Hunters

Хоть Кавказ не был на самом деле таким дождливым, как всё время отмечала я, но каждый раз, когда что-то случалось, дождь был всегда. Словно небеса чувствовали то, что со мной происходило. Чувствую себя хре́новой героиней какого-то подросткового романа. Автор явно решил дать читателю стекла и боли мне и Паше.

Дождь шёл стеной, гремел гром и сверкали молнии. Вечер следующего дня после похорон, полностью описывал моё состояние. Сильный ветер сносил всё что движется и не движется, что не крепко приварено или стоит на земле. А спустя время ещё и град прошёл. Замечательная апрельская погода.

Мы сидели в баре, где и ночевали. Домой возвращаться желания не было ни у меня, ни у брата, который словно язык проглотил и молчал всё это время. Да и говорить собственно было не о чем. Нас ещё с детства учили, что слезами делу не поможешь и в истерики впадать нельзя. Все мои слёзы были выплаканы вчера и я не собиралась идти на поводу уже подходящей депрессии, которая весело махала мне и лезла с обнимашками. Больше всего меня сейчас волновала надвигающаяся война, причём с неизвестными нами людьми. В опасности были все охотники, абсолютно во всем мире. Об этом нам, с явным нервозом сказал Денис. Похоже он не спал всю ночь, общаясь и выясняя информацию у других охотников. Правительство тоже было в замешательстве, уже идут переговоры, чтобы решить эту проблему. Именно эти действия заставляли меня ещё не уходить в себя.

Из размышлений меня вывел телефонный звонок. Я уже было потянулась к своему мобильнику, но запоздало поняла, что у меня другой рингтон. Паша поднял свой телефон и ответил:

- Да? - я невольно вздрогнула - голос брата был осипшим и даже, как мне показалось тот момент, мертвым. - Хорошо, спасибо, мы сейчас подъедем. Свет, собирайся, мы едем домой.

К горлу невольно подкатил ком. Ответить я ничего не смогла, осилив только встать с удобного дивана и взять куртку Дениса - вчера ведь я полностью испачкалась в крови, а одежды другой просто не было. Если джинсы были чёрные и я смогла их отстирать, то остальные вещи я просто выкинула. Чёрная, одна из рабочих рубашек бармена, висела на мне как платье. Про его куртку я вообще стараюсь даже не думать. Мы вышли из бара и сели в машину.

Паша не включал музыку, отчего мне было немного непривычно находиться в машине. Видимо я слишком привыкла к песням семидесятых-девяностых в четырнадцатой, или как мы ещё называли - четырке. Практически сутки вокруг меня была эта давящая тишина. Пока мы ехали по городу я максимально, насколько это было возможно, сильно вслушивалась в шум дождя за стеклом, смотрела как разлетались брызги луж от того, как мы по ним проезжались, наблюдала за редкими прохожими. В общем, делала всё, лишь бы вновь не ощутить эту тишину. Ровно до того момента, как мы приехали к нашему дому.

Я бы всё отдала лишь бы вновь не заходить туда. Возможно я бы так и продолжала стоять под дождем, если бы старший брат не взял меня за руку и не повёл под крышу. В окне горел свет и там я успела разглядеть полицейского и ещё одного человека. Паша открыл дверь и завёл меня первой, хотя изначально я немного упиралась. На глаза сразу попался пакет, который я вчера бросила, когда пришла. Еда в нём явно давным-давно пропала и её придётся выкинуть.

- Здравствуйте... - я пропустила вступление полицейского, которого, как потом оказалось, зовут Сергей Александрович, так как моё внимание привлёк второй человек, задумчиво смотревший в писанину в папках, которые держал в руках. От него исходила странная энергия, по которой я и определила, что он охотник. Понять, какого он ранга не смогла, уж слишком странная сила была. На левой руке я заметила линии от татуировки, и, кажется, мужчина заметил мой пристальный взгляд.

- Товарищ полицейский, может не будем задерживать больше детей? - я уже хотела было возмутиться насчёт "детей", но потом меня словно током ударило. Я помнила этот голос с детства. Такой грубый и довольно рычащий тембр, был у одного из охотников ранга S - Вячеслава Старовойтова. Неудивительно, что я не узнала человека, с момента, как я видела его в последний раз, прошло лет семь. За это время он успел отрастить бороду и немного обзавестись морщинами.

- В принципе, я уже всё узнал, остальное мелочи, могу просто позвонить. - по лицу Сергея было видно, что он, также как и мы, очень устал. - Если что, держите телефон при себе и звоните сами.

Оба мужчины в скором времени покинули дом. Охотник лишь кинул пару фраз всё так же молчавшему Паше. Вновь повисла тишина. Я осмелилась посмотреть в сторону кухни. Она вновь была белоснежной и даже намёка не было на то, что ещё вчера здесь жестоко расправились с человеком. Брат вздохнул и пошёл на второй этаж. Я не могла оставаться хоть на секунду одной возле кухни, поэтому выключила свет и побежала за парнем.

Аккуратно поднимаясь по ступенькам, перед глазами я вновь видела море крови. И как бы я не старалась отогнать это наваждение, у меня не получалось. Всё вновь и вновь, возвращало меня во вчерашний день. Мне стало тяжелее дышать, в груди опять защемило. Поднявшись наверх меня зашатало и я схватилась за перила. В тусклом свете из окна, возле комнаты Паши, где и было найдено тело... остатки тела отца, было видна стена, на которой остались несколько больших пятен крови. Видимо настолько сильно впиталась в обои, что её просто невозможно было смыть. Благо, на полу ничего не было.

Брат достал свой нож из сумки, и прямо так, начал срезать голубые обои, скидывая их на пол. Присмотревшись, я заметила опалённые края. Охотник настолько пытался сдерживать себя, но у него не получалось, раз он начал поджигать всё вокруг. Спустя несколько секунд, я почувствовала вырывающуюся силу.

- Паш... - он меня не слышал, срывая обои и поджигая их. - Паша. - реакции ноль, а вот настигающий пожар меня не радовал. Бумага вспыхнула, будто бы была полита бензином. - Exite! Паша!

Заклинание потушило огонь, а брат наконец обратил на меня внимание. Его руки, начавшие скрести уже камень, были в его собственной крови. Пересилив себя, я спустилась вниз и забежала в ванную за перекисью и йодом с бинтами и лейкопластырями. Вернувшись обратно, я не обнаружила парня на месте. Открытая дверь его комнаты помогла мне успокоиться и зайти к нему, увидев его сидящим на стуле возле рабочего стола, смотрящего в окно. Он даже внимания не обратил когда, я села на колени перед ним и начал обрабатывать его руки. Ни малейшего намека на боль также не было. Паша просто сидел и смотрел в окно. Обработав руки используя в основном лейкопластырь, я решилась оставить его одного. Выйдя из комнаты, положив все предметы на столе, где стояли цветы возле комнаты родителей, я подобрала все валяющиеся обои и направилась на балкон. Достав ведро, запихнула туда свою ношу и подожгла заклинанием. В течение минуты всё сгорело и я пошла в свою комнату.

Зайдя в неё, первым делом взяла чистые вещи, собираясь в ванную. Мне до сих пор казалось, что на коже была кровь, хотя я и смыла всё ещё вчера. Собравшись с духом, пошла вниз, не смотря на кухню, прошмыгнула к заветной двери и закрылась. Лёгкое ощущение успокоения, но мне хватило. Скинув с себя все вещи в корзину, прямиком помчалась к душу. Было плевать на изначально пошедшую холодную воду, как и было плевать на то что простояла так минут тридцать, пока в дверь не постучался брат и не сказал мне выходить. До меня только потом дошло, что Паша более-менее пришёл в себя, раз спустился вниз. Быстро искупавшись, оделась и запустив парня, побежала обратно к себе.

Ложась в кровать, я не могла позволить себе выключить лампу на столике рядом. Было непозволительно страшно. Я пыталась уснуть, включала музыку, надевала наушники, лежала так. Спустя полчаса-час, выключила, переворачиваясь с боку на бок, обнимала медведя, считала овец, да что угодно. Заснуть не получалось, как бы я этого не хотела. В голову пришла глупая мысль.

Выключив лампу, я, шлепая босыми ногами по полу, и кутаясь в толстовку, пошла в комнату Паши. Открыв дверь, я увидела его лежащим на кровати. Вроде бы, он спал. Я забралась к нему под одеяло, как раньше делала это в детстве, когда не могла уснуть.

- Почему не спишь, дурёха? - его вопрос совершенно не удивил меня. Парень повернулся ко мне и укрыл меня лучше.

- Не могу заснуть. Прости. - я нащупала его руку и аккуратно, чтобы не задеть его раны, взяла его ладонь в свою.

- Ничего, всё нормально. - вслушиваясь в его спокойное дыхание, меня постепенно начало клонить в сон. - Давай переедем отсюда?

- М? - его вопрос поставил меня в тупик, заставив задуматься. Но Паша всё сказал за меня.

- Я не смогу находиться в доме, где произошло такое. Я не смогу снова пробовать папину стряпню. Я не смогу услышать снова маминых рассказов о клиентах, её голоса, как она пела песни Арии и КиШ'а. Я не смогу больше увидеть радостных глаз Саши, когда он был со своей семьёй. Я больше не смогу увидеть их, понимаешь? Всё, всё происходило в этом доме. Все эти воспоминания душат меня. - с каждым предложением, с каждым сказанным словом, голос брата срывался. Притронувшись к его щеке я почувствовала влагу. - Если ты хочешь остаться, я не настаиваю.

- Я согласна, Паш. Давай переедем. Продадим дом и переедем. - меня прижали к себе и я ощутила, как быстро билось сердце брата. Это решение явно далось ему с трудом.

Мы согласились оторвать от себя целый кусок жизни, большую часть нашей души. И мне казалось, что пусть это и было очень больно, но правильно. Такой большой дом будет давить на нас. Стены, где убили наших родных, вещи. Какими бы сильными мы не были, мы не сможем находиться здесь.

...И в этот раз, заснуть мне всё же удалось...