•°•°•

Алессио, мой бедный мальчик, видимо, не судьба.)))