Подними меч, воин

День выдался тёплым, грех было сидеть взаперти, когда солнце сияло, а облака изредка закрывали лучики, позволяя земле отдохнуть от прямого солнечного света. Асахи встал не сильно рано, но и не сильно поздно, когда солнце было ещё на востоке, но вот-вот перейдёт на запад. А вот Харуто уже делал зарядку, после которой сел на ту же скамейку и покорно ждал знакомого, не имея смелости прийти к нему и постучаться, чтобы узнать, на каком этапе подготовки к выходу сейчас Хамада. А тот только примерял хакаму*, но затем понял, что в ней будет жарко, поэтому скинул её с себя и направился в кимоно обычного бело-голубого цвета, надеясь на то, что друг уже готов. А он давно готов и радостно вскочил со скамьи, стоило только выйти старшему и помахать Ватанабэ. Амэя уже была во дворце, куда её вернули из-за опасений, что она что-то расскажет остальным и о дворце пойдут куда бòльшие слухи, приносящие проблемы императорской семье. Внук у Кокэн был не слишком избалован, чего не скажешь о старшем её сыне, что постоянно заставлял прислугу бегать из одного конца огромного дворца в другой. Единственное, что её успокаивало — тут нормально платят. Пришлось вернуться, так как хорошкю работу найти — крайне трудно, а обеспечивать подростка всё же надо.

— Ты правда никогда не был в бамбуковом лесу? Это невероятное место!— рассказывал Харуто, пока те шли в сторону долины, в конце которой уже виднелись высокие зелёные стебли.

— Только спокойная красота живого дерева помогает человеку найти умиротворение и единство с природой, найти свою любовь, почувствовать прилив сил и получить долголетие,— словно мысли вслух озвучил, смотря вдаль, следя за тем, как облака плывут по небу, затем по молчанию понял, что младший немного не догоняет, поэтому повернулся к нему и с улыбкой пояснил,— изречение Хацуи Като.

Наконец они дошли до места назначения, куда на землю еле попадало солнце, а высота бамбуковых стволов доходила до метров сорока, а то и пятидесяти, слышны лишь щебечущие птички, дыхание даже казалось чем-то очень громким, посему Ватанабэ затаил его, надеясь услышать хоть что-то интереснее птиц. Заметив то, как он пытается уловить какие-то звуковые волны, Асахи подходит и громко кричит ему в ухо, перепугав всех, кто только был поблизости, да и самого юношу в охром кимоно. Хватаясь за сердце, перепугано смотрит на парня чуть ниже него и пытается не засмеяться.

— Кстати, мне папа говорил, что тут ходят панды,— осмотрелся ещё раз,— а по ночам — духи бывших правителей. Как думаешь, а тут уже бродит дух Кокэн?

— Что?— изумился Хамада, нахмурившись недовольно.

— Ну она, по слухам, умерла, поэтому на трон сел внук,— пожал плечами, явно сам сомневаясь в своих словах, поэтому и дополнил более уверяюще,— но может она просто решила отдохнуть, никаких объявлений не было из самого дворца, поэтому мы не будем заранее хоронить её, верно?

— Абсолютно,— подтвердил кивком и расстилил ткань, которую ему дала Амэя, сам садясь на неё и начиная раскладывать еду, тоже приготовленную мамой.

Завораживающе смотря на обилие пищи, Харуто только позже понял, что его живот вурчит как стая китов или какой-то дикий зверь, желающий отведать всё, что находилось ранее в большой и вместительной сумке друга, чья ладонь похлопала по поверхности, тем самым намекнув, что и младшему надо бы сесть. Послушно устроившись напротив, не смеет касаться к чему-либо, ожидая, когда это заметит друг и даст разрешение налететь на всё, что только тот пожелает.
Пока Хамада раскладывал приборы и даже деревянные тарелочки, которые не поленился взять с собой, его рассматривали любопытные очи, в которых сразу видно восхищение и небольшие сомнения. Ватанабэ не мог понять, откуда свалился этот прекрасный человек в их крохотную и бедную деревушку, в дом, где ранее никто не жил месяцами, а то и годами, лишь приходили чужие люди для уборки, разве мог он просто так без причин переехать туда, где борятся за телёнка кровопролитием? В том склоне, где и были их домишки, даже еда была чем-то изысканным и редким, семьи жили очень бедно и несколько раз пытались обворовать тот самый пустующий дом, где теперь живёт этот парень со своей мамой. А как он разговаривает... откуда он так хорошо мог выучить язык, что даже переплетал его с китайским, беря оттуда некоторые фразы и цитаты? Он явно грамотен, но где он научился этому и может ли он помочь в этом своему новому другу? Или будет требовать деньги за обучение, как любой адекватный человек?

Наконец Асахи протянул ему салат с рисом, налил в чашку ароматный чай, а после просто указал на лапшу с говядиной, мол "если захочешь, то можешь это поесть". Как же он благодарен старшему за доброту и понимание, ведь делиться едой с другими — это невероятно тяжёлый для многих поступок, на который не каждый способен, эгоистично считая, что другой человек съест всю твою еду. Немного опустив голову и корпус, поблагодарил поклоном и палочками начал перекладывать себе еду.

Было крайне лень убирать всё после их обеда, однако эту работу на себя взял старший, освобождая от трудностей Харуто, который наоборот хотел помочь и не чувствовать вину за то, что ничего не делает.
Проходя чуть глубже в лес, слышал издалека какой-то звук, словно рёв, но совсем не грозный. Лица их стали совершенно разными: у одного испуг, а у второго восхищение. Направляясь к этому звуку, Ватанабэ стремительно обходит деревья и не замечает недовольные попытки Асахи потянуть его обратно. Только заметив перед собой детёныша бамбукового медведя, растягивает улыбку и протягивает руки вперёд, чтобы погладить животное, а вот Хамада перепуганно цепенеет, боясь даже сделать шаг назад, словно его вот-вот съедят. Только ладони касаются шерсти панды, рядом появляется звук чего-то хрустнувшего, перед глазами что-то проскальзывает, а к горлу прислоняют остриё меча, грозно нажимая на кожу. Даже на крик не было смелости и стоявший в пяти метрах от происходящего сын императрицы падает с ног, ударяясь спиной о ствол бамбука, при этом облокачиваясь на него.

— Убери руки от животного,— грозно прошипел тот, чьё лицо было прикрыто касой**, что немного сползла на лоб из-за резвых движений и быстрого бега. Взгляд перешёл на другого парня, что всё так же сидел с раскрытым ртом и шоком на лице, из-за чего стало даже стыдно и меч ушёл обратно в саю***, где точно не навредит никому, как надеялся сам обладатель этого оружия. Сделав поклон обоим, удовлетворённо улыбнулся, когда Харуто убрал руки от панды,— я ученик императорского военного учебного заведения, учусь при дворце и защищаю наш японский народ от захватчиков извне.

Хамада удивлённо приподнял брови и сам встал, делая в ответ поклон, при этом вспоминая, когда это при дворце были ученики-воины, если все они, по словам его же братьев, учились на окраинах страны и никак не могли попасть в сам дворец без связей или очень хороших достижений в этой сфере. Как рассказывал Казуя, средний сын Кокэн, двор императорский охраняли лишь те воины, что с самого рождения были отданы на воинское обучение и как минимум десять лет стояли у границ. А ему лет восемнадцать на вид, а может и одногодка с самим Асахи, но никак не ученик при дворце, ведь дворец не был академией или каким-либо другим учебным заведением и кого попало туда не пускали.

Или он не кто попало?

В любом случае, если он не опасен для них, тогда можно и просто уйти от этого места и иметь ввиду, что панд здесь не трогают. Только вот сам незнакомец не давал им просто так уйти, явно пытаясь завязать разговор или знакомство. Догоняя их и влезая между двуми друзьями, показывал свою одежду, сшитую недавно, и рассказывал о том, как сама императрица дала приказ украсить его рукава золотыми нитями, во всю хвастаясь этим. Затем сам осмотрел их одежду, от чего Харуто стало не по себе и он, чуть отойдя от этого хвастуна, не стал ничего ему отвечать. Мимо внимания старшего это не прошло и он, ускорив шаг, взял под руку друга и показал то, что они не намерены общаться с этим выскочкой.

— А мы ведь даже не познакомились, вы куда?— сам перешёл на бег и, достав длинный меч, прижал его к горлу обоих, угрожая этим,— скажите свои имена и я вас не трону.

— Ты кого из себя возомнил? Ты думаешь, что тебе такое простят во дворце? Да тебе потом самому придётся свою отрезанную голову искать, ненормальный!— брыкался Хамада, толкая от себя незнакомца, тем самым делая лишь себе хуже и чувствуя, как лезвие оставило царапины на шее.

— Ватанабэ Харуто и Хамада Ас-с-сахи,— дрожаще произнёс второй и от них убрали послушно оружие.

— А я Канемото Йошинори, приятно познакомиться,— как ни в чём не бывало улыбнулся и кивнул обоим.

Он не понравился старшему, чувствовалось что-то фальшивое в нём, словно что-то он не договаривает и явно скрывает, учитывая, что его Хамада во дворце ни разу не встречал и ни у кого из взрослых воинов не было сыновей по имени Йошинори.

Видимо, как минимум двое уже имеют секрет, который скрывают от друг друга и их секреты очень похожи: они оба из дворца. Только вот один это скрывает, а второй наоборот об этом только и говорит.

*****

*Хакама (яп. 袴) — традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку, шаровары или подрясник, первоначально носимые мужчинами. Изначально под словом «хакама» подразумевался кусок материи, обёртываемый вокруг бёдер.

**Каса — японский национальный головной убор. Представляет собой конусообразную шляпу. Возник в Японии в глубокой древности из-за муссонного климата с долгими сезонами дождей. Касу плетут из соломы, бамбука, камыша, осоки. Существует множество самых разных типов и форм таких шляп.

***Сая — японский термин для обозначения ножен (футляр) меча. Во времена самураев изготавливались из древесины магнолии и покрывались лаком для защиты от влаги. В соответствии со вкусами того времени украшались лаковыми миниатюрами, листовым золотом или кожей ската.