Глава 50: Песня северного ветра.
Киев окутало марево поздней весны, переходящей в душное лето.
Но для Яромира мир застыл в той ледяной росе, по которой он бежал босиком к уходящему драккару.
Он изменился.
Исчезла юношеская порывистость, сменившись сухой, ломкой вежливостью.
Он исправно посещал советы князя Игоря, вникал в дела сбора дани и укрепления границ, но делал это как человек, читающий вслух книгу на незнакомом языке.
Его тело было здесь, в золоченых залах Детинца, но душа осталась в той хижине за оврагом.
--------------------------------------
Ольга наблюдала за племянником с нарастающей тревогой.
Она видела, как он бледнеет, как его когда-то ясный взгляд затягивается туманом изнурения.
Яромир почти не ел, а по ночам в его покоях до рассвета горела свеча.
Князь Игорь, поглощенный мыслями о новых походах на ромеев, лишь хлопал племянника по плечу, хваля за прилежание.
Но Ольга видела глубже.
Она видела, что её «лекарство» оказалось ядом.
«Я спасла его голову, но, кажется, убила в нем жизнь», — всё чаще думала она, перебирая свои четки.
А Яромир тем временем вел свою внутреннюю войну.
Каждую ночь он возвращался к словам Эйрика: «Помни, это единственная правда... всё остальное — пепел».
Он разбирал это прощание по косточкам.
Почему Эйрик не смотрел на него на пристани?
Почему Харальд стоял так вызывающе?
И главное — как человек может так самозабвенно, так отчаянно целовать каждый шрам на своей памяти, если в сердце его пустота и жажда наживы?
Сердце подсказывало ему: здесь сокрыта тайна. Любовь такой силы не может обернуться предательством за один рассвет.
---------------------------------
Развязка пришла вместе с торговым караваном из Новгорода. В гриднице Игоря, среди гула голосов и звона чаш, один старый купец, вернувшийся из-за моря, рассказывал о делах северных королей.
— Странные времена настали в скандинавских землях, — басил он, отирая пену с бороды. — Харальд вернулся с богатой добычей и своим старым побратимом, тем самым Эйриком, что у нас в Черной Страже служил. Но радости в их доме нет.
Яромир, сидевший поодаль, замер.
Кубок в его руке дрогнул.
Ольга за столом тоже обратилась в слух, не меняясь в лице.
— Говорят, Эйрик обезумел, — продолжал купец. — Называют его теперь «Безумным варягом». В каждую битву идет без щита, в самой гуще ищет смерти. Мечи его не берут, стрелы мимо летят, а он будто смеется над ними. Рогволод золото ему сулит, земли, женщин — а тот только на море смотрит и молчит неделями. Ищет он конца своего, да только Марена его не берет. Будто держит его что-то на этом свете, да только не радость это, а мука черная.
-------------------------
В гриднице продолжали смеяться, обсуждая безумство наемников, но для Яромира мир вдруг обрел краски.
Он почувствовал, как в груди, на месте выжженной пустыни, пробивается та самая молодая трава из оврага.
Его догадка подтвердилась. Если бы Эйрик ушел за золотом и волей, если бы он вернулся к Харальду по любви — он бы праздновал.
Он бы жил.
Но искать смерти в каждом бою может только тот, кто потерял смысл жизни.
Тот, кто совершил над собой насилие.
Яромир поднял голову.
Впервые за многие месяцы его глаза не были сухими.
В них блеснул опасный, лихорадочный огонь.
— Он не предавал... — прошептал он так тихо, что услышала только Ольга.
Княгиня посмотрела на него. Она увидела, как выпрямилась его спина, как сжались его челюсти.
Она поняла: весть о «Безумном варяге» дала Яромиру то, чего она так боялась — надежду.
А надежда для такого человека, как Яромир, была сильнее страха смерти.
----------------------------
Позже вечером Ольга нагнала Яромира в переходе терема. Он шел быстро, решительно, его плащ развевался, как крылья.
— Яромир, остановись, — тихо сказала она.
Он обернулся.
В его взгляде больше не было покорности.
— Тетушка, ты слышала. Счастливые не ищут смерти. Он там, в аду, который вы с Харальдом для него построили. Я не знаю, как вы это сделали, и какую цену он заплатил за мою жизнь... но я узнаю.
Ольга хотела возразить, хотела напомнить о долге, о чести, о князе Игоре.
Но она увидела перед собой не мальчика-книжника.
Перед ней стоял мужчина, который только что осознал свою силу.
— Не делай глупостей, — только и смогла выговорить она.
— Глупостью было поверить, что он может меня бросить, — ответил Яромир. — Всё остальное теперь — действительно пепел.