Глава 47: Выкуп волка
В покоях Ольги было темно, лишь одна толстая свеча из желтого воска плакала на столе, роняя тяжелые капли. За окном весенний дождь сменился ледяной крупой, которая с сухим шелестом билась в слюдяные оконницы. Воздух был тяжелым от запаха ладана и старой пыли — Ольга любила тишину, в которой слышно, как течет само время.
Эйрик вошел, не дожидаясь приглашения. Его шаги, обычно бесшумные, на этот раз звучали тяжело. Он не снял меч — лишь отодвинул его назад, чтобы рукоять не мешала.
Ольга не обернулась. Она смотрела на огонь свечи, и её профиль, острый и непоколебимый, казался высеченным из того же гранита, что и пороги Днепра.
— Ты знаешь, почему ты здесь, варяг, — не спросила, а утвердила она.
— Я здесь, потому что Харальд не умеет проигрывать молча, — голос Эйрика был хриплым.
----------------------------------
Ольга медленно повернула голову. В её глазах не было гнева — только холодная, рассудочная правда.
— Харальд — лишь искра. Пожар раздули вы сами. Ты понимаешь, что ты сделал с ним? Он — будущий правитель. Он должен быть сталью, а ты превратил его в натянутую струну. Один рывок — и он лопнет.
— Я сделал его живым, — отрезал Эйрик. — До меня он был лишь тенью твоих амбиций.
Ольга резко встала. Её четки звякнули о край стола. — Живые долго не живут на троне, Эйрик! Византийцы уже знают. Харальд знает. Скоро узнает Игорь, а у него рука тяжелая. Ты хочешь увидеть голову своего «живого» князя на шесте у городских ворот? Потому что именно туда ведет твоя «нежность».
Эйрик замер. Он представил Яромира — не того, что целовал на чердаке, а того, бездыханного, с погасшим взглядом. Эта мысль ударила его сильнее, чем любой замах Харальда.
Условия сделки
— Чего ты хочешь от меня? — выдохнул он.
Ольга подошла ближе. От неё пахло холодом и властью. — Харальд готов забрать свои слова назад. Он скажет, что всё это было пьяным бредом, ложью, чтобы очернить соперника. Он подтвердит чистоту Яромира перед Игорем и перед послами.
— И какова цена его «лжи»?
— Твоя жизнь. Но не смерть, — Ольга сделала паузу, во время которой было слышно, как в углу скребется мышь. — Ты уходишь с ним. Завтра, на рассвете, на его драккаре. Ты возвращаешься за море. Навсегда.
Эйрик почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Уйти — значит бросить Яромира в этом ледяном тереме. Значит отдать его в руки Ольги и её интриг. Но остаться — значит убить его.
— Если я откажусь? — тихо спросил он, уже зная ответ.
— Тогда завтра на рассвете Яромир узнает, что такое опала. Харальд предъявит улики князю Игорю. Я не смогу его защитить — я не иду против закона крови. Яромира сошлют в дальний монастырь или... случится несчастье. А тебя казнят у него на глазах.
Ольга положила руку на плечо Эйрика. Её пальцы были холодными, как лед. — Выбирай, волк. Твоя гордость или его голова.
----------------------------
Эйрик смотрел на пламя свечи. Он вспомнил, как Яромир прижимался к его шрамам. Вспомнил его шепот. Если он уйдет, Яромир будет ненавидеть его. Будет считать предателем, который вернулся к старому любовнику. Это будет долгая, мучительная боль. Но он будет жить.
— Я уйду, — сказал Эйрик. Слова давались ему с трудом, словно он выплевывал собственную кровь. — Но у меня есть условие.
— Ты не в том положении, чтобы...
— Ты дашь мне час, — перебил он её, и в его глазах вспыхнул такой огонь, что Ольга невольно отступила. — Один час с ним сегодня ночью. Без твоих соглядатаев. Без Харальда. И ты поклянешься своей кровью, что он никогда не узнает о нашей сделке. Пусть думает, что я ушел сам.
Ольга долго смотрела на него, взвешивая риски. — Ненависть — хороший щит, — наконец кивнула она. — Пусть ненавидит. Так ему будет легче править. Иди. У тебя есть час.
------------------------------
Эйрик вышел из покоев Ольги. В коридоре он столкнулся с Харальдом. Тот стоял, прислонившись к стене, и в его глазах светилось торжество хищника, который наконец загнал добычу.
— Готовься к отплытию, Эйрик, — усмехнулся Харальд. — Море ждет. И я жду.
Эйрик не ответил. Он прошел мимо, направляясь к комнате Яромира. Каждый шаг давался ему всё тяжелее. Ему предстояло совершить самое страшное убийство в своей жизни — убить любовь в сердце человека, ради которого он был готов сжечь этот город дотла.
А в своей опочивальне Яромир уже ждал его, зажигая лампу и не зная, что этот свет — последний в их общей истории.