Наруто : Безмолвное солнце

Помещение, выделенное под проект, оказалось не под башней, а в ее фундаменте, в буквальном смысле слова. Это была не комната, а пещера, высеченная в скальном основании, на которую опиралась вся громада административного центра Конохи. Сюда не доносился шум улиц, не проникал дневной свет. Воздух был сухим, холодным и пах камнем, пылью и... озоном от слабо мерцающих световых печатей, заменявших люминесцентные лампы. Стены были уставлены стеллажами до самого потолка, а те, в свою очередь, завалены коробками, свитками, папками, книгами учета. В центре стоял массивный каменный стол, заваленный уже отобранными АНБУ коробками с грифом «Корень. Ликвидация. Архив».

Наруто стоял на пороге, оценивая масштаб катастрофы. Его внутренний голос, обычно такой болтливый, на секунду онемел от благоговейного ужаса.

«Боже всемогущий. Это не архив. Это могильник. Могильник для бумаг, которые никто никогда не должен был увидеть. И я должен тут копаться. В одиночку. Ну, или почти в одиночку. Если, конечно, папаша-Хьюга не решит, что его дочери лучше вышивать крестиком, чем возиться с этим политическим трупным ядом.»

Он сделал шаг внутрь. Звук его шагов гулко отражался от каменных стен. Тишина была абсолютной, давящей. Он подошел к столу, смахнул пыль с крышки первой коробки и открыл ее. Внутри лежали аккуратно подшитые финансовые отчеты какого-то давно забытого тренировочного лагеря «Корня» на границе со Страной Дождя. Цифры, печати, списки имен с грифом «выбыл», «переведен», «ликвидирован». Холодный учет человеческих жизней, превращенных в статистику.

Он сел, достал свой блокнот и начал работать. Методично, без эмоций. Его задача на первый день была простой: составить общую схему архива. Что где лежит, какие темы охватывают документы, как они связаны между собой. Он не углублялся в содержание. Пока что. Он был сканером, картографом этого бумажного ада.

Час спустя дверь в пещеру скрипнула. Наруто не обернулся. Шаги были легкими, почти неслышными. Он узнал их. Это не был Какаши с его развязной походкой, не Итачи с его бесшумным скольжением. Эти шаги были осторожными, как у испуганного оленя, но целенаправленными.

Хината остановилась в нескольких шагах от стола, замирая. Наруто наконец поднял голову. Она стояла в своей стандартной униформе генина, но выглядела не по-девичьи серьезной. Ее белые глаза, Бьякуган, были активированы, мягко светясь в полумраке, сканируя комнату, полки, его самого. Она держала в руках небольшую корзинку, прикрытую тканью.

«Ну что ж. Папаша, видимо, дал добро. Или она сама настояла. Интересно, что перевесило: приказ Хокаге или ее собственное... что? Любопытство? Желание помочь? Наивность?»

Он кивнул ей, указывая на стул по другую сторону стола. Хината молча подошла, села и поставила корзинку рядом. Потом жестом, чуть неуверенным, спросила: «С чего начать?»

Наруто пододвинул к ней блокнот, где начал составлять схему. Он написал: «Карта. Ты — Бьякуган. Сканируй полки. Ищи метки чакры, скрытые отсеки, невидимые печати. Фиксируй аномалии. Не читай содержание. Пока.»

Она кивнула, встала и, отложив корзинку, направилась к ближайшему стеллажу. Ее движения стали плавными, профессиональными. Бьякуган давал ей невероятное преимущество: она могла видеть структуру чакры в предметах. Запечатанный свиток для нее светился определенным узором; документ, обработанный защитными чернилами, виден как на ладони; потайной ящик в стеллаже выдавал себя искажением потока чакры в дереве.

Наруто вернулся к своим отчетам, но теперь часть его внимания была прикована к ней. Он следил за ее перемещениями, за тем, как она, найдя что-то, делала пометку на отдельном листке мелом (он предусмотрительно оставил его на столе), отмечая номер стеллажа и полки. Она работала молча, сосредоточенно, без суеты.

Прошло несколько часов. Тишину нарушал только шелест бумаги, скрип мела по каменной плите и их собственное дыхание. Наруто закончил предварительный обзор первой коробки и перешел ко второй. В ней были не отчеты, а досье. Личные дела. Фотографии, биографии, отчеты о прогрессе, психологические оценки. Дети. Подростки. Молодые люди. Все с пустыми, выхолощенными глазами. Все — потенциальные или реальные агенты «Корня». Среди них он нашел знакомое лицо. Юхи. Его досье было тоньше других. Фото мальчика лет девяти, с каменным выражением лица. Графа «особые отметки»: «высокая боевая совместимость с объектом Узумаки. Эмоциональная привязанность — дефект. Рекомендация: коррекция через ликвидацию.»

Наруто замер. Его пальцы сжали бумагу так, что костяшки побелели. Он знал это. Но видеть это, написанное казенным языком в официальном документе... было иначе. Холодная ярость, знакомая и почти уютная, поднялась из глубины. Он закрыл папку и отложил ее в сторону, в отдельную стопку. Позже. Это он разберет позже, когда будет готов. Или никогда.

Он взглянул на Хинату. Она стояла у дальнего стеллажа, ее спина была напряжена. Она смотрела на что-то в глубине полки, ее Бьякуган горел ярче.
Он встал и подошел. Молча встал рядом. Она жестом показала: «Здесь. Сильная печать. Искажение. Внутри, за этими папками, есть полость.»

Наруто кивнул, отодвинул тяжелые папки. За ними была гладкая каменная стена. Но для Бьякуган это был не камень, а сложная сеть чакры, образующая замок. Он потрогал стену пальцами, чувствуя легкую вибрацию. Печать была сложной, но не взрывной. Предохранительная. Значит, за ней что-то ценное.

Он отступил на шаг и жестами спросил Хинату: «Можешь увидеть механизм? Слабые точки?»
Она прищурилась, вглядываясь. Потом медленно провела пальцем по воздуху, повторяя невидимый узор. «Здесь... и здесь. Точки входа чакры. Если подать обратный импульс...»

Они стояли рядом, почти касаясь плечами, погруженные в безмолвный диалог о взломе. Наруто чувствовал исходящее от нее тонкое, прохладное излучение чакры Бьякуган. Оно было другим — не грубым, не агрессивным, а проникающим, аналитическим. Ей не нужно было ломать печать силой. Она видела, как она устроена.

Он поднял руку, сосредоточил на кончиках пальцев крошечную «Иглу» адаптивной чакры. Не для атаки. Для тонкого вмешательства. Следуя ее невербальным указаниям, он ввел нити своей голубой чакры в невидимые точки входа в печать. Это была ювелирная работа. Один неверный импульс — и печать могла сработать на уничтожение содержимого или на сигнал тревоги.

Пот тек по его спине. Хината, стоя рядом, дышала ровно, но ее лицо было сосредоточено, капля пота скатилась по виску. Она была его глазами в мире невидимых энергий.

С щелчком, который прозвучал не в ушах, а в их чакровых сетях, печать рассеялась. Каменная плита бесшумно отъехала в сторону, открывая нишу. Внутри лежало не несколько папок, а один-единственный, тонкий, черный кожаный футляр, похожий на футляр для свитка, но более плотный.

Наруто осторожно достал его. Он был тяжелее, чем выглядел. На замке — не печать, а физический ключ. Сложный, с множеством штифтов. Но опять же, Бьякуган Хинаты увидела внутренний механизм. Она жестами объяснила ему расположение штифтов. Через пять минут напряженной работы с двумя тонкими отмычками из набора Наруто замок щелкнул.

Внутри лежал не свиток. Лежала плоская, прямоугольная пластина из темного, почти черного нефрита. На ее поверхности были выгравированы не иероглифы, а странные, геометрические узоры, напоминающие схемы или карты. И от нее исходила едва уловимая, но совершенно чуждая, тягучая чакра. Не человеческая. И не демоническая в привычном смысле. Что-то древнее, минеральное, безжизненное и в то же время... осознанное.

Что за чертовщина?

Хината смотрела на пластину с явным беспокойством. Она жестом показала: «Чакра... мертвая. Но активная. Как пульс. Очень старая.»

Наруто кивнул и закрыл футляр. Это было что-то важное. Слишком важное, чтобы хранить в обычном архиве. Данзо спрятал это здесь, среди бумаг, рассчитывая, что это никогда не найдут, или что оно сгорит вместе со всем остальным, если «Корень» падет.

Он отнес футляр на стол и написал Хинате на отдельном листке: «Это — приоритет. Никому ни слова. Даже Хокаге. Пока не поймем, что это.»

Она посмотрела на него, ее белые глаза были полны вопроса, но она кивнула. Доверие. Опять это глупое, необъяснимое доверие.

Работа продолжилась. Они обнаружили еще несколько потайных мест, но там находились в основном запасы отрав, редких компонентов, шифровальные книги. Все это фиксировалось, но не трогалось. Пластина оставалась самой загадочной находкой.

К концу дня их глаза болели от напряжения, а одежда покрылась тонким слоем вековой пыли. Хината наконец открыла свою корзинку. Внутри оказался термос с горячим чаем и два скромных, но аккуратно завернутых рисовых колобка онагири. Она молча поставила чашку с чаем перед Наруто и положила один онигири рядом.

Он смотрел на это, чувствуя странный диссонанс. Он только что копался в свидетельствах величайших подлостей своей деревни, взламывал тайники, держал в руках артефакт неизвестного назначения. А теперь перед ним стоял чай, заваренный руками тихой девочки из клана Хьюга.

Абсурд. Полный, тотальный абсурд.

Но чай пах обжигающе и приятно. Он взял чашку, кивнув в знак благодарности, и сделал глоток. Теплота разлилась по телу, смывая часть усталости. Хината, скромно отпивая из своей чашки, наблюдала за ним краем глаза, и, кажется, уголки ее губ дрогнули в слабой, почти невидимой улыбке.

Они закончили свой скромный ужин в тишине. Потом Наруто написал ей инструкции на завтра: продолжать сканирование верхних полок, сосредоточиться на поиске любых документов, связанных с «артефактами», «древними технологиями» или «внедеревенскими источниками силы». Он же займется попыткой расшифровать узоры на пластине и углубится в финансовые потоки, пытаясь найти следы расходов на подобные «покупки».

Когда Хината ушла, обещая вернуться завтра в то же время, Наруто остался один в пещере. Он достал нефритовую пластину и положил ее перед собой. При свете печатей узоры отбрасывали странные, пляшущие тени. Он достал блокнот и начал зарисовывать их, пытаясь найти логику, систему. Это была не карта местности в привычном смысле. Скорее, схема. Схема чего-то огромного и сложного. С соединениями, узлами, перекрестками... похожими на систему канализации или вентиляции. Или на сеть пещер.

Его внутренний голос, уставший, но все еще острый, пробормотал:
«Отлично. Помимо того, что я теперь главный по бумажкам, я еще и стал археологом-любителем. Данзо коллекционировал не только людей, но и древний хлам. Вопрос: зачем? Просто так ничего не коллекционируют. Особенно такие прагматичные ублюдки. Значит, эта штука что-то делает. Или является ключом к чему-то.»

Он убрал пластину обратно в футляр и спрятал его в потайной отсек своего портфеля, рядом с медальоном. Коллекция росла, приобретая все более мрачный и загадочный характер.

Перед уходом он подошел к стеллажу, где лежало досье Юхи. Он взял его, долго смотрел на фотографию, потом аккуратно вырвал ее и сунул во внутренний карман куртки, рядом с камнем Итачи и бумажным журавликом. Остальное досье он вернул в коробку. Ему не нужны были отчеты. Ему нужен был только этот безмолвный, каменный взгляд, напоминающий, ради чего и против чего он все это делает.

Выйдя из башни в вечерних сумерках, он увидел Сакуру. Она шла с тренировки, ее розовые волосы были собраны в беспорядочный хвост, лицо раскраснелось. Увидев его, она замедлила шаг.
— Наруто! — окликнула она. — Ты где пропадал? Какаши-сенсей сказал, тебя на какую-то особую работу взяли.
Он просто пожал плечами, делая вид, что не понимает.
— Ну ладно, — Сакура надула губы. — Мы с Саске вчера на миссию ходили, ранга D, конечно. Скучища. Но Саске, как всегда, всех обогнал и все сделал сам. Он такой сильный... — она завела свою обычную песню, но потом спохватилась и посмотрела на него. — Слушай, а... Хината-чан ничего не говорила? Она вчера куда-то спешила, вся такая сосредоточенная...
Наруто лишь покачал головой. Сакура вздохнула.
— Ладно. Если увидишь ее, передай привет. И... береги себя, хорошо? Ты выглядишь уставшим.

Она побежала дальше, оставив его одного. Наруто смотрел ей вслед. Мир за пределами архива жил своей жизнью. Миссии ранга D, влюбленности, тренировки. Простая, прямая жизнь шиноби, которую он никогда не знал и, вероятно, никогда не узнает.

«Береги себя. Легко сказать. Я берегу то, что осталось от этой деревни, копаясь в ее грязном белье. А они берут котов с деревьев. Ну что ж, каждому свое.»

Он потянулся и направился к себе. В кармане журавлик, камень, фото и медальон тихо позвякивали друг о друга, как странные, диссонирующие камертоны его новой, безмолвной войны. Войны, в которой у него появился неожиданный союзник с глазами, видящими правду, какой бы уродливой она ни была.

И, возможно, это было не так уж и плохо.