Глава 51: Тень у порога.
Варяжское море не смогло смыть вкус того последнего поцелуя.
Битвы не заглушали шепот в заброшенной хижине.
Эйрик, которого на севере нарекли «Безумным», на самом деле был лишь пустой оболочкой.
Каждый взмах меча, каждый крик убитого врага лишь сильнее подчеркивали тишину, поселившуюся в его душе.
Ему осточертело.
Осточертело искать смерти, которая упорно обходила его стороной.
Ему не нужны были ни золото правящего Рогволода, ни слава в Вальхалле.
Ему нужно было коснуться мягких волос, увидеть темные, полные жизни глаза и почувствовать, как под его ладонью замирает дыхание Яромира.
Это желание высасывало из него силы быстрее, чем любая рана.
Эйрик сорвался.
В одну из ночей, когда драккары стояли в туманном фьорде, он просто исчез, оставив Рогволоду лишь пустую кольчугу и пепел костра.
Он шел к Киеву тайно.
Как вор.
Как загнанный зверь, ведомый лишь одним инстинктом — вернуться к своему сердцу.
--------------------------------
В покоях княгини Ольги горела лишь одна лампада.
Тишина была такой густой, что слышно было, как за стенами засыпает великий город.
Ольга не спала — тревога за угасающего Яромира грызла её сильнее любого раскаяния.
Скрипнула дверь.
В покои скользнула тень.
Ольга схватилась за кинжал, и замерла.
Перед ней стоял Эйрик.
Но это не был тот гордый варяг, что уходил на рассвете. Осунувшееся лицо, запавшие глаза, в которых горел лихорадочный, почти болезненный блеск.
Он выглядел так, будто прошел через само пекло.
Прежде чем она успела позвать стражу, Эйрик сделал то, чего никто не ожидал от северного волка.
Он рухнул на колени, склонив голову так низко, что его лоб коснулся холодного пола.
— Матушка... — голос Эйрика был надорванным, сухим, как старый пергамент.
Он назвал её так же, как называл Яромир.
Этот жест смирения, это полное самоотречение ударило Ольгу в самое сердце.
— Ты... — выдохнула она, не в силах скрыть дрожи. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты понимаешь, что Игорь прикажет тебя казнить?
Эйрик поднял на неё глаза.
В них было столько муки и столько отчаянной любви, что Ольга невольно отвела взгляд.
— Пусть казнят. Пусть четвертуют. Но я не могу больше без него. Воздух горький, матушка. Еда — как пепел. Я умираю не в бою, я умираю от того, что его нет рядом. Я клялся тебе уйти, чтобы спасти его, но я не учел, что без него спасать нечего. Он — моя душа.
Эйрик пополз к ней на коленях, хватая край её одеяния, как тонущий хватает соломинку.
— Помоги нам бежать матушка... Я буду беречь его как зеницу ока. Клянусь всеми богами, старыми и новыми! Ни один волос не упадет с его головы. Я стану его щитом, его тенью, его верным псом. Только не разлучай нас больше. Не дай нам обоим сгнить в этой золоченой лжи.
---------------------
Ольга смотрела на него, и её железная воля дала трещину.
Она видела Яромира, который таял на глазах, и видела этого воина, который приполз просить о пощаде не ради жизни, а ради любви.
Она понимала: если она сейчас прогонит Эйрика или выдаст его, Яромир этого не переживет.
Смерть одного станет смертью другого.
Она видела перед собой не врага.
Она видела человека, который любил её племянника так же сильно, как и она сама — до боли, до самопожертвования.
— Встань, — тихо приказала она.
Эйрик поднялся, пошатываясь от усталости.
— Если тебя увидят, я не смогу тебя защитить, — Ольга подошла к стене и отодвинула тяжелый гобелен, за которым скрывалась ниша в каменной кладке. — Прячься здесь. Чтобы ни один глаз не увидел тебя. Ни один вздох не выдал твоего присутствия.
Она обернулась к нему, и в её взгляде на мгновение проступила та самая материнская теплота, которую она так тщательно прятала ото всех.
— Мне нужно время, чтобы подумать. Я должна решить, как спасти Яромира... и не погубить Киев. Сиди тише мыши. Если судьба будет милостива, завтра вы увидите друг друга. Но помни, варяг: если ты обманешь моё доверие — море покажется тебе раем по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.
-----------------------------
Эйрик кивнул, его плечи наконец расслабились.
Он скрылся в темноте ниши, а Ольга осталась стоять посреди комнаты.
Она понимала, что начинает самую опасную игру в своей жизни.
А в нескольких комнатах отсюда Яромир снова не спал, глядя на свечу и чувствуя странное, необъяснимое тепло, которое вдруг начало разливаться в холодном воздухе терема, словно весна решила вернуться среди ночи.