Наруто : Безмолвное солнце

Дорога из Конохи в Страну Волн была не столько путешествием, сколько медленным, мучительным погружением в сырое забвение. Сначала — пыльные проселки, потом — разбитый тракт, петляющий по предгорьям, а затем, после перевала, открывалась она: бескрайняя, плоская равнина, прорезанная мутными речушками, затянутая низким серым небом и пропитанная запахом гниющих растений и стоячей воды. Воздух стал тяжелым, липким, давил на легкие, словно мокрая тряпка.

Наруто шагал в голове группы, его чакра, чистая и голубая, была рассредоточена тончайшей сетью на пару метров вокруг, улавливая каждую вспышку жизни в этом унылом болоте — трепет лягушки, скольжение ужа, шелест камыша под ветром. Его внутренний компас, настроенный на угрозы, показывал лишь фоновый шум. Но он не расслаблялся. Расслабляться здесь — значило стать удобрением для тростника.

«Ну и шикарный курорт, мать твою. Даже унылые тренировочные поля «Корня» выглядели как ботанический сад по сравнению с этим пейзажем. Интересно, местные жители тут с ума сходят от такой красоты, или у них уже на генетическом уровне отсутствует понятие «эстетика»?»

Его внимание было приковано к двум источникам информации в их маленьком караване: клиенту и его пацану.

Тазуна, мастер-мостостроитель, был ходячим комком нервов. Он не просто боялся — он знал, кого бояться. Его взгляд метался не по кустам в поисках бандитов, а цеплялся за специфические ориентиры: одинокую покосившуюся сторожку, разбитый указатель, особый изгиб реки. Он вздрагивал от каждого крика птицы, но не обычной, а от резкого, скрежещущего звука, похожего на ворону. Условный сигнал? Возможно.

Смотри-ка. Наш строитель знает маршрут патрулей. И боится не абстрактных «разбойников», а кого-то, кто использует местную фауну для связи. Любопытно. Держу двадцать рё, что его «помощник» — вообще не родственник, а либо заложник, либо приставленный соглядатай.

Инари, мальчишка, был другим типом проблемы. Его презрение было не детской обидой, а чем-то законсервированным, острым и смертоносным. Он молчал, почти не смотрел на шиноби, а когда смотрел — в его глазах стояла не детская, а стариковская, выжженная ненависть. Особенно он косил взгляд на Какаши и его видимый глаз. На повязку Наруто.

Ага. У нашего пингвиненка-младшего явно травма, связанная с шиноби. Кто-то в плаще и с повязкой здорово нагадил в его детстве. Папа? Дядя? Идеальный кандидат в малолетние циники. Только вот цинизм у него не внутренний, как у меня, а наружный, колючий. Слабость. Раздражает.

Сакура пыталась заговорить с мальчиком, предлагала воду, еду. Инари игнорировал её с таким мастерством, словно она была пустым местом. Саске шел сзади, его взгляд, обычно устремленный вперед в поисках достойного противника, теперь скучающе скользил по унылым пейзажам. Какаши, как всегда, уткнулся в книгу, но Наруто знал — его невидимый глаз под повязкой и чакра сканировали пространство не менее тщательно, чем его собственная сеть.

«Старый развратник делает вид, что читает. А сам, бьюсь об заклад, уже отметил все те же несостыковки. Проверяет нас. Особенно меня. Хочет посмотреть, как его «опасный проект» поведет себя в полевых условиях, без глиняных табличек и плачущих матерей. Что ж, не подведу. Покажу вам цирк с конями. Тихий, эффективный и максимально бескровный для нас. Для них — как повезет.»

Вечером первого дня они разбили лагерь на относительно сухом холмике. Костер разводить не стали — дым в такой влажной, безветренной атмосфере висел бы столбом, как сигнальная ракета. Перекусили холодными пайками. Наруто, сидя чуть поодаль, достал блокнот и начал набрасывать карту местности, отмечая точки, где Тазуна проявлял наибольшее беспокойство. Он связал их в воображаемый периметр. Получился сектор, прикрывающий дорогу к побережью.

— Эй, немой, — тихо, но отчетливо произнес Инари. Это было первое, что он сказал за весь день.
Все посмотрели на него. Наруто поднял голову, бровь взметнулась вверх.
— Зачем ты это делаешь? — спросил мальчик, глядя прямо на него. — Рисуешь свои карточки. Строишь планы. Он тебя все равно убьет. Он убьет вас всех. Вы просто следующие в очереди.

Тазуна ахнул и попытался заткнуть мальчику рот, но Инари вырвался.
— Кто? — спросил Какаши, не отрываясь от книги. Голос был ленивым, но в воздухе повисло напряжение.
— Призрак, — прошипел Инари. — Призрак Тумана. Он в тумане ходит. Он уже здесь. Он всегда здесь. И когда он приходит... все шиноби умирают. Мой... — голос мальчика дрогнул, но он сжал кулаки. — Все умирают.

Призрак Тумана. Мелодраматично. Но информативно. Значит, наш противник — не просто бандит, а ниндзя-ренегат, использующий местные условия для маскировки и террора. Специализация: убийство шиноби. Значит, знает наши методы. Работает на устрашение. Инструмент контроля для Гато. Логично.

Наруто закрыл блокнот, сделал несколько быстрых жестов в сторону Какаши: «Специалист. Маскировка в тумане/воде. Психологическая атака через местных. Цель – деморализация.»
Какаши почти незаметно кивнул. Он уже понял.
— Спать, — просто сказал капитан. — Вахту делим по стандарту. Наруто – первая, Саске – вторая, я – третья. Сакура, отдыхай.

Ночь прошла тревожно. Туман, словно живой, выполз из болот и окутал лагерь молочно-белой, непроглядной пеленой. Видимость упала до нуля. Звуки искажались, казалось, что со всех сторон доносятся шорохи. Наруто во время своей вахты не сидел на месте. Он бесшумно перемещался по периметру, не полагаясь на глаза, а только на сеть чакры и слух. Его «Игла» была наготове — сконцентрированное шило голубой чакры в указательном пальце, способное прошить броню или, что более полезно в разведке, брошенное точно в цель, издать высокочастотный свист для провокации или помехи.

Он услышал это первым. Не шорох, а почти неслышный всплеск. Как будто крупная рыба вывернулась в воде. Но до воды было метров тридцать. Значит, не рыба. Значит, кто-то двигается по болоту, идеально копируя звуки природы.

Ну здравствуй, Призрак. Не заставил себя долго ждать.

Наруто не поднял тревогу. Вместо этого он бесшумно вернулся в лагерь, тронул плечо спящего Какаши и жестами показал: «Один. С юго-востока. Опытный. Маскировка под среду.»
Какаши открыл один глаз, кивнул. Его рука легла на сумку с кунаями.
Наруто разбудил Саске и Сакуру, приложив палец к губам. Он жестами объяснил ситуацию Саске: «Не атаковать. Ждать. Он разведчик.»
Саске сжал губы, но кивнул. Сакура, бледная, схватилась за медицинскую сумку.

Они ждали. Минуту. Две. Туман клубился. Инари прижался к Тазуне, его глаза были широко раскрыты от страха. Он узнавал эту тишину.

Атака пришла не оттуда, откуда ждали.
С севера, из самой гущи тумана, вырвалась не фигура, а целая стена воды, принявшая форму голодных волков. Водяное дзюцу! Но не массовое, а точное, сконцентрированное на группе.
Отвлекающий манёвр. Разведчик был приманкой. Главный удар — с другой стороны. Неплохо.

Какаши уже двигался, его руки мелькали, формируя печати. «Суйтон: Суйрюдан но Джуцу!» Водяной дракон, более массивный и мощный, вырвался ему навстречу, столкнувшись с волками в грохочущем каскаде брызг.
В этот момент из трясины прямо в центре лагеря, будто из самой земли, выросла фигура. Высокая, могущественная, с гигантским, зазубренным клинком на спине. Он был обернут бинтами, как мумия, на лице — респиратор, скрывающий нижнюю часть, и повязка на одном глазу. Его единственный видимый глаз холодно сверкнул. Он не стал целиться в шиноби. Его цель была очевидна — Тазуна.

Клинок, словно невесомый, уже свистел в воздухе, направляясь в шею старика. Сакура вскрикнула. Саске бросился вперед, но понимал, что не успеет.

Наруто успевал.
Он не бросился наперерез клинку. Он даже не встал с того места, где сидел, скрючившись, изображая испуганного юнца. Он просто выдохнул и щелкнул пальцами, направленными не на нападавшего, а в землю у ног Тазуны.

«Дотон: Ёми но Вана» (Земляное дзюцу: Ловушка Тени). Не громкая, не эффектная техника. Просто участок земли под ногами Тазуны и Инари мгновенно превратился в зыбучий песок, и они провалились по грудь, как раз в момент, когда гигантский клинок прошелестел в сантиметрах над их головами, разрезая только воздух.

Нападавший, Забуза Момочи (хотя Наруто этого имени еще не знал), на миг замер, удивленный. Он ожидал парирования, блока, взрыва — чего угодно, кроме такого подлого и простого тактического трюка. Этот миг и был нужен.

Саске, используя скорость клана Учиха, уже был рядом, его кунаи со звоном встретились с поднятым для блока зазубренным клинком. Искры осветили туман.
Какаши, разобравшись с водяными волками, появился рядом, его раздельный кунай на цепи со свистом обвил клинок Забузы.
— Сакура, вытащи их! — бросил он, не отводя глаз от противника.

Сакура, поборов паралич, рванулась к застрявшим и начала раскапывать землю вокруг Тазуны.
Наруто же поднялся. Спокойно. Он оценил ситуацию. Какаши и Саске держат крупную цель. Но разведчик... где разведчик?

Он почувствовал легкое движение чакры сзади, со стороны деревьев. Небольшое, хищное, готовящееся к прыжку. Младший партнер. Тот, кто создавал клона для отвлечения и теперь хотел добить паникующих клиентов.

Два против четырех, один из них — джонин уровня. Глупость. Значит, у них есть козырь. Или смертельное высокомерие.

Наруто развернулся, как раз к моменту, когда из тумана выпрыгнул худощавый шиноби в маске с хитрыми прорезями для глаз — Хаку (опять же, имя пока неизвестно). Его руки уже формировали печати.

Слишком быстро для обычного геннина. Значит, тоже нестандарт.

Наруто не стал формировать ответные печати. Он сделал нечто простое. Резко топнул ногой, выбив из сырой земли комок грязи, и тут же, почти невидимым движением запястья, запустил в него «Иглу» сгущенной чакры. Комок грязи, ускоренный и закрученный чакрой, помчался к Хаку не как снаряд, а как дымовая шашка. В момент перед ударом «Игла» внутри сработала на распад.

Не взрыв. Резкое, громкое ХЛОП! и облако едкой болотной взвеси, грязи и тумана, ослепившее и дезориентировавшее нападавшего. Хаку инстинктивно отпрыгнул назад, теряя цель и тратя время на очистку поля зрения.

Этих секунд хватило Наруто. Он не пошел в атаку. Он исчез. Просто растворился в тумане, применяя базовую, но доведенную до автоматизма маскировку. Его внутренняя сеть чакры отслеживала обоих противников: крупную, яростную точку в центре лагеря и более мелкую, растерянную — на периферии.

Он наблюдал. Забуза, отбиваясь от Какаши и Саске, был силен, яростен, но предсказуем. Его стиль — грубая сила и устрашение. Какаши играл с ним, изучая. Саске, полный гнева за свою почти-оплошность, атаковал яростно, но его удары парировались с раздражающей легкостью.

Капитан тянет время. Почему? Ждет, что я сделаю? Или ждет второго?

Второй, Хаку, оправился. Его чакра изменилась — стала острой, холодной, смертоносной. Он сформировал одну печать. И туман вокруг него... замерз. Крошечные кристаллики льда засверкали в воздухе.

Хьюга? Нет, не похоже. Но кровь льда... Редкость. Вот оно. Козырь. Дистанционная атака с контролем над средой. Опасно.

Наруто принял решение. Он выскользнул из тумана прямо рядом с Сакурой, которая почти вытащила Тазуну. Девушка вздрогнула. Он быстро нацарапал в блокноте и сунул ей перед глазами: «ЛЕД. Дистанция. Прикрою. ТЯНИ их к деревьям на возвышенность. СКОРЕЕ.»

Сакура, увидев слово «лед», поняла. Она кивнула, собрав всю свою волю, и потащила обессиленного Тазуну и сопротивляющегося Инари в сторону от воды, к более сухому участку с чахлыми деревьями.

Наруто же встал между отступающими и направлением, откуда ждал атаки. Он видел, как Хаку закончил формирование техники.
«Хятён: Макуё Хёу» (Тайное призвание: Демонические Зеркала Льда).
В воздухе с тихим, зловещим хрустом возникли огромные, сверкающие плоскости льда, формируя замкнутую сферу. И не вокруг Наруто. Вокруг Саске и Какаши с Забузой! Идея была ясна: изолировать и уничтожить сильнейших, а потом разобраться с остальными.

Хитро. Но тупо. Тратит уйму чакры на такую массивную конструкцию. Значит, либо уверен в своей победе внутри, либо... это ловушка с двойным дном.

— Какаши-сенсей! — крикнул Саске, отскакивая от внезапно выросшей ледяной стены.
Какаши наконец перестал играть. Его единственный видимый глаз сузился. «Похоже, пора заканчивать.»

Но Наруто уже действовал. Его цель был не ледяной купол, а его создатель. Пока Хаку был сосредоточен на поддержании техники и, вероятно, подготовке к атаке внутри зеркал, он был уязвим снаружи.

Наруто побежал. Не прямо на него, а по дуге. Его руки мелькали, формируя простые, но эффективные печати. Он не был мастером стихий, но кое-что знал. «Катон: Хосенка но Джуцу» (Огненное дзюцу: Техника Небесного Феникса). Из его губ вырвался не мощный поток пламени, а сноп мелких, но невероятно ярких и горячих огненных искр. Он не целился в Хаку. Он целился в основание ледяных зеркал, в точку контакта с сырой землей.

Эффект был мгновенным. Яркий свет ослепил Хаку, привыкшего к полутьме тумана. А главное — концентрированный жар на небольшой площади вызвал резкое таяние и парение в основании конструкции. Лед затрещал, не от силы, а от напряжения. Конструкция на миг потеряла стабильность.

Внутри купола, воспользовавшись этим мигом нестабильности и ослепляющим светом, пробивавшимся сквозь лед, Какаши действовал. Его Раздельный Кунай с цепью, уже обвивавший клинок Забузы, дернулся. Но не для того, чтобы вырвать оружие. Какаши сделал печать второй рукой. «Раитон: Кунай Райрю» (Техника молнии: Кунай-Громовой Дракон). По цепи, по металлу куная и клинка пробежали ядовито-синие разряды молнии.

Забуза, держащий свой проводящий гигантский клинок, вздрогнул всем телом, его мышцы свело судорогой. Он потерял контроль над оружием.
Саске, не упустив момент, нанес быстрый, точный удар ногой в подколенное сухожилие обессиленного противника. Забуза рухнул на колено.

Снаружи Хаку, увидев падение наставника, вскрикнул. Его концентрация дрогнула. Ледяные зеркала дали глубокую трещину.
Наруто был уже в десяти метрах от него. Он не стал применять еще одну технику. Он просто вытащил из портфеля один из камней Итачи — гладкий, темный, размером с кулак. И метнул его. Не с чакрой. Просто метнул, как метательный снаряд, рассчитав траекторию.

Камень пролетел сквозь туман и ударил Хаку точно в кисть руки, формировавшую печать для поддержания техники. Удар был болезненным, отвлекающим. Зеркала окончательно рассыпались с громким хрустом падающего льда.

Тишина, наступившая после грохота, была оглушительной. Туман по-прежнему клубился. Забуза, обездвиженный электрическим шоком и болью, сидел на коленях, его клинок валялся рядом. Хаку, сжав ушибленную руку, стоял перед ним, как живой щит, его поза говорила об одном: готовности умереть за своего господина.

Какаши, с невозмутимым видом поправляя повязку на голове, смотрел на них. Саске, тяжело дыша, держал кунай наготове. Сакура, удерживая Тазуну и Инари, смотрела на все это широкими глазами.

Наруто медленно подошел, поднял свой камень, стер с него грязь и положил обратно в портфель. Он посмотрел на эту парочку: сломленного гиганта и его преданного палача. Его внутренний голос отозвался устало и цинично.

«Ну вот. Разобрались. Призрак Тумана оказался большим мужиком с тесаком и его преданной тенью со снежинками в жопе. Романтично, блять. Трагично. Предсказуемо. И теперь что, по протоколу, добить их? Или слушать их печальную историю о тяжелой жизни и злом Гато, который, я уверен, стоит за всем этим?»

Он взглянул на Инари. Мальчишка смотрел на поверженного Забузу не с триумфом, а с каким-то странным, горьким пониманием. Как будто видел в нем не монстра, а еще одну жертву.

Ах да. Пацан говорил, что этот «призрак» убил кого-то из его близких. Интересно, узнает ли он сейчас в этом сломленном человеке того самого убийцу? Или все было не так просто?

Какаши, наконец, нарушил тишину.
— Ну что, — сказал он своим обычным, легким тоном. — Похоже, вам есть что рассказать. И, судя по уровню подготовки и стойкости... ваша история, вероятно, будет долгой и нудной. Но прежде чем мы начнем этот увлекательный сеанс терапии, — его взгляд стал острым, как лезвие, — кто такой Гато? И насколько глубоко его щупальца впились в эту страну?

Забуза поднял голову. Его единственный глаз, полный ненависти и поражения, встретился с взглядом Какаши, потом перешел на Наруто — на этого немого мальчишку, чьи простые трюки с грязью и камнями внесли решающий дисбаланс в его идеальную атаку.

— Гато, — прохрипел он, и в его голосе звучала такая же горечь, как и в голосе Инари, — это раковая опухоль. И вы, шиноби Конохи, сейчас вскрыли нарыв. Поздравляю. Теперь гной хлынет на всех нас.

Наруто слушал, доставая блокнот. Он чувствовал, как по спине снова бежит тот самый холодок. Конфликт с Данзо был войной в тиши кабинетов. То, что начиналось здесь, в этом вонючем болоте, пахло старой, грязной и очень, очень кровавой войной за выживание. И ему, с его холодным умом и коллекцией камней, предстояло в ней выжить и, желательно, победить.

Отлично. Просто замечательно. Сначала бумажная работа, теперь — полевая хирургия в социально неблагополучном регионе. Карьера просто горит. Но, черт возьми, — он бросил взгляд на ледяные осколки, таявшие в грязи, — хоть техники у них были с фантазией. Уже что-то.

Он сел на корточки, приготовившись записывать. Впереди была долгая, грязная и очень нецензурная (в его мыслях) ночь.