Архивы и отражения
Сон не пришел. Он проваливался в короткие, отрывистые провалы беспамятства, из которых выдергивался каждый раз от одного и того же звука — хруста льда под ногами Юхи в их последнем спарринге, или глухого стука тела о землю, или собственного беззвучного крика. Комната в башне Хокаге, обычно стерильная и тихая как гробница, сегодня казалась клеткой. Даже знакомые тени от луны за окном выглядели подозрительно — не статичными силуэтами мебели, а замершими фигурами в масках АНБУ или «Корня».
«Отлично. Теперь у меня галлюцинации на фоне хронического недосыпа и посттравматического синдрома. Просто замечательно. Еще немного, и я начну разговаривать с обоями. Хотя, учитывая мои коммуникативные навыки, это будет односторонний, но очень содержательный диалог.»
Наруто ворочался, пытаясь найти положение, в котором рёбра не напоминали бы о себе тупой болью, а в голове не крутились бы обрывки планов, лиц, возможных исходов. Бумажный журавлик, аккуратно поставленный на тумбочку рядом с камнем Итачи и зловещим медальоном, смотрел на него пустыми бумажными глазами. Символ надежды. Какая ирония. Единственная надежда, которая у него была сейчас — надежда на то, что завтрашний отчет пройдет быстро, и его, наконец, оставят в покое хоть на пару дней.
Утро пришло серое и нерешительное, как и его собственное настроение. Процедура подготовки к встрече с Хокаге была отработана до автоматизма: холодный душ, смывающий последние следы болотной грязи и пота; чистая, темная униформа шиноби; проверка снаряжения; упаковка в черный портфель блокнотов с записями по миссии, медальона «Корня» и — после секундного колебания — бумажного журавлика. На камни смотреть было спокойнее, но этот хрупкий клочок бумаги почему-то казался важным талисманом. Или напоминанием о том, что за стенами этой башни существует другой мир, не состоящий целиком из угроз и расчетов.
«Ладно, погнали. Идем выслушивать похвалу за образцовое выполнение миссии С-ранга, которая превратилась в операцию по зачистке частной армии и поимке шпионов. Наверняка мне дадут медаль. Или, что более вероятно, еще пачку отчетов для анализа. Мечта.»
Кабинет Хокаге, как всегда, тонул в клубах табачного дыма, но сегодня в воздухе висела не просто привычная затхлость, а ощутимое напряжение. Хирузен сидел за своим массивным столом, его лицо выглядело еще более уставшим и изборожденным морщинами, чем обычно. В кабинете, кроме него и Какаши (который уже был тут, развалившись в кресле с видом человека, только что вернувшегося с курорта), находились еще двое: Фугаку Учиха, глава полиции, со своей вечной суровой складкой у рта, и... Итачи. Телохранитель стоял в своей привычной позе у стены, сливаясь с тенями, его лицо было непроницаемой маской, но Наруто поймал почти незаметный кивок, когда их взгляды встретились на секунду.
«О, веселье. Расширенный состав. Значит, дело пахнет не просто отчетом, а разбором полетов с политическими последствиями. Или новой работой. Боже, только не это.»
— Входи, Наруто, — прозвучал хриплый, но твердый голос Хокаге. — Присаживайся. Какаши уже изложил основные события. Но твои... наблюдения и записи представляют особый интерес.
Наруто сел в предложенное кресло, поставив портфель на колени. Он чувствовал на себе тяжелые, оценивающие взгляды Фугаку и скрытый, но не менее внимательный взор Итачи. Какаши смотрел в потолок, делая вид, что его это не касается.
— Начнем с пленных, — начал Хокаге, стряхнув пепел с сигары. — Агенты «Корня». «Крот» и «Ворон». Интересные клички для роющих и каркающих тварей. Допрос, проведенный АНБУ, дал... ограниченные результаты. Их промывка мозгов глубока. Они знают только свои непосредственные задачи: наблюдение за Гато, оценка Забузы и Хаку как активов, ликвидация в случае необходимости. О более высоких звеньях цепи — молчат. Или не знают.
Фугаку хмуро добавил:
— Но медальон, который ты нашел, — это ключ. Старая символика личной гвардии Данзо. Эти двое — не просто рядовые бойцы. Это ветераны, фанатично преданные ему лично. Тот факт, что они были отправлены на такую далекую и грязную работу, говорит о двух вещах: либо Данзо до последнего пытался контролировать свои старые активы, либо... эти активы были для него по-прежнему важны.
— Гато и его операция в Стране Волн, — продолжил Хокаге. — Судя по документам, которые вы изъяли, это была не просто частная лавочка. Это был канал. Канал для отмывания ресурсов «Корня», для вербовки людей со стороны, для создания зон влияния вне прямого контроля Совета и Хокаге. Мост, который строил Тазуна, угрожал этому каналу, делая регион менее изолированным. Отсюда и такое внимание.
«Значит, мы не просто бандитов поймали. Мы перерезали одну из многих трубок, по которым питался спрут. Маленькую, но все же. Интересно, сколько таких «Гато» еще разбросано по миру? И кому они теперь принадлежат?»
— Теперь о твоих... попутчиках, — Хокаге перевел взгляд на Наруто. — Забуза Момоти и Хаку. Какаши представил их действия в благоприятном свете. Как вынужденный, но эффективный союз против общей угрозы. Это, а также уникальные способности юноши, дают нам пространство для маневра. Полностью амнистировать их мы не можем — на их руках кровь, в том числе и людей Конохи. Но мы можем предложить сделку.
Наруто насторожился. Он не любил слова «сделка». Они пахли компромиссом, а компромисс, в его понимании, был синонимом будущей проблемы.
— Им будет предложено поступить на службу деревне, — четко сказал Фугаку. — Не в АНБУ и уж тем более не в какую-то возрожденную версию «Корня». А в систему исправительно-трудовых бригад под строгим надзором. Забуза — как инструктор по выживанию в экстремальных условиях и тактике отступников. Хаку — как уникальный специалист, чьи способности будут изучаться и, возможно, использоваться в контролируемых условиях, например, в строительстве или создании защитных сооружений. Срок — неопределенный. За хорошее поведение и доказанную лояльность — смягчение режима. За попытку бегства или саботажа — немедленная ликвидация.
«Рабство с перспективой. Гуманизм по-конохински. Но для них это, наверное, лучше, чем смерть или вечное заключение. Хаку, я думаю, согласится, если Забуза будет рядом. А Забуза... Забуза согласится, потому что это единственный способ сохранить Хаку живым и более-менее целым. Грязно. Но логично.»
Наруто кивнул, показывая, что понял. Он не стал ничего писать. Его мнение не спрашивали.
— Но это не главное, — Хокаге отложил сигару и сложил руки на столе. Его глаза, обычно уставшие, теперь смотрели на Наруто с непривычной остротой. — Главное — это связь. Связь между разрозненными операциями «Корня». Мы долгое время считали, что с падением Данзо организация рассыпалась. Твоя миссия доказала обратное. Она не рассыпалась. Она ушла в глубокое подполье, стала еще более параноидальной и клеточной. Но она жива. И у нее остались старые, хорошо финансируемые проекты, вроде канала Гато. Нам нужно найти другие такие каналы. Перерезать их. И выйти на новых лидеров.
Он сделал паузу, дав словам проникнуть в сознание.
— Ты, Наруто, обладаешь уникальным сочетанием навыков. Ты видишь паттерны там, где другие видят хаос. Ты мыслишь категориями систем и уязвимостей. И ты... не связан клановыми интересами и традиционными методами. Мы хотим поручить тебе новую задачу. Не миссию. Исследовательский проект.
Наруто почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не страх. Предвкушение. И одновременно — глубокая, тоскливая усталость.
Вот и всё. Кончилось лето. Начинается настоящая работа. Сидеть в архивах и искать иголку в стоге сена, который, возможно, еще и подожгут.
— Мы даем тебе доступ, — сказал Фугаку, — ко всем архивам «Корня», которые удалось изъять. К финансовым отчетам деревни за последние пятнадцать лет. К данным разведки по приграничным регионам. Твоя задача — проанализировать их. Найти аномалии. Несостыковки. Повторяющиеся схемы. Места, где деньги или люди исчезали в никуда, или появлялись из ниоткуда. Мы хотим карту. Карту возможной сети «Корня» за пределами Конохи. И, возможно, внутри нее.
Это было огромно. Это было чудовищно по объему. Это было... идеально для него.
И ужасно.
«Мать твою. Они хотят, чтобы я стал бухгалтером-параноиком. Сидеть в пыльных подвалах, ковыряться в цифрах и строчить доносы на основании того, что какой-то клерк пятнадцать лет назад потратил на чернила на пять рё больше, чем положено. Это же... Это же кошмар. Бесконечный, беспросветный кошмар.»
Но в то же время его ум, этот вечно жужжащий, аналитический механизм, уже начал работу. Архивы. Данные. Поиск скрытых связей. Это была гигантская головоломка. Самая сложная из всех, что ему предлагали. И от ее решения могла зависеть безопасность деревни. И его собственная.
Он медленно кивнул. Потом достал блокнот и написал: «Условия. Изоляция. Полный доступ. Никаких помех. И... помощник. Один. Тот, кто умеет молчать и выполнять приказы.»
Он не хотел никого рядом. Но понимал, что физически не сможет переработать горы документов в одиночку за разумное время. Ему нужны были руки и глаза. Мозг он предоставит свой.
Хокаге и Фугаку переглянулись.
— Помощник? — переспросил Хокаге. — У тебя есть кандидатура?
Наруто подумал. Сакура? Слишком эмоциональна, будет задавать вопросы, переживать. Саске? Ненавидит «Корень» слишком иррационально, плюс его клановый статус сделает его присутствие политическим жестом. Кто-то из АНБУ? Слишком много своих тайн.
И тогда он написал имя. Не ожидая, что согласятся. Но это был единственный человек, который, как ему казалось, мог подойти.
«Хината Хьюга.»
В кабинете повисло изумленное молчание. Даже Итачи у стены, кажется, чуть повернул голову.
— Хината? Дочь Хиаши? — Фугаку нахмурился. — Это... необычный выбор. Она генин. Неопытна. И ее клан...
— Именно поэтому, — написал Наруто быстро, обрушивая на них логику, которую выстроил за секунды. «Бьякуган. Она может сканировать документы на предмет скрытых меток чакры, невидимых чернил, тайных печатей со скоростью, недоступной обычному человеку. Она тиха. Дисциплинированна. Не связана с политическими интригами вокруг «Корня». Ее статус наследницы клана, если что, станет нашим щитом — никто не обвинит клан Хьюга в шпионаже против деревни, если их принцесса будет работать над проектом под эгидой Хокаге. И... она уже видела мою чакру. Она не испугалась.»
Последний аргумент был самым слабым и самым личным. Но он высказал его.
Хокаге задумчиво выпустил клуб дыма.
— Бьякуган действительно мог бы быть неоценимым инструментом... И ты уверен, что она согласится? Эта работа будет монотонной, секретной и потенциально опасной, если о ней узнают не те люди.
Наруто пожал плечами. «Я не уверен ни в чем, кроме того, что солнце встает на востоке, а дерьмо пахнет. Но надо попробовать.»
— Обсудим это с Хиаши, — решил Фугаку, обменявшись взглядом с Хокаге. — Если он даст согласие... можно начать с пробного периода. Но помни, Наруто, это не игра. Если ты вовлечешь дочь одного из самых влиятельных кланов в эту трясину, и с ней что-то случится... последствия будут тяжелыми.
«Со мной что-то случается каждый день, — написал Наруто с ледяным сарказмом. — Но я все еще здесь. Я буду отвечать за ее безопасность в пределах возможного.»
«В пределах возможного» — это была единственная гарантия, которую он мог дать. И которую, судя по взгляду Хокаге, тот принял.
— Хорошо, — вздохнул старик. — Проект утвержден. Тебе выделят помещение в секретном архиве под башней. Полный доступ начнется завтра. По поводу Хинаты... мы дадим ответ в течение суток. А теперь иди. Отдыхай. Завтра начнется твоя настоящая война. Без выстрелов. Но не менее жестокая.
Наруто встал, поклонился и вышел. В коридоре он задержался на секунду, прислонившись к прохладной стене. Его голова гудела. Архивы. Сети «Корня». Хината. Это был безумный клубок. Но в безумии была своя, извращенная логика.
«Отлично. Теперь я официально становлюсь тем самым занудой-архивариусом, которым меня все в детстве представляли. Только вместо учета туалетной бумаги я буду искать следы тайной террористической организации. Прогресс налицо.»
Он уже собирался идти к себе, когда из тени в конце коридора вышел Итачи. Он молча подошел и протянул Наруто небольшой, плоский камень. На нем не было надписи. Просто гладкая, темная поверхность. Но Наруто понял. Это был не вопрос, не приказ. Это был символ. «Я здесь. Я наблюдаю. Продолжай.»
Наруто взял камень, кивнул и сунул его в карман, к растущей коллекции. Итачи так же беззвучно растворился в полумраке.
Оставшись один, Наруто почувствовал неожиданный прилив энергии. Усталость никуда не делась, но ее перекрыло другое чувство — азарт охотника. Ему дали не задание, а право рыться в самых темных тайнах деревни. Искать призраков в цифрах и строчках. Это было страшно. Это было огромно. Но это было... его.
Он вышел из башни, намереваясь пройтись, чтобы переварить все услышанное. Но его ноги сами понесли его не к тренировочным площадкам, а в ту сторону, где обычно можно было встретить Хинату — к саду при главном додзё клана Хьюга. Он не планировал с ней говорить. Просто... оценить обстановку. Увидеть, как она выглядит, когда не дарит ему журавликов. Возможно, понять, насколько безумной была его идея.
Он нашел ее там, где и ожидал. Она не тренировалась. Она сидела под старым вишневым деревом, его ветви были уже голы, и читала свиток. Ее поза была сосредоточенной, но не напряженной. Белые глаза быстро скользили по тексту, пальцы время от времени делали легкие движения, как будто повторяя печати.
Наруто остановился на почтительном расстоянии, скрывшись за стволом другого дерева. Он наблюдал. Она казалась... спокойной. Умиротворенной. Совершенно не подходящей для темного подвала с архивами о предательствах и убийствах.
«Что я делаю? Зачем я тут стою, как какой-то подглядывающий извращенец? Она — чистая вода. А я собираюсь втянуть ее в свое болото. Я должен развернуться и уйти. Сказать Хокаге, что передумал. Попросить кого-то другого. Кого-то... такого же грязного, как я сам.»
Но он не уходил. Он смотрел, как легкий ветерок играет прядями ее темно-синих волос, как она, закончив читать, отложила свиток и, закрыв глаза, сделала глубокий вдох. На ее лице появилось выражение легкой грусти, но не слабости. Скорее, принятия. Как будто она видела что-то своим Бьякуганом, что другим было не дано, и с этим приходилось жить.
И в этот момент она открыла глаза и посмотрела прямо в его укрытие.
Не в его сторону. Прямо на него. Бьякуган видела его чакру, его голубую, чистую, но такую беспокойную энергию, сквозь дерево и тень, как будто их ничего не разделяло.
Наруто не шелохнулся. Не отпрянул. Он просто встретил ее взгляд. Она не испугалась. Не покраснела. Она лишь слегка наклонила голову, как бы спрашивая: «Ты что-то хотел?»
Он вышел из-за дерева. Они смотрели друг на друга через поляну. Никаких жестов. Никаких записок. Просто тишина, наполненная невысказанным.
Потом Хината медленно подняла руку и жестом, который он понимал (он выучил базовый язык жестов клана Хьюга, просто чтобы знать, на что способны потенциальные противники), показала: «Ты вернулся. Ты в порядке?»
Он кивнул. Один раз.
Она жестом спросила: «Было трудно?»
Он снова кивнул. Потом, после паузы, сделал жест, который означал что-то вроде «грязно» и «опасно».
Хината слушала, ее лицо было серьезным. Потом она указала на него, а потом на землю у своих ног. Вопрос: «Почему ты здесь?»
Наруто задумался. Как объяснить? Он не мог написать целое эссе. Он сделал несколько жестов, которые, вероятно, выглядели как абсурдная пантомима: показал на глаза (Бьякуган), затем сделал жест, будто листает огромную стопку бумаг (архивы), затем указал на себя и на нее, и соединил руки в замок (работа вместе).
Она смотрела, широко раскрыв глаза. Потом медленно, очень медленно кивнула. Не как согласие на предложение, которого еще не было. А как понимание. «Я вижу. Ты хочешь моей помощи для чего-то важного и секретного.»
Он кивнул в ответ, подтверждая.
Она опустила глаза, потом снова подняла их. И сделала жест, который заставил что-то в его холодной, расчетливой груди дрогнуть. Она приложила руку к своему сердцу, а потом протянула ее ладонью к нему, чуть раскрыв пальцы. Примерный смысл: «Я доверяю. Я открыта. Но я боюсь.»
Честно. Ужасно честно.
Наруто стоял, чувствуя себя полным идиотом. Что он мог ответить на это? Он не мог обещать, что все будет хорошо. Не мог сказать, что не будет страшно. Он мог лишь показать свою решимость.
Он выпрямился, встретил ее взгляд и сделал резкий, отрывистый жест, который в языке жестов шиноби означал «задание принято, цель ясна». А потом, повернувшись, ушел, не оглядываясь.
Он не видел, как румянец залил ее щеки, и как в ее белых глазах, следящих за его уходящей спиной, вспыхнула не робость, а твердая, тихая решимость.
По пути к своей башне Наруто чувствовал себя так, будто только что провел бой с джоунином, а не пятиминутный безмолвный диалог с застенчивой девушкой. Его ум лихорадочно работал.
«Она согласится. Отец, возможно, не даст. Но она сама захочет. Потому что она видит что-то во мне. Или потому что хочет доказать что-то себе и своему клану. Неважно. Если она войдет в проект, я должен буду ее защищать. Не только физически. От этой грязи, которую мы будем раскапывать. От разочарования. Она еще верит, что мир можно исправить тихим упорством и добротой. Наше расследование может разбить эту веру вдребезги.»
Он вошел в свою комнату, запер дверь и наконец позволил усталости накрыть себя с головой. Завтра начнется новая жизнь. Жизнь археолога ада, раскапывающего кости предательства и алчности.
«Ладно, «Корень». Вы хотели сделать из меня оружие. Из холодного расчета и безмолвия. Что ж, получайте. Теперь это оружие направлено на вас. И у него появился прицел с Бьякуганом. Посмотрим, кто кого переиграет в этой тихой войне.»
Он лег, уставившись в потолок. В кармане его куртки бумажный журавлик, прижатый к холодному камню Итачи и зловещему медальону, беззвучно шелестел, как знамя новой, странной и очень опасной коалиции. Коалиции тишины, зрения и ясного, беспощадного ума.