Зачеркнутый

— На мой взгляд, фруктов должно быть больше – недовольно поделился мыслями Дейдара. – В конце концов, можно бы было и целый банан положить.
— На самом деле он целый. – Открыл секрет больничной кулинарии Сасори.
— Тогда зачем надо было делать из него дважды пережеванное пюре?
— Они просто боятся, что им целым ты ткнешь себе в глаз.
— Я его скорее им ткну. – Дейдара закончил завтрак, залпом допив сок.
— Кстати, это тебе – Акасуна протянул ему пакет. – Ты просил тетрадь. 
— Большое спасибо. 
— Собрался дневник вести? 
— Не знаю. Может и дневник. – Пожал плечами Дейдара. – Тетрадь иметь всегда полезно.
Он полез в тумбочку и сунул пакет в самый угол. Потом он достал оттуда бумажную ласточку и протянул Сасори.
— А это тебе.
— Спасибо. – Поблагодарил Сасори и принялся рассматривать птичку. После чего аккуратно сложил ее и сунул в папку. После того, как Сасори приносил ему чего-нибудь, Дейдара отдавал ему одну из своих поделок. Это была своеобразная плата. Парень был уверен, доктор выбрасывает их, как только выходит за порог палаты. Какого было бы его удивления, если бы он узнал, что Сасори хранит все его шедевры. Несколько штук жили у него дома на подоконнике, и еще парочка была тут, в больнице. Сасори они безумно нравились. Настолько легкие и аккуратные что он мог их подолгу рассматривать. Он так и видел, как пальчики Дейдары аккуратно складывают крылья и хвост. А потом осторожно убирает их, чтобы не помять. Для Сасори это была лучшая плата. 
— Кстати, я дочитал твою книгу, – оповестил юноша. 
— Ну и как?
— Ну, знаешь, вообще не плохо. Но предыдущая была лучше.
— Странно, а мне эта больше нравится.
— На вкус и цвет, как говорится. У тебя похожих больше нету?
— Не знаю, надо посмотреть. 

Сасори уже привык к Дейдаре. Уже редко вспоминал что он его пациент. В кругах врачей он бурно поддерживал теорию того что Дей душевно больной и делал страшное лицо, когда его спрашивали о поведение больного. Работа все больше и больше представляла для него радость. Он был счастлив находиться рядом с Дейдарой. К тому же он оказался интересным собеседником. По молодости он много чего не знал, но с интересом рассуждал. Сасори тоже любил рассказать ему то, чего мальчик не знал и с удовольствием отвечал на его вопросы. Так же они играли в принесенные Сасори шахматы и карты. Дейдара не всегда проигрывал, хотя шахматам его научил Сасори. Он подолгу сидел и размышлял над очередным ходом в сложной ситуации, и зачастую выходил из нее победителем.
Однако Сасори остро чувствовал, что тоска не отпустила Дейдару. Одиночества он явно больше не испытывал, но глаза по-прежнему не горели. Хотя Дейдара испытывал и удивление, и радость и веселье. Все равно доктор чувствовал, что Дейдара в жизни немного другой, нежели в больнице. Он все еще продолжал высказываться на тему болезней и будущего. Тогда Сасори начинал грозить, что сейчас же уйдет и до следующего дня не покажется.
Эти темы действовали и на самого Сасори. По ночам у него из головы не выходил Дейдара, его светлые волосы, глаза. Он и сам очень боялся его слов и решительно не знал что делать. Порой до дрожи ему хотелось чем-нибудь помочь Дейдаре, как-нибудь защитить, спрятать. Но он не знал как. 

***
Сасори вошел в палату и обнаружил отсутствие пациента. Странно, врачей у него на сегодня никаких не придвинется. Где же он? 
— Дейдара? – взволнованно позвал Сасори, оглядывая комнату. Что если его перевели куда-нибудь. Да нет, вещи вроде здесь.
— Я здесь. – Дейдара кричал из ванной комнаты. Сасори аккуратно приблизился к двери. Из небольшой щели донесся всплеск воды. Очевидно, Дейдара принимал в ванную.
— Я могу войти? – Поинтересовался Сасори.
— Конечно.
Аккуратно приоткрыв дверь, Сасори вошел. Так и есть. Дейдара сидел в ванной и пытался смыть со своих рук следы ручки. 
— Представляешь, вся ручка вытекла, – пояснил ситуацию Дейдара, потянувшись за мылом.
Сасори облокотился на раковину и смотрел на Дейдару. Он впервые видел его без одежды. Как он и думал, у юноши было очень красивое тело. Гладкая кожа и еще подростковая угловатость, однако, она совсем его не портила. Это был особый, очень аккуратный стиль. Сасори с наслаждением смотрел на увлеченного Дейдару и думал, что это, пожалуй, и есть та красота, которую искали художники по всему миру. Молодая и натуральная. С него только шедевры рисуй.
— Ты никогда не запираешь дверь в ванную, когда моешься? – с интересом спросил Сасори продолжая рассматривать блондина. Тот махнул рукой на дверь.
— А ты видишь здесь замок? – раздраженно ответил Дей. – Кто же ставит запор в ванные комнаты сумасшедших, — Дейдара откинул со лба мокрые волосы, — Эй! Ты чего на меня уставился?
— На кого же мне еще уставляться? – усмехнулся Сасори. Дей что-то буркнул себе под нос и продолжил безуспешно отмывать пальцы. – Кстати, Диана же не следила за тобой, когда ты моешься?
— Пару раз пыталась, но я не разрешал. А потом я стал ходить в ванную ночью, когда ее не было. Она потом меня ругала, что я делал это без ее присутствия, — закатил глаза Дей. Еще бы, кто не пожелает посмотреть на твое восхитительно обнаженное тело, подумал Сасори. Тем более Диана женщина.
Дейдара кое-как закончил отмыть руки и, расслабившись, откинулся на край ванны и закрыл глаза. У Сасори внутри все сжалось. Он вцепился руками в свою папку, радуясь тому что не оставил ее в палате. Еще никогда в жизни ему так не хотелось дотронуться до чьего-то тела. Словно в трансе он смотрел на него. Плавные линии тела юноши, мокрая кожа, подрагивающие веки. Сасори нервно сглотнул и попробовал вдохнуть побольше воздуха. Никакая женщина никогда не вызывала у него таких эмоций, как этот молоденький мальчишка с длинными волосами. 
Дейдара сделал глубокий вздох и провел ладонями по лицу, тем самым выводя Сасори из транса. Встряхнув головой, тот решил, что пауза затянулась.
— Ну, раз я здесь может тебе спинку потереть? – предложил Сасори, стараясь не выдать голосом свое состояние. Дейдара открыл глаза и покосился на доктора.
— А знаешь – давай! – согласился он и сел ровнее. 
Сасори с трудом оторвался от раковины и присел рядом с ванной. Как во сне он взял в руки мочалку и дотронулся ей до кожи парня. Сасори от души радовался, что Дейдара его не видит. Он слегка запрокинул голову назад, вытянул шею и чуть-чуть прогнулся в спине. Большого труда давалось Сасори не выходить мочалкой за указанные собой же границы. В следующий раз, отчаянно подумал Сасори, надо честно просить помыть тебя всего. Однако, поборов себя он закончил процедуру довольно не принужденно. 
— Спасибо, — поблагодарил юноша. 
— Ты еще долго собираешься тут плескаться?
— Нет, сейчас выхожу.
— Тогда я жду тебя в палате. – Сказал Акасуна и вышел за дверь. Он прекрасно понимал, что такой пытки он не выдержит и сорвется. Присев на кровать мальчика он положил бумаги рядом и сцепил руки. Сделав несколько глубоких вздохов, он успокоился. 
Через пару минут из ванной показался Дейдара. Обернув бедра полотенцем, он босиком прошел в палату, попутно вытирая волосы. 
— Тебе сегодня ждут на первом этаже в сто четырнадцатом кабинете, — проинформировал Сасори, глядя в свои записи. 
— Чего еще?
— Проверят кровяное давление только и всего.
— Ууу, надоели, — протянул блондин и плюхнулся на кровать.
— Осторожно, ты мне сейчас все бумаги намочишь. – Возмутился Сасори, немного отодвигаясь от парня. Упорно перечитывая надписи, он не понимал ни слова.
— Ну-ка, повернись ко мне! – приказал юноша. Сасори повернул голову и, встретившись с глазами парня, немного закусил губу. Дейдара слегка прищурившись, потянулся рукой к его лбу, — Ты в курсе, что разгуливаешь по больнице с чернилами на лбу? Прямо как школьник.
— Правда? – удивился Сасори и тут же принялся тереть лоб.
— Да не тут! Дай, — Дейдара принял инициативу на себя. – Вот так! А… а что у тебя на шее?
Сасори чуть усмехнулся и провел рукой по тому месту, куда указывал Дей.
— А ты присмотрись! – насмешливо посоветовал он.
— Это…это засос? – смущенно спросил Дей.
— А что? Имею право, – совсем развеселился Сасори и, встав с кровати сел на стул. Дейдара слегка покраснев, продолжил вытирать волосы. Закончив этим делом, он откинул их назад и выдохнул.
— Кстати, если хочешь, я могу принести тебе парочку журналов для взрослых. Чтобы не скучно было по ночам. – Все еще навеселе предложил Сасори. 
— Я не…
— Да ладно, — улыбался Акасуна, глядя на вконец смутившегося юношу. – Все этим занимаются. Дело-то житейское.
Дейдара смотрел в кровать и молчал. Акасуна видел, как у него пылают щеки.
— Ну, так как?
— Что «как»?
— Принести или нет?
— Замолчи, Сасори. – сквозь зубы процедил Дейдара и зажмурил глаза. Сасори еле слышно усмехнулся и вернулся к своим бумагам. 
Дейдара сидел еще где-то минуту, а потом встал и пошел в ванную за своей одеждой. Вскоре вернувшись, он был абсолютно спокоен и уже открывал рот, что бы что-то спросить Акасуну, но то перебил его.
— Ну чего с журналами, а? Надумал?
— Сасори! – резко покраснев, Дейдара снова вернулся в ванную, сильно хлопнув дверью. Сасори посмеиваясь, принялся дописывать справки. 

***
— Да ладно! Прямо едят? – скептически изогнул бровь Дейдара. Он сидел на полу, облокотившись локтями о тумбочку, и жевал принесенный Сасори мармелад в виде медвежат. 
— Ну да, – просто ответил Акасуна – И прямо ртом, если ты захочешь это уточнить. 
Он полулежал на кровати Дея и помогал тому в поедании мармелада.
— Фуу! Гадость, какая! – поморщился блондин и даже отложил очередного медвежонка в сторону. – Чего только люди не едят!
— Ну, знаешь, говорят, это очень вкусно. Напоминает курятину.
— У курятины нет восьми ножек и панциря, черт возьми!
— Поверь мне, тарантулы это еще не самое страшное, — заверил его Акасуна.
— Не надо мне больше твоих кулинарных изысков. – Перебил его парень, все же отправляя в рот очередного медвежонка. Сасори ласково улыбнулся.
— Надо бы тебе еще таких принести. Ты так здорово их уплетаешь. 
— А если бы не твои рассказы еще бы и не так уплетал. – Уверил его Дей, облизывая пальцы. Сасори не удержался и следующую мармеладку отправил в рот юноши самостоятельно. 
— Но могу ради разнообразия принести тебе и жареных пауков, — продолжил доктор, дабы хоть как-то сгладить свое действие. – Тарантулов, конечно, не обещаю, но комнатных пауков, пожалуйста. У меня как раз такое чудное гнездо под кроватью. 
— Спасибо. Не люблю пауков. – Снова поморщился Дейдара. Он делал это так забавно, что Сасори опять не удержался от улыбки. – А их случайно не клюют птицы?
— Случайно точно не клюют, а вот специально не знаю, – честно ответил Сасори. – Я по части насекомых большой профан. 
— А по части птиц?
— Единственные птицы, которые меня привлекают, это твои бумажные.
— Ну, ты даешь!— покачал головой Дейдара. – А еще биолог!
— Если быть точным, то врач-психиатр. 
— Какая разница? – воскликнул Дей и вскочил на ноги. Сасори лениво повернулся на кровати что бы лучше видеть своего мальчишку. – Птицы, они ведь такие…такие…
— Вольные – подсказал Сасори.
— Я не это хотел сказать. Но знаешь и это тоже. 
В двух случаях у Дейдары появлялся блеск в глазах. Первый – это когда он складывал свои шедевры. Он очень аккуратно сгибал в положенных местах бумагу, идеально складывая уголок к уголку, пробегал длинными пальцами по сгибу. А второй – когда заводил разговор о природе и ее обитателях. Для Сасори так и осталось загадкой, почему мальчишка, выросший по всем законам современность в панельных джунглях, так трепетно относился к природе. Глаза горели яростью, когда говорил о браконьерах и вырубке леса, и счастьем, когда говорил о горах и птицах. С медицинской точки зрения анализируя ситуацию, Сасори склонялся к мысли, что такие предпочтение вызваны почти полным отсутствием свободы. И когда юноша начинал говорить о чем-то таком, у его врача сердце сжималось от жалости. Ему мучительно больно было слушать этот звенящий голос, так искренне рассказывая о жизни вне стен больницы и душного города. Не один раз Сасори предлагал сбежать Дею отсюда. Предлагал все что угодно: укрытие, деньги, билеты, но Дейдара с яростью кричал, что бы тот прекращал эту тему. И Сасори горько вздыхал.
— У птиц есть свои обязанности, как и у людей. Я понимаю. Потомство, стаи, все такое. Но они могут свободно летать. Возможно, это и расстояние от куста до куста, но у них нет дорог. Они в праве выбирать каждый раз новую. – Дейдара сидел у окна и смотрел на заходящее солнце. – У животных, передвигающихся по земле такой возможности нет. Они могут выбирать только направление. А птицы все – высоту, траекторию полета – вообще все.
Сасори задумавшись, смотрел на окрашенные солнцем в красный цвет многоэтажки. Тоска Дейдары въедалась ему в сердце, и ему казалось, что он чувствует ее в сто раз сильнее парня. 
— Дейдара, — сказал Сасори переводя взгляд на юношу. – Ты потрясающе красив.
Дейдара обернулся.
— Ты уже это говорил. И не раз. – Он обернулся снова к окну.
— Просто это правда. – Улыбнулся Сасори и сел на кровати – Может сыграем партию в карты?
— Ммм, раздавай. Я не против победить. – Согласился Дейдара, и спрыгнув с подоконника, направился к тумбочке.