Naruto (Aizen)

Толпа замерла. Цепи звенели, охватывая тело Айзена, обездвиженного, стоящего на коленях. Его волосы спутаны, глаза опущены, на губах - слабая, насмешливая улыбка.

- "Время пришло." - голос Саске прозвучал, как приговор.

Он шагнул вперёд, молча, но с решимостью. Его рука вспыхнула молнией - Чидори, обогащённый ненавистью, болью, долгом.

- "За всё, что ты сделал..." - прошипел он, - "ты заслужил только смерть."

Чидори вонзился в грудь Айзену.

Крик тишины - пронзающий, болезненный, застывший во времени. Но... не Айзен кричал.

Саске вдруг перестал дышать. Его зрачки дрогнули, сузились.

Вместо Айзена... он увидел её.

- "Мама?" - прохрипел он. - "Как?.. Что... что это..."

Вокруг него - десятки тел. Мужчины, женщины, дети - весь клан Учиха, вырезанный, искажающийся в крови. Их глаза - обвиняющие.

- "Ты... ты допустил это..."
- "Ты выжил, но не отомстил как надо..."
- "Ты стал орудием... Ты стал ничем!"

Саске дрожал, губы его посинели, руки опустились. Он упал на колени.

- "Нет... я... это неправда... это не я... П-простите..."

И вдруг - всё исчезло.

Он снова стоял в зале. Перед ним, в нескольких метрах, спокойно стоял Айзен, ни следа от раны. Ни капли крови.

- "Как тебе..." - тихо, почти с нежностью, сказал он, - "моё абсолютное гипноз?"

Саске отшатнулся. Его взгляд метался, как у зверя в клетке. Он чувствовал - мир вокруг него может быть ложью. Сам он мог быть иллюзией. Всё - под контролем Айзена.

Айзен улыбнулся, медленно подходя ближе:

- "Ты думаешь, ты контролируешь свою реальность, Саске. Но ты даже не заметил, когда потерял её."

- "...Когда?" - выдавил Саске, пошатнувшись.

- "С того самого момента, как ты впервые посмотрел мне в глаза."

Саске всё ещё дрожал, зрачки бегали, руки были мокры от пота. Внутри него бушевала смесь страха, стыда и ненависти. Он приоткрыл рот - но не успел произнести ни слова.

- "Нет, я не читаю мысли." - Айзен повернул голову и спокойно взглянул ему в глаза. - "Ты просто предсказуем."

Он сделал шаг вперёд, глядя на Саске сверху вниз. - "Твои эмоции кричат. Мимика, дыхание, движение зрачков - ты думаешь, ты уникален? Я видел таких, как ты, сотни раз."

Айзен усмехнулся. - "Ты играешь в хищника, но всё ещё остаёшься раненым мальчиком, ищущим вину в других, лишь бы не смотреть внутрь себя."

Саске стиснул зубы, в порыве ярости сделал шаг, но...

Внезапно - вспышка. С грохотом в зал врывается Какаши, мгновенно сокращая дистанцию, и в ту же секунду наносит удар вперёд - кунай в руке сверкает молнией.

Но... он попадает в пустоту.

Айзен уже не на земле. Он стоит... в воздухе.

Просто - стоит. На высоте нескольких метров, будто воздух стал для него твёрдой поверхностью. Его пальто слегка колышется, волосы спокойно развеваются.

Внизу - Какаши и Саске с расширенными глазами.

Айзен ответил на их немой, не озвученный вопрос с ленивой ухмылкой:

- "Это как ходить по воде." - сказал он будничным тоном. - "Надо просто представить опору. Энергия - это материя, если ты знаешь, как управлять ей."

Айзен стоял в воздухе - будто не мир держал его, а он держал мир под собой. Его взгляд был холодным, голос - глубоким, почти завораживающим.

- "Вы видите лишь крошечный фрагмент реальности. Вы выросли в клетке, нарисованной из чакры и клановой гордости."

Он медленно повёл рукой, и воздух перед ним заискрился, открывая фрагменты иных миров: туманные улицы Общества душ, пустынные просторы Хуэко Мундо, сражения духовных существ.

- "Шинигами - проводники душ. Пустые - изуродованные духи, поглощённые пустотой. А занпакто... мои братья, мои отражения. Я был одним из них."

Айзен посмотрел вниз, в глаза Саске и Какаши:

- "Я умер. Меня предали, убили. Но это было рождением. В темноте я увидел его - Короля Душ. Он назвал моё истинное имя..."

Он на мгновение замолчал, и уголки его губ дрогнули.

- "...Узумаки Наруто."

Тишина взорвалась как вздох.

- "Вы называли меня другом, но отвернулись, когда я пал. Вы предали меня в тот момент, когда я больше всего нуждался в вас. Так родился Айзен. Так умер Наруто."

И тут воздух позади него дрогнул. Из темноты вышли фигуры - бывшие генины.

Шикомару. Ино. Чоуджи. Хината. Нэджи. Ли. Тентен. Киба.

Одеты в белые мантии арранкаров. У некоторых на телах - обломки пустых масок, у других - чёрные сквозные дыры. Их чакра искажена, переплетена с реяцу. Они молчали, но их присутствие было ощутимо, как давление воды в глубине.

- "Познакомьтесь с моими арранкарами." - произнёс Айзен. - "Они - те, кто понял. Те, кто захотел силы и принял мою истину. Не затмённую Конохой. Не искалеченную джоуннами."

Он взглянул на Какаши и Саске:

- "Вы потеряли Наруто. Но Айзен... вы его не достойны."

Глаз Саске дёрнулся. Он почувствовал - это уже не просто враг. Это нечто... гораздо большее. Несравнимое.

- "Запомните этот день," - прошептал Айзен. - "День, когда ваше прошлое стало вашей тенью. А ваша судьба - моей пешкой."

Айзен медленно развернулся. Его взгляд скользил по толпе, по шиноби, по тем, кто когда-то знал его как Наруто. Ни капли жалости. Только ледяное равнодушие.

- "Вы больше не интересны мне."

Словно в подтверждение своих слов, он сделал лёгкое движение пальцем - и трое джонинов, рванувших к нему с криком, в тот же миг остановились. Их тела замерли, глаза расширились... а затем - как фарфоровые статуи - разлетелись на куски, будто невидимая сила раздавила их изнутри.

Без всплесков чакры. Без крика. Смерть - как жест тишины.

Айзен даже не взглянул на них.

- "Слишком слабы даже для первого акта."

Он повернулся к Кибе:

- "Покажи им, кто ты теперь."

Киба, в белых одеждах арранкара, с куском маски, наползающим на его левую щёку, подошёл к Какаши. Его глаза были пусты, голос - холоден.

- "Ты называл меня шумным щенком, сенсей. Теперь я - волк Айзена."

И ударил.

Один. Второй. Третий. С каждым разом сильнее. Какаши пытался защищаться, но силы были неравны. Он падал, вновь вставал - но в глазах не было ни решимости, ни надежды.

Только страх.

Кровь забрызгала камни. Сломанные рёбра, треск костей. Лицо Какаши было разбито до неузнаваемости, пока Киба не отбросил его тело, как ненужную куклу.

Саске стоял, не двигаясь.

Руки дрожали. В горле пересохло. Он чувствовал, как что-то тёплое и липкое струится по его ногам... вниз, по внутренней стороне штанов.

И тогда - началось.

Собаки Инузука заворчали. Затем заскулили.

- "Фу... это что?" - поморщился один из мирных жителей.

- "Запах..." - произнёс другой, прикрывая нос.

А затем - громкий, отчётливый голос юного ниндзя:

- "Он обосрался!"

Толпа зашумела. Повернулись. Фанаты, прохожие, дети, другие шиноби. Даже Сакура, всегда готовая оправдывать Саске, сделала шаг назад и отвернулась, с отвращением сжав губы.

Инузуки и их псы посмотрели на него с презрением.

- "Позор клана Учиха."

Айзен взмахнул рукой - лёгкий порыв ветра прошёлся по площади, моментально рассеяв зловоние. Он смерил Саске взглядом сверху вниз и насмешливо склонил голову.

- "Я бы сказал, что ты сражался, как мужчина..." - произнёс он с издёвкой, - "...но мужчины, как правило, контролируют свой кишечник."

Саске упал на колени, лицо горело от стыда.

Айзен, зависший в воздухе, обвёл взглядом притихшую площадь. Его голос прозвучал спокойно, почти буднично:

- "Похоже, Саске нужно приучить к горшку."

Саске, всё ещё на коленях в собственном позоре, едва поднял глаза, но сразу снова опустил голову, краснея от стыда.

И тут, внезапно, послышался ликующий вопль:

- "Я могу это сделать!"

Все взгляды повернулись. Сакура, сияющая, словно услышала предложение руки и сердца, шагнула вперёд.

- "Это мой шанс! Я приучу его к горшку! Я буду рядом! Я прослежу за каждым шагом его... реабилитации!"

Она прижала руки к груди, лицо пылало, глаза горели каким-то фанатичным светом. Казалось, она уже представляет, как держит расписание туалетных визитов Учихи.

Возле неё стоявшие шиноби и жители замерли. Пауза затянулась. Затем один из них наклонился ко второму и прошептал:

- "Она в порядке вообще?"

Другой только медленно покачал головой:

- "Похоже, нет."

Даже пёс из клана Инузука фыркнул и отвернулся.

Айзен прищурился, едва заметно усмехнувшись. Его голос снова разрезал тишину:

- "С каждым моим появлением вы удивляете меня всё больше. Кажется, деградация вашего мира идёт быстрее, чем я ожидал."

Он посмотрел на Сакуру с интересом, будто на редкий, странный экспонат в зоопарке:

- "Ты хочешь заботиться о ниндзя, который испугался настолько, что забыл о физиологии? Интересно. Возможно, тебе место не среди медиков, а в яслевой группе."

Сакура, не обратив внимания на иронию, продолжала сиять. Остальные просто молчали - то ли от шока, то ли от желания побыстрее забыть происходящее.

Айзен вздохнул:

- "Мне скучно. До скорой встречи, Коноха..."

Он исчез, оставив в воздухе лёгкий след реяцу и абсолютную тишину - и Сакуру, крепко держащуюся за свою "возможность", и Саске, сидящего в собственном унижении.

После исчезновения Айзена над Конохой повисла гробовая тишина. Но не надолго.

Когда жители начали расходиться, по деревне поползли слухи... а затем - крики.

На крышах зданий, на шпилях башен, на высоких колоннах - тела анбу из Корня. Повешенные на пиках, проколотые, с развевающимися черными масками.

Над каждым - простая надпись, вырезанная в древесине или камне:

"Предатели."

Некоторые были узнаны. Другие - несли на себе печати, принадлежавшие отделу Дандзо.

Кровь капала вниз, каплями впитываясь в плитку улиц, оставляя алые пятна на белых стенах.

---

Совет Конохи был срочно собран. В центре - Цунаде. За столом - Хиаши Хьюга, Шикаку Нара, Чоузу Акимичи, Хомура и Кохару, Мита Абураме и даже Киба в компании матери.

Коновару-сан, одна из администраторов, стояла в стороне, скрестив руки:

- "Вы все видели это. Айзен - он же Наруто Узумаки. Он был среди нас. Его мы воспитывали. Это... он убил анбу. Он унизил элитных шиноби. Он теперь - монстр."

- "Это не просто монстр," - пробормотал Хиаши, - "Он - нечто иное. Похож на шиноби... но он словно бог в мире людей."

Хомура повернулся к Цунаде, его голос дрожал от напряжения:

- "Ты знала, кто он? Что он может быть таким? Что он превратится в... это?"

Все взгляды устремились на неё. Цунаде сжала кулаки. Пальцы побелели. Она встала медленно, как будто в теле внезапно стало тяжело дышать.

- "Я знала Наруто... как доброго, шумного ребёнка. Как джинчурики, который всегда улыбался, даже когда его отвергали. Я видела, как он рос. Как он боролся за признание."

Её голос дрогнул. Но она не сдалась.

- "Я не знала, что он стал... этим."

- "Может, потому что ты даже не пыталась узнать его глубже," - холодно бросила Мита Абураме. - "Он ушёл в темноту. А мы не заметили."

Наступило молчание. В нём звучала правда.

Цунаде опустилась обратно в кресло, будто с неё спала вся сила.

- "Мы потеряли не просто шиноби. Мы потеряли того, кто хотел быть Хокаге. А теперь он хочет... уничтожения или... очищения? Я не знаю."

- "И он убил анбу Дандзо," - напомнил кто-то.

- "Может, за дело," - пробормотал Шикаку. - "Если кто и травил его душу, так это они."

---

Совет затих. Страх повис в воздухе. И в центре этого ужаса - правда, которую больше нельзя было игнорировать:

Айзен был Наруто.

И он вернулся.

Глубоко под землёй, в белоснежной комнате с высокими сводами, где воздух был чист до стерильности, а стены - как кость, Айзен сидел на троне, сделанном из плавленого кварца.

Перед ним - огромный полупрозрачный экран из духовной энергии. На нём - прямая трансляция с Конохи. Он наблюдал.

Минато и Кушина стояли перед советом, рассказывая, почему покинули деревню. Их лица были спокойны, но глаза прятали тень сожаления. Рядом - их дочери, одна чуть младше Айзена, вторая ещё почти ребёнок.

Айзен не двигался. Он просто смотрел.

В его глазах не было боли. Ни гнева. Только холодное, абсолютное понимание.

- "Вы сделали свой выбор," - произнёс он почти шепотом. - "Теперь я - результат."

На экране Цунаде кричала, обвиняла, требовала объяснений. Совет замешкался. Жители Конохи, наконец, узнали: Наруто был брошен. Его оставили, поверив в другого ребёнка. Все поверили лжи.

Айзен слегка откинулся на спинку трона. Один из арранкаров подошёл к нему с чашей вина.

- "Будете приказывать?"

Айзен усмехнулся:

- "Нет. Пусть они переваривают правду. Удар в душу - это куда больнее, чем удар по телу."

Он сделал глоток и снова взглянул на экран. Минато стоял с опущенной головой, Кушина крепко держала младшую дочь за плечи, а старшая - сжимала кулаки, чувствуя, что скоро её мир тоже изменится.

- "Они думают, что ещё могут что-то исправить," - тихо произнёс Айзен. - "Но это не путь прощения. Это путь расплаты."

Экран начал медленно тускнеть. В комнате снова воцарилась тишина.

- "Игра продолжается."