cloaked [Russian Translation]

Бруклин нахмурилась, находясь в замешательстве и медленно садясь на кровать.

Сейчас был поздний вечер пятницы, ночь перед тем днем, в который она планировала поехать на похороны сестры, как вдруг зазвонил ее телефон. Это была ее мать. Подготавливая себя к тому, что она сообщит ей плохие новости, девушка ответила на звонок. И сейчас, ожидая эти плохие новости, она была удивлена.

— Бруклин, мы с отцом подумали, и это наше окончательное решение. Я понимаю, что Элла была твоей сестрой и было время, когда ты так любила ее, но...

— Я всегда любила ее! — грубо прервала ее Бруклин, когда эти слова слетели с уст ее матери, и с сожалением вздрогнула.

Грейс на мгновение замолчала.

— Не перебивай меня, Бруклин. Я учила тебя лучшему.

Хотя ее мать находилась от нее в полчасах езды, Бруклин было стыдно за то, что она так резко перебила ее, но часть ее медленно кипела от гнева из-за новостей, которые она получила.

Грейс продолжила:

— Как я сказала, нет необходимости устраивать для Эллы похороны. Она всегда свысока смотрела на всех, кого мы знаем, и если мы будем проводить ее похороны, то кого пригласим?

Всех! Бруклин хотелось закричать на свою мать из-за ее легкомысленного решения.

— И я, конечно же, не хочу, чтобы церковь была заполнена мерзкими подростками, которые совершали с ней эти грязные поступки. Если ты захочешь приехать домой, мы соберемся узким семейным кругом, но если нет, то не будем ничего устраивать, — сказала Грейс. — Чего ты хочешь?

Дать тебе пощечину, было бы ответом Бруклин, если бы она знала, что не умрет, произнеся это. Но она всего-навсего ответила своей матери вопросом на вопрос.

— Папа с этим согласен?

— Да, Бруклин. А сейчас скажи мне. Ты приедешь домой или нет? Мне скоро нужно кое-куда пойти.

Бруклин вздохнула, когда печаль вдруг наполнила ее грудь. Ее мать была тем человеком, который всегда имел хорошую репутацию и уважение почти всех, кто был в ее жизни, но, определенно, были времена, когда из-за ее решений Бруклин спрашивала себя, может, сердце Грейс сделано из камня? Элла умерла. Ее первая и старшая дочь, а Грейс решила отменить похороны, потому что Элла разрушила их репутацию в обществе. Это было отвратительно и душераздирающе, знать, что мать может беспечно отнестись к покою свое дочери в могиле. Теперь Бруклин хотела знать, были ли ее слезы вообще настоящими, когда Элла умерла. Она волновалась или это было только для вида?

— Бруклин? — снова послышался голос Грейс, из-за чего Бруклин вздрогнула.

— Н-нет, — ответила Бруклин. — Я не приеду домой.

— Ладно, — сказала Грейс. — Ну, хорошо проведи выходные, Бруклин. Пока.

— Пока, — пробормотала она, прежде чем связь разорвалась, и медленно отстранила телефон от уха.

Она бросила его на матрас, закрывая глаза и делая глубокий вдох.

Она испытывала массу эмоций, но единственные, что она смогла ощутить, были злость и печаль. Но она не могла поддаться им. Часть ее так сильно хотела напомнить Грейс, что мать должна чувствовать к своим детям, но другая ее часть знала, что, если она выплеснет гнев наружу, это никуда ее не приведет.

С ранних лет Грейс и Уильям были слишком сфокусированы на формировании своих детей, чтобы сделать их идеальными, что забыли о чем-то еще, о чем-то, что имело значение. Они следовали стереотипу, что дети являются отражением того, чему учат их родители — и это определенно было правдой, — но только в какой-то мере. Родители Бруклин перешли границу. Она хотела знать, каково это, иметь родителей, которые больше заботятся о своих детях, чем о глазах общества. Но затем она вспоминала, что в ее жизни такого не случится.

Вдруг телефон Бруклин зазвонил, отвлекая ее от своих мыслей, чтобы вернуться в реальность, частью которой она боялась быть.

От кого: Зейн

Сообщение: привет:) хотел узнать, могу ли зайти к тебе ?

Бруклин не думала дважды, прежде чем ответить.

Кому: Зейн

Сообщение: Конечно:). Я в общежитии. Комната 301.

Она отправила сообщение и взглянула на свой стол, на котором царил бардак. Она училась, пока не позвонила ее мать. Райли же последние несколько дней едва посещала общежитие, но Бруклин предположила, что это все влияние ее парня.

Как только Бруклин встала, чтобы прибраться на столе, ее телефон снова завибрировал.

От кого: Зейн

Сообщение: круто ! буду через пять минут :D

Бруклин почувствовала, что на ее лице появляется улыбка, когда она наблюдала то, как он пишет сообщения. Она вспомнила, что прежде говорила с ним об этом, и не могла сказать, что не наслаждалась этим.

Она не стала отвечать, зная, что это приведет к бесконечным неловким разговорам о сообщениях, которые состояли только из того, что кто-то из них говорил «пока», так что она решила убрать беспорядок на столе.

Подойдя к нему, Бруклин взяла свою сумку и открыла ее, после схватила кучу бумаг, что являлись ее записями по литературе, и положила их в свою папку, маркированную как «литература».

Она перебрала бумаги и спешно упорядочила их по предметам, к которым они подходили, прежде чем взять их и убрать в сумку.

Послышался стук в дверь, и Бруклин не поняла, как быстро он тут появился.

Она наклонилась, чтобы взять последний листок, как его край вдруг порезал ее палец. Это не было больно, но медленно начала просачиваться кровь.

Девушка простонала, бросая бумагу и быстро кидаясь к двери, чтобы впустить Зейна, прежде чем привести себя в порядок.

Последнее, что ожидал увидеть Зейн, — Бруклин с окровавленным пальцем. Так что когда дверь распахнулась, показывая Бруклин с улыбкой на лице, Зейн улыбнулся в ответ. Его взгляд остановился на пальце, который она держала.

Почти мгновенно его улыбка исчезла, в силу вступил инстинкт. Его глаза потемнели.

— Привет, проходи, — Бруклин отошла в сторону, чтобы дать Зейну войти.

Нахмурившись, он прошел в комнату, его глаза все еще оставались темными.

— Что случилось с твоим пальцем? — спросил он неожиданно низким голосом.

Бруклин опустила взгляд на кровь, которую еще не стерла.

— Порезалась бумагой, — ответила она. — Подожди секунду, я помою его, — сообщила она, прежде чем пройти мимо него.

Зейн кивнул, глядя на нее и медленно вдыхая воздух. Он не хотел на что-либо реагировать, так что вынудил себя закрыть глаза, сев на одну из кроватей. Медленно вдыхая и выдыхая, он открыл глаза, которые, к счастью, стали нормальными. Он отчетливо помнил, как когда-то Бруклин заметила его потемневшие глаза и указала на это. И Зейн был уверен, что это больше не повторится.

Вдруг Бруклин вышла из ванной, прижимая к пальцу влажную ткань.

— Извини за это, — она улыбнулась.

— Все нормально, — Зейн улыбнулся как ни в чем не бывало. — Ты в порядке?

Она кивнула.

— Да, я остановила кровотечение, осталась маленькая царапина.

Зейн прикусил губу.

— Можно взглянуть? — спросил он.

Бруклин пожала плечами, убирая ткань с пальца, и, конечно, на указательном пальце ее правой руки виднелся порез.

— Ты не против, если я попробую кое-что сделать? — спросил Зейн, смотря Бруклин в глаза.

Она взглянула на него, находясь в замешательстве.

— Зависит от того, что ты сделаешь.

Он перевел глаза на ее открытый порез, заставляя Бруклин следовать за его взглядом. Затем вновь посмотрел на нее.

— Могу я поцеловать его? — прошептал он.

Она захлопала глазами, ошеломленная его просьбой. Зачем кому-то хотеть поцеловать порез от бумаги? Но она не видела причины, по которой должна была отказать ему. Девушка подняла палец, замечая, как на губах Зейна появляется улыбка.

Он приподнял свою руку, чтобы взять руку Бруклин, наклонив голову, чтобы медленно прикоснуться своими губами к порезу. Он закрыл глаза, когда его губы оказались близки к ее пальцу, и почувствовал наслаждение.

Бруклин увлеченно смотрела на него. Сейчас она заметила, какие длинные у него ресницы и как успокаивающе действуют его губы. Она все еще не имела понятия, почему у него возник такой интерес к ее порезу, но заметила, что он был счастлив. И это заставило ее чувствовать что-то довольно похожее.

Наконец, через несколько секунд Зейн отстранился от нее, его руки отпустили ее, а глаза открылись, и он увидел, что она с улыбкой смотрит на него.

— Теперь лучше? — спросил он.

Бруклин медленно кивнула.

— Намного.

Бруклин опустила взгляд на порез, который сейчас вдруг исчез. Он исчез, будто его и не было. Она захлопала глазами, ее глаза удивленно расширились.

— Он исчез, — сказала она, вновь глядя Зейну в глаза.

Он кивнул.

Девушка улыбнулась.

— Понятия не имела, что он исчезнет из-за поцелуя. Это так круто.

Зейн улыбнулся, но не стал поправлять ее, потому что на ее лице сияла улыбка.

Она взглянула на место, где был порез, и медленно провела по нему большим пальцем.

— Спасибо тебе, Зейн, — девушка усмехнулась.

Он с легкостью улыбнулся в ответ.

— Для тебя все что угодно, — он подмигнул ей. — Итак, ты готова завтра поехать домой? — спросил он.

И вдруг улыбка на лице Бруклин уменьшилась, и она медленно отвернулась от Зейна.

— Я не поеду, — она нахмурилась.

Зейн заметил, что что-то случилось.

— Что? Почему? Я думал, будут похороны Эллы?

Она вздохнула, качая головой.

— Теперь нет.

Зейн вскинул брови, но больше не стал ничего спрашивать. Он определенно запутался, но не хотел казаться навязчивым, задавая слишком много вопросов.

Однако Бруклин повернулась к нему.

— Просто... — она охнула, закрывая глаза и глубоко вдыхая, прежде чем выдохнуть. — Моя мама не думает, что необходимо устраивать похороны, — выпалила она.

Если бы это был кто-то еще, Зейн волновался бы меньше, но он заметил, как сильно ее это тронуло.

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты знал Эллу, то знаешь, что она была ночным кошмаром для моих родителей, — начала Бруклин. — Пару лет назад все было хорошо, но затем она вдруг просто изменилась. Ее поведение полностью изменилось, и она начала делать то, что не должны делать люди ее возраста. С тех пор мои родители всегда смотрели на нее как на позор семьи и не беспокоились за нее, потому что знали, что их будут презирать из-за их дочери. Из-за этого моя мама решила не устраивать похороны. Она сказала, что даже не знает кого пригласить, и не собиралась оплакивать смерть своей дочери с людьми, с которыми Элла проводила время, — Бруклин вздохнула. — Но она все еще моя сестра, и я очень сильно люблю ее. Прежде мы были так близки, а затем, после того, как что-то случилось, она вдруг возненавидела меня. Знаешь, мне больно из-за того, что родителей больше волновало то, что подумают о похоронах люди, чем о том, чтобы посетить похороны. Они всегда видят это так, будто кто-то осудит их, и не делают ничего искренне. И это поведение сделало их такими фальшивыми. Они делают что-то для других людей, не для себя. Они пускают пыль в глаза, не делая себя счастливыми, и из-за этого я хочу знать, заботилась ли вообще она о нас.

Зейн заботливо смотрел на Бруклин, когда она говорила. Он мог сказать, что все, что она говорила ему, шло из глубины души и было правдой. То, что ее родители расстроили ее, заставило его огорчиться, потому что у него болело сердце, когда он видел ее несчастливой.

— Конечно, она заботится о тебе, — ответил Зейн. — Она твоя мать.

Бруклин закатила глаза.

— Я так много раз слышала это, но что это на самом деле значит?

— Это значит, что, несмотря на то, что может показаться, что твои родители не заботятся о тебе, на самом деле они делают это. Да, они принимают тупые решения, но у всех такое бывает. Единственной причиной, по которой они волнуются за свою репутацию в обществе, является то, что они хотят для тебя лучшей жизни. Они хотят для тебя все самое лучшее, потому что любят тебя. Это может так не казаться, чем больше ты видишь других родителей, показывающих своим детям, что они их любят, но все выражают чувства по-разному. Тебе просто нужно замечать, как выражают свою любовь они, а затем ценить это.

Бруклин повернула голову, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Но какая мать не захочет провести для своей собственной дочери похороны? Какая на это причина?

Зейн вздохнул.

— Об этом ты должна спросить у них.

Ее рот раскрылся, и она впитала в себя все многозначительные слова, которые Зейн только что сказал ей. Наконец она медленно кивнула, когда поняла, что он сказал.

— Ладно, — сказала Бруклин. — Завтра я поеду домой и поговорю с ними.

Зейн улыбнулся.

— Вот и прекрасно.

Она прикусила губу, улыбаясь.

— Нет. Ты прекрасен, — она усмехнулась ему, прежде чем прижаться своими мягкими губами к его.

Как в раз то самое время, когда она думала, что он не может получить что-то лучше.