Подними меч, воин

Хэйдзё-кё¹ держался хорошо и жители не наводили паники, поскольку знали, что провинциальных и столичных воинов отправили воевать. Лишь родители, что отдали своих детей в ряды защитников родины, были все на взводе, надеясь на то, что их мальчишки будут в порядке. Город продолжал свою работу, каждый житель обязан был продолжать свои рутинные заботы, не думая даже о войне, которая вот-вот может наступить и здесь — в столице.

Ватанабэ не думал даже о чём-то плохом, да и в целом мало о чём думал: только как бы денег найти. Как только императрица Сётоку, которую ранее знали как императрицу Кокэн, вернулась на трон, то появилось множество проблем у самого Харуто. Его отец, пропадавший на работе днём и ночью, всё то время находился во дворце императорском и называл себя монахом. Стыд — единственное, что чувствует парень, которому было противно от отца, о котором шли слухи. Он разделял постель с самой императрицей, но позже был изгнан за обман. И как теперь его сыну выходить на улицу в люди? Эти слухи разлетелись так же быстро, как и информация о том, кто сын того монаха и где они живут. Именно по этой причине дом семейки Ватанабэ был сожжён каким-то сумасшедшим. Только благодаря тому, что мужчина действительно вылечил императрицу, им выдали ещё один дом для проживания, но куда менее роскошный.

Когда Харуто сидел во дворе у домишка, что располагался недалеко от центра города, вспоминал о былых временах с Йошинори и Асахи. Эти двое были такими разными, но именно они делали друга счастливым и заставляли забывать обо всём. Они многое не обсудили, много где не побывали и уж тем более обо многом не помолчали. Так и неизвестно, кто они на самом деле. Никакой бы дурак не подумал о том, что эти двое — обычные бедняки госи. Они выглядели богато на фоне самого третьего парня, знали письмо и иероглифы, умели читать, считать и, как когда-то рассказывал Хамада, играл он на биве² с детства. Йоши же был куда понятнее — с детства его отдали на боевые искусства. Но ощущение, будто он что-то не договаривает, а эти замечания со стороны самого старшего будто подтверждали догадки Руто.

Меч — то, что первым взял в руку Канемото в пять часов утра. Это уже не учение, а настоящая война, в которой нет пощады и кто знает: придёт ли он домой живой или его маме вышлют отрубленную голову сына? Было страшно, никто из его знакомых даже подумать не мог, что после окончания обучения они сразу же пойдут воевать со страной, что больше и могущественней, чем их государство. Китай обещал им защиту и безопасность, но вместо этого решил колонизировать Японию и присвоить все богатства себе. Победа кажется мечтой детской, но надеялся на лучшее каждый.

— Йошинори, стой на проспекте красного фенкса вместе с Машихо,— приказ отбивался эхом в голове бедного парня, который только сейчас понял, что на столицу уже надвигаются войска Китая.

Сжимая крепче рукоятку, вдыхает больше воздуха и идёт в сторону того места, куда им приказали идти. Разговоры были лишними в данной ситуации, поэтому ни Канемото, ни Такада не озвучивали свои мысли, рвущиеся из уст. Всё это было больше похоже на сон, при чём кошмар настоящий, хотелось порезаться, чтобы убедиться, что всё это и вправду происходит с ними. Два парня, обоим по двадцать, за что им умирать? За Родину? Но разве не сама эта Родина заставила их принять в руки оружие, будучи ещё детьми малыми, лишь бы родители их могли получить хоть какой-то кусочек земли и выйти из долгов?
Отец Машихо ранее работал на богатых землевладельцев, но сам так и не смог ни приобрести своё место жительства, ни даже просто выкупить свою же свободу. Жена его была просто бедной женщиной, которая не умела ничего, оно и не удивительно — к женщинам здесь отдельное отношение и далеко не в положительную сторону. Только когда она смогла отдать родившегося сына в ряды учеников боевых искусств для дальнейшей защиты страны — родители смогли найти себе место и начать жизнь с чистого листа. Только вот Машихо уже не вернуть и оставалось лишь навещать его изредка — раз в месяц — и молиться, лишь бы не случилось войны.

Молитвы услышаны не были.

Йоши же сам был заинтересован в том, чтобы посвятить всю свою жизнь сражениям, боям и кровопролитным войнам, где он бы действительно чувствовал вкус жизни. В четыре года он пошёл просто в ученики мастера боевых искусств, где успехов никаких не достиг: его часто ругали и говорили, что ничего этот мальчишка не добьётся. Богатый отец Канемото был неимоверно зол на сына, поскольку денег он потратил немалое количество, лишь бы младший перестал плакать. После этого целый год семилетний Йоши учил иероглифы, учился считать, читал исторический источники, литературные произведения, молитвы и играл на биве, которая нравилась его отцу. Мать же была никем в их семье, собственно, как и сын. Она лишь готовила еду, убиралась в доме и удовлетворяла в постели своего мужа.
Но так жить было просто невозможно. И поэтому Канемото в день своего рождения сбежал из дома. Его поступок был глуп, поскольку его знали все, кто жил в столице, — сынок богатенькой семейки, о которой ходит множество противных слухов. И единственным выходом для него стало место, куда не посмеет сунуться ни один простолюдин — дворец.

Двое стояли молча: один осматривал каждого прохожего в поисках китайских форм, а второй глядел в конец дороги, где стоял мужчина. Ноги задрожали, становясь ватными, а язык начал заплетаться в попытках попросить Шихо уйти отсюда и встать на другом углу стены. Фигура подходила ближе, кругом словно не было людей и звуки уличного шума не доходили до ушных перепонок парня, что хотел просто заплакать. Он не хотел видеться с этим человеком, мечтал о его похоронах, но сейчас он встал в метре от сына и смотрел с тем же презрением, что и девять лет назад.

— Твоя мать умерла пять лет назад. Ты хоть знаешь, где её могила?— этих слов Йошинори не ожидал даже. Разве можно с этого начинать диалог? Его не волнует то, что сын его тоже может помереть от рук чужеземцев?

Ответа не последовало, поскольку воины не должны общаться с кем-либо. Они должны молчать при виде простых людей, что ниже них по рангу.

— Тебе было всего восемь, но тебя не останавливал возраст, чтобы сбежать. Ты же помнишь, что произошло?

Помнит, он помнит всё в деталях, но слышать этого не желает. Он не железный и может просто расклеиться прямо перед защитой столицы, этот мужчина головой думать умеет вообще?

— Ты чуть не умер. И тебя предупредили о том, что это может повториться, если продолжишь мучать себя ради цели быть воином. Так что ты тут делаешь, сын собаки?!

Держа меч, Йоши не смел смотреть в глаза мужчине, зная, что тогда он точно расплачется и убежит. Снова убежит от проблем. Его жизнь действительно под угрозой, однако останавливаться парень не собирается. Он защитит этот город, даже если не страну, но Хэйдзё-кё он не отдаст в чужие руки. Здесь живут те, кого он готов защищать до ножа меж своих рёбер, до крови, текущей из глаз. Он может их никогда уже не встретит снова, но ради них отдастся мечте. В Канемото верили лишь трое: мама, Харуто и Асахи. Хоть последний и нередко критиковал рассказы парня, однако можно было увидеть в глазах старшего, что он верит в лучшее и видит в Йошинори хорошего воина.

— Отвечай, когда с тобой разговаривает отец!— замахнулся мужчина, но парень инстинктивно поставил перед собой твёрдую саю, в которой находился клинок.

Молчание. Он не ответит, даже если бы это было разрешено, ему просто нечего сказать. Нет таких слов, которыми можно было бы описать весь гнев, льющийся в сторону этого человека, которого человеком назвать трудно. Машихо растерянно следил за драмой, происходимой под шум колоколов, оповещающих о том, что произошло нападение на столицу Японии с востока страны.

Вчера ты был счастлив: твой дом освещался солнечными лучами, а во дворе сияла изумрудная трава, среди которой будто подглядывали цветочки. Ты мог надеть любой наряд, который только находился в твоём распоряжении, мог поесть рис, кашу, мясо, а иногда даже и лапшу. Ты мог помнить, кто ты есть и зачем существуешь, а сегодня у тебя ничего из этого нет — что делать? Вот бы и Харуто знал, как ему поступить, только вот ещё не было такой книги, в которой был бы пошаговый инструктаж действий в случае войны на земле твоего Государства. Хотелось закопать себя, лишь бы не нашли, спрятаться в чужом подвале, убежать к морю и уплыть далеко-далеко отсюда, где он бы, возможно, нашёл запрятанные от людей земли, где нет места кровопролитным войнам и жестокости. Ненароком появляются мысли: "Как дела у Йоши?". Он вспоминает именно этого парня, не зря же тот так яро рассказывал о своих достижениях в боевых искусствах, он не мог не взяться за меч в этот момент. Но жив ли он? Может его отправили в далёкие провинции, которые уже захвачены Китаем? Жив ли? Сердце разрывалось от страха за него и больше Ватанабэ думать не смел о побеге: сейчас ему нужно найти того самого воина, который давал ему почувствовать себя в безопасности. Если бы не Канемото, то он бы не верил в силу их армии.
А что с Асахи? Где он, как он и кем он сейчас является? Его прошлое было закрыто от всех, а настоящее казалось чем-то внезапно появившимся и в этот же момент исчезнувшим. Он был тем, кто мог прийти когда не ждёшь, а затем уйти без оповещения. Мог не попрощаться и не поприветствовать, а просто приступить к делу. Он был аккуратен и внимателен к остальным, будто следовал по лезвию ножа — чужим чувствам — видя границы дозволенного и не переступая их. Он шёл по этой линии, играя с людьми, но при этом помогая им найти и принять себя таким образом. Он мог бы стать философом, настоящим соперником Конфуцию или Лао-цзы, но был намного скромней, будто боясь этого огромного и неизведанного мира.

Война наступила и здесь. Если раньше казалось, что это лишь шутки и попытки запугать японский народ, но после третьей попытки набега у Китая получилось доплыть до них и пустить свои войска на этот остров, омываемый со всех сторон морями. Грабежи и захватнические войны ведутся тритцать четыре дня и только вчера они дошли до столицы, подавляя отпор местных жителей и воинов. Надежда угасала внутри множества, бегство стало лучшим путём спастись, однако далеко не все так считали и даже добровольцы появились, желающие попробовать подержать оружие, остриё направив на врагов.

— Я не сдамся. Пока эти земли не погружены под воду — мы не дадим чужеземцам нашу страну!— доставая меч из саи, Канемото делает глубокий вдох и готовится к сражению.

«Моя кровь будет пролита на моих землях. Это мой выбор. Их кровь будет пролита на наших землях — это их выбор. Но Япония не станет частью чужой страны, чьи бы кости здесь закопаны не были»

*****

¹Хэйдзё-кё — столица древней Японии.
² Бива – японский струнный щипковый музыкальный инструмент.

Предупреждение:
В тот период войны Японии с Китаем не было, Китай не нападал на Японию из-за её неудобного расположения (нахождение среди морей). Это было приведено для сюжета в фанфике.
Прошу прощения за введение в заблуждения.