Зачеркнутый

— О, как дела, Сасори-сенсей? – бодро поинтересовался местный стажер. – Я слышал, что Вам дали нового пациента?
— Доброе утро, Сайто, — поздоровался Сасори без особого энтузиазма. Еще не хватало, что бы этот приставучий студентишка привязался в такой важный день. С утра Сасори просто мчался на работу. После вчерашних посиделок он совсем не выспался, но как только вылез из-под одеяла, уже мечтал оказаться на работе. Предстоящий разговор со своим новым пациентом вызывал у него ужасное любопытство, нетерпение и страх. 
— И как он? – продолжил лезть к нему стажер – Я слышал, что он абсолютно невменяем и почти неизлечим. – Чуть понизив голос, с важностью сказал он, — Это правда?
— Боюсь, что да, – вздохнул Сасори. Он был полностью готов к такого рода вопросам со стороны коллег.И твердо для себя решил, что не будет говорить свою правду никому пока не поговорит с Дейдарой и не придумает как это доказать. Хотели психа – получите психа.
— Вы справитесь, Сасори –сенсей! Вы ведь справитесь? – с горящими глазами воскликнул Сайто и Сасори решил, что сейчас во врачи берут всех без разбору. Это начинало раздражать.
-Разумеется, — холодно ответил Сасори и двинулся по коридору. Студент здорово достал его и к тому же последовал за ним.
— А…
— Я сейчас буду сильно занят, Сайто. Мне надо принести завтрак своему подопечному и тебе, я думаю, тоже уже пора к больным.
— А разве завтрак пациентам не приносят сестры? – изумился стажер.
— Не в этом случае. Счастливого дня, — и Сасори быстро пошел по направлению к столовой.

***
— Можешь не тащить салфетки с подноса, — Я могу принести тебе нормальной бумаги — предложил Сасори когда Дейдара закончил завтрак. Пока он ел, Сасори смотрел на него поверх бумаг и все больше поражался тому, как его могли принять за ненормального. Ладно, другие врачи, но Диана-то как? Она же видела его каждый день, смотрела, как он себя ведет и все такое. Или она тоже верила, как и Сасори просто скрывала это?
— Эй, Дейдара – поинтересовался Сасори, — Что думала по поводу тебя Диана? 
— Нуу… Она читала мне на ночь сказки, помогала одеваться и даже порывалась помочь мне принять ванну. – Хмуро ответил Дей. – Можете на основе этого сделать вывод?
— Она… Верила в то что ты…?
— Я не знаю, — развел руками Дейдара – Наверное… — задумался Дейдара, — Хотя… Но в любом случае упорно делала вид что верит в то что я болен.
Сасори внимательно посмотрел на юношу. Молодой, красивый, в нем кажется столько силы и жизни. Доктор мог представить его на улице, на природе, в школе, на дискотеке, в конце концов. Пусть в рубашке, в майке, в джинсах, в шортах, в скафандре — да в чем угодно. Только в больнице и в пижаме представить не мог. Не мог и все. А он как раз такой перед ним и сидел. В пижаме. Ну, хорошо, пусть в больнице, пусть в пижаме. Но не в такой же больнице!
— Вы во мне дырку проглядите, – хмуро заметил Дейдара. Сасори вздрогнул.
— Извини, — Сасори снова замолчал. Помолчав недолго, он обратился скорее к самому себе. – И что же мне с тобой теперь делать?
— А что Вы тут сделаете? 
— Надо, пойти к главному, поговорить с ним, просить повторного обследования и … 
Дейдара противно усмехнулся. 
— Да Вы как ребенок, честное слово! – блондин язвительно посмотрел на Сасори. – Пойти, поговорить. Да если бы только в этом была вся проблема, то я не сидел бы здесь полтора месяца. 
— Что? 
— Как Вы не понимаете? – покачал головой Дейдара и понизил голос. – У меня ничего нет. Ни документов, ни вещей, вообще ничего. Фамилию и ту отобрали. Я никто, пустое место. Мне никто не верит. Меня считают одним из самых жутких случаев в этой клинике и боятся. Мне даже фломастеров не дают, — Дейдара посмотрел на Сасори. – И Вы думаете, что надо просто поговорить? Включите мозг – меня просто выкинули из этой жизни. 
Сасори молча, слушал Дея. 
— Но ведь это незаконно, — медленно ответил Сасори.
— Кому какое дело законно это или не законно. – Фыркнул Дейдара. — Закон у тех , у кого есть деньги.
— Какое это имеет отношение?
— Самое прямое, — за меня заплатили. – Глухо оповестил Дей.
Сасори резко вскинул глаза на Дейдару. 
— Что? Но это же… Этого не может быть. Ты…
-…в своем уме. – Закончил за него Дей. – Я это слышал.
— От кого?
Дейдара махнул рукой в сторону окна.
— Сейчас уже довольно тепло и по ночам я люблю открывать окно. Пока не видят врачи, разумеется. Как то я случайно слышал разговор двоих. Они говорили о пациентах, женщинах и деньгах. Когда речь зашла о деньгах, кто-то сказал, что в больнице часть навара поступает от родственников больных. Больница просит закупать некоторые вещи родственникам, и при этом сильно завышает цену и количество. Однако убитые горем люди все равно платят и не обращают на это внимания. Так же существует услуга «Закинь старичка в психушку», – фыркнул Дейдара, — Многие люди не прочь засадить своих стареньких родственников в дома престарелых, но там не всегда есть место. Поэтому они оформляю своих стариков как недееспособных и умалишенных и отправляют в это чудное место, — он окинул рукой стены. – Смекаете?
Сасори сидел очень бледный. Он давно подразумевал о нечистых делах в своей клинике. Но он незнал всех подробностей.
— Старикам все равно никто не верит, — продолжил Дейдара, — и им ничего не остается, как тихо доживать свой век в этих стенах. – Они упомянули и меня. Оказывается, со мной все было гораздо тяжелее – вздохнул парень. – Я молод, тем более по документам еще ребенок. Моим родным пришлось выкинуть большую сумму, что бы упрятать здесь навсегда и уничтожить все документы и записи обо мне. – Дейдара с интересом наблюдал за своими пальцами. – Так что ваши врачи тут бессильны.
Снова воцарилось молчание. Сасори уже никак не реагировал на слова своего подопечного. За два дня он испытал слишком много потрясений. Одно дело верить во что-то, а совсем другое знать, что это правда. Например, дети же думают что под кроватью монстры, и вдруг оказывается, что там действительно монстры. И все равно шок, хоть они в это и верили с самого начала.
— Дейдара, — тихо позвал Сасори. Дейдара оторвался от созерцания своих ладони – А что если тебе… сбежать? – Сасори сам не поверил, что предложил такое и уже собирался взять свои слова обратно.
Дейдара серьезно и хмуро посмотрел ему в глаза.
— Исключено, — отрезал он.
Сасори этот ответ привел в замешательство. Он, почему то был уверен, что Дейдара только об этом и мечтает. Сам не веря в то что говорит такое Сасори продолжил.
— Но почему?
— Потому что. Меня будут искать. У меня нет ни денег, ни документов. 
— Но ведь можно попробовать, — не останавливался Сасори. – Ты можешь отсидеться, скажем, у меня, а потом уехать из города. В конце, концов ты будешь свободен.
— Да разве же это свобода, — ему показалось, что Дейдара сказал это с некоторой обидой, — Какой в этом смысл? — парень лег и отвернулся к стенке, — Мне придется, от кого-то вечно убегать, куда то уезжать разве это свобода? Я просто растяну свои цепи но не более того. Я этого не хочу. К тому же даже если мне и удастся спрятать то уже ничего не будет как раньше. – совсем обреченно вымолвил Дейдара. — Что я преступник какой-то, что бы от кого-то бегать? Нет!
С самого того момента как Акасуна вошел в палату Дейдары, он не мог отделаться от мысли что с Деем что-то не так. Совсем не так. Он так зачах в больнице за столько времени. Даже когда его только-только сюда привезли он и то был живее. Глаза у парня больше не горели ни радость, ни яростью ничем. Они стали такими хмурыми и равнодушными. Совсем хмурыми. У подростков не бывает таких глаз. Тем более у Дея. В который раз происходящее сильно противоречило действительности. 
Сасори смотрел на спину Дея и чувствовал сильную жалость к этому человеку. Хотелось выть или плакать. Просто так. Сасори решительно не знал что делать, не знал что сказать. Он просто сидел и смотрел.
— Сасори-сан, — тихо позвал Дей. Сасори встал со стула и медленно подошел к кровати и уставился на его спину. – Скажите, я, правда, сойду с ума, проведя много времени здесь. Кроме Вас мне все равно никто не верит. Таблетки, сказки, игрушки, — неужели я, правда, сойду с ума от этого?
— Не сойдешь, – успокоил его Сасори.
— Я слышал, что без нормального общения люди как раз и становятся такими. Например, на необитаемых островах из-за отсутствия общения, находили…
— Я верю тебе. Ты можешь говорить со мной. Даю слово, я не буду сюсюкаться с тобой.
— Но Вы врач. – С горечью сказал Дейдара. – Вы придете на час и уйдете. К тому же рано или поздно Вы все равно уйдете, так сказать, к другому пациенту..
— А хочешь, я буду приходить больше, чем на час? – Спросил Сасори, тряся юношу за плечо. – Я буду проводить с тобой все свободное время, если захочешь. Я буду говорить с тобой обо всем на свете. 
Сасори смотрел на золотистые волосы и, затаив дыхание ждал ответа.
— Хочу, — совсем тихо ответил Дей, как будто надеясь, что Сасори этого не услышит. 
— Ты главное не бойся, Дейдара. Я тебя не обижу.
— Я не боюсь. – Дейдара вздохнул и снова сел. – Сасори-сенсей, Вы…
— Зови меня просто, Сасори, — немного улыбнулся он, — отныне считай, что я не твой врач, а просто друг, который пришел поболтать.
-О чем же?
— О чем захочешь.

***

— А где твои родители, — спросил Сасори этим же вечером. Как и обещал он долгое время просидел со своим больным и, уходя на некоторое время по делам, снова вернулся. Дейдара в это время допивал чай и травился, каким-то пирожным.
— Тьфу, отвратительная выпечка, — поморщился Дейдара, — Кто у вас в больнице отвечает за сладкое.
— У нас в больнице за сладкое отвечает шеф-повар, помешанная на здоровом питание. Поэтому у нас вообще сахара нет, только заменители и всякие натуральные вещества. И кстати, — заметил Акасуна, — скажи спасибо, что она отвечает только за выпечку. Иначе мяса бы в этом доме тоже никто никогда не увидел. 
— Беспредел! – фыркнул Дей и Сасори слегка улыбнулся.
— А что бы ты хотел? Что ты любишь?
— Я? Ну не знаю. – Пожал плечами блондин, — Но явно, что-нибудь повкуснее этой лепешки. Какой-нибудь свежей выпечки, раз на то пошло. А ты что любишь? – в свою очередь поинтересовался он.
— В принципе мне без разницы, — ответил врач, — но я бы не отказался попробовать круассанов.
— Ты их что, никогда не пробовал? — не поверил Дей.
— Настоящих – нет. Только те, которые продаются у нас.
— Хочешь поехать во Францию?
— Я был во Франции. Летал несколько лет назад во время учебы. На пару дней. И все два дня мучился с желудком, — закатил глаза Сасори, — Меня так мутило! Поэтому когда видел эти круассаны, меня просто выворачивать начинало. А когда вернулся домой, меня отпустило и с тех пор я жутко хочу попробовать этих несчастных круассанов. 
— Какая грустная история! – сыронизировал Дейдара.
— Когда женюсь – в свадебное путешествие поедем во Францию.
— За праздничными круассанами. – Дейдара допил свой чай одним глотком. – А вот я никогда не был заграницей. Мама, когда то давно говорила, что когда я вырасту, поедем.
— Ты так и не ответил где твои родители. – Напомнил Акасуна. 
— Мои родители умерли. Наверное, легко догадаться. 
— И давно?
— Ну, достаточно. – Дейдара немного помолчал и, переведя взгляд в пол, продолжил. – Папу я вообще плохо помню. Мне было года четыре, когда он умер. Я даже не знаю от чего. Они с мамой были очень разные по характеру. Папа даже когда грустил, улыбался, а мама и в хорошем настроение ходила мрачная. – Дейдара откинул с лица волосы и продолжил, — А вот маму я уже хорошо помню. Мне было девять. Она так быстро угасла. Подхватила какую-то болезнь, через пару дней она почувствовала себя плохо и уже через неделю ее хоронили. Она умирала прямо на моих глазах. Это было во время каникул. А однажды я пришел в ее комнату и увидел, что она не спит, но глаза все равно не открывает. Я пытался с ней поговорить, но она меня не слышала. Схватившись за простынь, она громко дышала, а я смотрел на нее. А потом вдруг раз! и она резко успокоилась. – Дейдара снова уставился в пол. – Ненавижу, когда в фильмах кто-нибудь умирает на глазах другого. Это происходит так наиграно и не реалистично. Громкие слова прощания, напутствия и все понимающий родственник рядом держит за руку – ничего этого нет. Когда человек умирает, он резко распахивает глаза и все. И уж предсмертное хрипение никак не может сойти за мудрые слова прощания. Как ни странно, в смерти дорого человека нет ничего драматического. Только чувство некой жалости к происходящему, но возможно я просто был слишком мал. – Он потянулся рукой к салфетке. – Я побежал в коридор и позвонил дяде. Они быстро приехали и несколько дней жили у меня. А сразу после похорон тетя сказала, что бы я собирал вещи и в этот же день меня забрали. 

— Да… — непонятно зачем произнес Сасори. Казалось, что он слишком сильно погрузился в мысли, и не слышит рассказа Дея. 
Дейдара принялся за очередного журавля.
— Все-таки журавли – мои любимые птицы. Правда, еще мне нравятся лебеди, но это так – чиста для украшения пруда. Они скучны. А вот журавли…
— Тот самый дядя, который сбагрил тебя сюда? – возвращаясь из мыслей, неожиданно продолжил Сасори. – Зачем же они забрали тебя, если все равно запихнули сюда? – Сасори чуть не перешел на крик, — Как, как можно быть такими…такими…
— Успокойся, – спокойно ответил Дейдара. — Они были не так плохи, как ты думаешь. У меня было нормальное детство. Конечно, они не относились ко мне как к родному сыну, но все же. На дни рождения я получал хорошие подарки, а летом вместе с дядей катался на велосипеде. А тетя помогала мне с домашней работой, когда я сам не справлялся. Они любили меня и радовались за меня, гордились моими успехами. Просто, потеря единственного ребенка это очень тяжело. – Дейдара с горечью вздохнул, — Мне тоже безумно жаль Йоко. Она была славной сестренкой. 
— Она утонула?
— Да. Честно говоря, я не знаю, как можно было утонуть в речке по колено. Наверное, виновато сильное течение. – Он снова откинул волосы с лица и принялся за новую салфетку. – Знаешь, они поступили очень подло и возможно даже не человечно, но для меня это не повод навсегда запоминать их такими. Все же они были добры ко мне много лет. Пройдет еще немного времени, и совсем их прощу. Хотя к тому времени ко мне уже придет амнезия, и я вряд ли буду помнить про родственников. Про то, что они есть. Я вообще не буду помнить ничего кроме этих стен.
— Прекрати! – резко прервал его Сасори. – Мы, кажется, уже об этом говорили.
— Но ведь…
— Прекрати!
Сасори из себя выводило, когда Дейдара затрагивал тему будущего. Находясь рядом с ним, ему не хотелось никакого будущего. Он боялся его. Боялся того что будет потом или того что наоборот не будет. Проблема была в том, что Сасори даже не представлял, что может быть, а чего нет. От этого страх становился сильней.
Дейдара молча, складывал салфетку, не поднимая лицо на Сасори. Это отчего-то задевало Акасуну. Продолжая сверлить взглядом макушку парня, Сасори вдруг почувствовал вибрацию в кармане. Вынудив оттуда телефон, он немало удивился надписи «Сакура». За сегодняшний день он не вспоминал о ней ни разу. Вообще забыл об ее существовании. 
— Алло? Да, конечно, — Дейдара поднял голову и посмотрел на Сасори. – Ну, извини, не получилось, — Сасори чувствовал себя неловко. Он не любил говорить по телефону при чьих-то ушах. – Ладно, ладно, хорошо. – Дей с интересом смотрел на него и ждал окончания разговора. — Думаю, через час. Ладно, пока! – облегченно, врач положил трубку. – Знаешь, мне пора идти.
— Я слышал. – Дейдара махнул рукой. – А кто это?
— Моя девушка. – Ответил Акасуна, сам неожиданно вспоминая, что у него есть девушка.
— Вот как. Ну, девушка это святое – отпускаю, – немного оживился Дейдара, — Она симпатичная?
— Ну, ничего так, – честно ответил Сасори. – А что ревнуешь? – спросил он в шутку.
— Да не дождешься! – усмехнулся Дейдара.
— Готов поспорить, на тебя девчонки пачками вешаются. 
— Вешались. Тут единственной девчонкой была Диана.
— Уверяю, она тоже была очарованна, если даже я восхищаюсь твоей красотой, – он встал и взял с тумбочки поднос с пустой чашкой. – Кстати, тебе чего-нибудь принести.
— А можно? – с надеждой спросил парень. Он кивнул. – Тогда можно мне книгу.
— Книгу? – удивился Сасори. – Всего лишь книгу? У тебя сейчас был такой взгляд, что я подумал, ты игровую приставку попросишь, и три килограмма мороженого в придачу.
— Нет, просто книгу, ладно.
— Какую?
— Какую угодно. Только не словарь и не справочник. Можно?
— Можно.