Зачеркнутый

Тот день Сасори хорошо запомнил. Одной из причин этому был необычайно сильный ветер, который дул весь день. Когда он был в кабинете невропатолога, ветер дунул с такой силой, что распахнул створку не закрытого окна и сбил с подоконника горшок с кактусом. Горшок разбился, а невропатолог четко перечислил весь список ругательств, которые смог почерпнуть в медицинском колледже. 
Так же сегодня, медсестра, которая уже третью неделю строила ему глазки подошла к нему и поинтересовалась, что он делает в выходные.
И, конечно же, запомнилось то посещение регистратуры под вечер.

Его текущий пациент — милая спятившая старушке за семьдесят, уже допивала вечерний чай. Внимательно смотря на неё, Сасори задал вопрос: помнит ли она посещение сына сегодня днем?
— Конечно, помню, доктор, конечно! – заверила его бабушка, заворачиваясь плотнее в вязаную шаль. 
— Отлично, — Сасори отметил в журнале явное улучшение самочувствия своей пациентки, — В таком случае я хочу пожелать Вам спокойной ночи и откланяться.
— Спокойной ночи, сынок, дай Бог тебе здоровья, — Сасори напоследок улыбнулся и вышел из ее палаты.
Идя по коридору, он посмотрел на часы — времени уже почти восемь – можно собираться домой. Зайдя в свой кабинет Сасори вдруг вспомнил про бумаги на столе которые его попросил отнести в регистратуру один из его коллег. Выйдя из своего кабинета, молодой врач быстрой походкой спустился на первый этаж.
— Извините, меня просили отнести это вам, — протянул он бумаги сидящей женщине.
— Хорошо, давайте, — она взяла бумаги и пробежала по ним глазами. Сасори уже собирался уходить как вдруг она остановила его, — Подождите, Акасуна-сан, это надо отнести не мне, а в сто девятнадцатый кабинет. – Сказала она, протягивая бумаги обратно.
Пожав плечами Сасори не возражая, взял бумаги и понес их по точному адресу. Он зашел в кабинет, отдал бумаги. О чем-то поговорил с его хозяином, кажется, они даже чай пили. Надолго задерживаться у коллеги Сасори не планировал, а хотел поскорее направиться в сторону дома.

И вот выйдя из кабинета, все и случилось.
У регистратуры стоял один из докторов скорой помощи и что-то диктовал женщине сидящей на посту. После этого он обернулся в сторону выхода и махнул рукой. Вошли еще двое, один из них вел молодого юношу. На любого другого пациента Сасори бы вряд ли обратил внимание, но юноша привлек его. Сначала ему в глаза бросились волосы парня: такие длинные и гладкие, заделанные в странную прическу. Да, и к тому же он блондин. Редко встретишь молодого человека с такими волосами. Длинные – да, но что бы такие светлые… Сасори подошел поближе к регистратуре, что бы рассмотреть юношу. Парень стоял, опустив голову вниз, поэтому волосы закрывали одну часть лица. Сасори внимательно присмотрелся: а ведь действительно, совсем молодой, может быть еще даже школу не закончил. И уже… в смирительной рубашке? Странно, вроде ведет себя очень даже спокойно. Пару раз парню задали вопрос, но он как будто не услышал доктора, или же действительно не услышал. 
Парень поднял голову только тогда, когда его снова повели. Когда они проходили мимо него, Сасори успел увидеть лицо юноши. Волосы по-прежнему сильно падали на лицо, но, тем не менее, можно было понять, что парень красив: правильный нос, голубые глаза, мягкие губы. Да, вероятно именно на нем матушка природа выразила все свое чувство прекрасного. Молодой голубоглазый блондин, – и каким ветром его занесло к нам? Только эти глаза смотрели отчужденно и по стенам, как будто не замечая их. Видимо парень действительно не вменяем. Правда, скорее больше, похоже что он просто глубоко ушел в свои мысли.… Хотя это и называется невменяемостью
Юношу увели по коридору и направо – наверное, ведут к главврачу. Сасори продолжал стоять в коридоре до тех пор, пока парень не скрылся за поворотом. Он просто очаровал его своей молодостью и красотой. А главное такой естественностью в этой красоте. Сасори никогда не замечал за собой тяги к своему полу, но вынужден был признать, что юноша прекрасен. Далеко не каждая девушка может похвастаться такой красотой.
Все еще находясь под впечатлением, Сасори пошел в свой кабинет, собрался и поехал домой. Придя домой, он вдруг почувствовал сильную усталость, несмотря на еще довольно раннее время. В этот день лег спать даже не поужинав. 
На следующий день, придя на работу, Сасори вспомнил вчерашнее и очень захотел опять увидеть юношу. Ему казалось, что он ему приснился. Поэтому просто хотел увидеть и все. Но, к сожалению, ни один из его сегодняшних пациентов не оказался нужным ему человеком. А жаль, ведь по другому бы Сасори с ним не встретился, ведь он не знает ни имени ни болезни парня. Сегодня он даже чуть-чуть задержался у регистратуры, когда шел домой. 
На следующий день он опять не встретил нигде того парня. И на следующий и на следующий. Но так и не увидел.
Сасори стал чаще смотреть по сторонам, когда ходил по коридорам. Так же он заглядывал в открытые палаты, проходя мимо них – вдруг все-таки где-нибудь да встретит его. По коридорам шатались без дела мирные душевнобольные и врачи. В палатах отдыхали старички с сумасшедшими глазами и сидели няньки. Смотря на них, Сасори все больше и больше казалось, что ему просто приснился этот юноша. Он уже почти поверил. 
Только через неделю ему улыбнулась удача.
Давно уже пора было устроить перерыв, и Сасори с чистой совестью собирался пойти выпить кофе. Выходя из кабинета, его окликнула одна из его коллег. Поздоровавшись и пожелав успешной работы, она продолжила шествовать по коридору. Только когда она прошла мимо, он заметил что за ней идет ведомый ей пациент. Да это же тот самый парень. Он не торопясь шел за врачом. На этот раз на нем, слава Богу, не было смирительной рубашки. На нем была обыкновенная пижамная рубашка с длинным рукавом — в таких ходит большинство пациентов этой больницы. Такие же, как были длинные и красивые волосы – ему повезло, что его не обстригли здесь, а ведь многих стригут. Только взгляд изменился: непонятную отчужденность, как будто разум находится где-то не здесь, сменил вполне адекватный, но хмурый и несколько обреченный взгляд. Такой взгляд обычно бывает у школьника-хулигана, которого поймали за курение в туалете и теперь ведут к директору.
Проходя мимо Сасори, парень невзначай скользнул по нему взглядом, предав ему значения не больше чем куску стены. Сасори стоял как вкопанный и смотрел вслед юноше. Со стороны он выглядел абсолютно здоровым обычным парнем: молодое, еще не до конца сформировавшееся тело, легкая походка, свободная прическа. Да и равнодушие, с каким юноша смотрел на окружающую обстановку, было очень похоже не на помешательство, к которому так привык Сасори, а на обычное подростковое равнодушие к не интересующим вещам. Впрочем…
Совсем скоро Сасори узнал, что мальчик совершенно безумный тип. Эта самая врач, которую он встретил днем, всегда была огромной болтушкой и сплетницей. Обычно это ужасно раздражало, но теперь Сасори был даже рад её недостатку – сам же и предложил ей сходить перекусить после работы. Она рассказала что, будучи дома он бил посуду закатывал истерики, рисовал безумные картины, выводил из себя свою хрупкую тетушку. Алгоритм его лечения еще не до конца известен врачам, поэтому про выздоровление пока говорить рано, но как она сказала «это, скорее всего, еще один вечный пациент». И сама призналась, что таких странных больных у нее еще не было. Когда Сасори спросил ее : 
« — А что, сильно буянит?» — она ответила :
«Нет, наоборот… спокойно молчит!»
Этот ответ ввел Сасори в глубокие размышления: с одной стороны стал, казаться, что его гипотеза про адекватность мальчика имеет право на жизнь, но с другой стороны… Раз сумасшедший человек, закатывающий истерики вдруг молчит, это ничего хорошего обещать не может. Наоборот это очень плохой знак. Поэтому молодому доктору приходилось только гадать.

Прошло уже больше месяца. К этому времени Сасори уже знал, что паренек живет на четвертом этаже во второй слева от дальней лестницы палате и что его регулярной надсмотрщицей является молоденькая Диана, которую Сасори знал очень плохо. Правда, кажется, именно от нее он узнал, что мальчик – сирота и в больницу его сдали тетя с дядей. Так же он случайно слушал ее разговор с одним из врачей, поняв из него то что, пациент ворует салфетки и неизвестно куда девает. Обычно использованные салфетки оставляют на подносе. А тут нет. Изо дня в день у Акасуны накапливалось все больше и больше информации о нем.

Он и сам не знал, почему это так сильно его интересовало. Чем обычный мальчишка, да и к тому же пациент психиатрической больницы так его привлекает? Неужели просто внешностью? Сам себе Сасори часто задавал этот вопрос. Или его привлекала какая-то загадка, которую он видел в мальчишке? Кто он, почему здесь, псих не псих? Сам себе, молодой доктор напоминал фаната — только это слово он мог подобрать для характеристики происходящего. Тупой интерес и восхищение. Да, да восхищение. Почему так он не знал.

— Я очень рад, поздравляю Вас! – от души попрощался Сасори. Не забыв в пятьдесят седьмой раз поблагодарить его, старушка, поддерживаемая сыном, двинулась к воротам. Посмотрев ей вслед, Сасори почувствовал облегчение. Конечно же, он был искренне рад тому, что бабулька пришла в себя, насколько это возможно в ее возрасте, и в этом была отчасти и его заслуга. Но, как бы Сасори не было стыдно, он вынужден был признать, что его ужасно напрягала ответственность за нее: что греха таить – бабулька могла отдать концы в любую минуту, а свалили бы все на него. Доктор, конечно, считал себя человеком ответственным, тем более он являлся представителем одной из самых ответственных профессий. Но, наверное, он и выбрал психологическую направленность, потому что боялся брать ответственность, за чью-то жизнь. Психическое здоровье – да, но жизнь.Почему то ее Сасори считал важнее. 
Вернувшись в свой кабинет, Сасори обнаружил, что теперь ему совершенно нечем заняться: старушку выписали, а прочих пациентов на сегодня не предвиделось. Этим молодой врач охотно воспользовался, даже успел немного поспать. Однако, часам к четырем вечера совесть все же взяла вверх. Закончив валять дурака и нацепив на лицо самый серьезный вид, Сасори отправился к главному. 

В кабинете царил полный хаос: куча бумаг, бесконечные звонки и бегающие туда-сюда медсестры – не кабинет врача, а крупный офис. Хотя что-то связанное с деньгами в этой больнице есть, это Сасори точно знал, но предпочитал не вмешиваться. Его обязанность помогать людям, а уж до этих денежных махинаций у начальства ему было до фонаря – главное, что бы стабильную зарплату платили. После бестолкового ожидания в кабинете, Сасори все же получил долгожданное внимание от начальника.

— Акасуна, Акасуна… — бормотал он, просматривая записи Сасори. – Что ж, мои поздравления. – Он поднялся из-за кресла и пожал ему руку. – Пациентка Вас хвалила, отчет о состояние здоровья в норме. Честно признаться, я не был уверен, что у Вас так хорошо получится совместить обязанности и врача и опекуна. Приношу свои извинения.
— Ну что вы, я просто выполнял свою работу. – Улыбнулся Сасори.
— Так понимаю, Вы хотите, что бы я дал Вам еще одного пациента?
— Так точно.
— Посмотрим, посмотрим… — бормотал врач, поочередно смотря то в компьютер, то в записи стоявшей рядом с ним медсестры. Сасори терпеливо ждал.— Ну, кто у нас есть? Женщина с амнезией, но это не Ваш профиль, Вы ей не поможете. Так.… Еще есть один довольно спокойный старичок… — Сасори особо не слушал, что ему говорил о пациентах врач. Они не товар в магазине – их особо не выбирают. Кого дадут, того дадут. Конечно, Сасори бы не отказался от симпатичной молодой пациентки, но , во-первых выбор пациентов противоречил его принципу, а во-вторых – какая разница она все равно была бы психически нездоровой. 
Врач уже видимо тоже понял, что Акасуне все равно, и он обсуждал пациентов не с ним, а со своей ассистенткой. Сасори сидел на кресле и смотрел в окно. Краем уха он все же слышал, что они говорили.
— Вот это звезда! — возмущался врач. Понятное дело, что в своем разговоре они немного отошли от темы. – То есть он вот просто взял и ушел от нас в другую больницу? Кошмар, как так можно! Мог бы посоветоваться со мной – мне не выгоден его уход.
— Он сказал что, в «Лесной больнице» больше платят, — пожала плечами женщина.
— Ужас! Все на деньгах, все на деньгах у людей! — Сасори невесело усмехнулся в сторону. Правду говорят, что человек не любит у других те качества, которые есть у него. Главврач живой пример. Вот уж у кого все на деньгах. – А пациент! Взял и бросил собственного пациента! Нет, ну это нахальство! Кстати его тоже может взять Акасуна, – врач записал что-то на бумажке. Сасори зевнул. – Вот Диана, например, предупредила, что уедет на долго – я это конечно все равно не поддерживаю, но все-таки. Ну и она хороша – неужели не могла подождать лета? А то взяла и бросила мальчика. А он, наверное, успел к ней привязаться. Спокойный был, вел себя хорошо. Вот кому я его сейчас отдам? Он же очень буйный! – на этих словах, Сасори оторвался от лицезрения окна и перевел взгляд на своего начальника. Он продолжал что-то записывать. Буйный мальчик? Насколько Сасори знал, у них сейчас только одного человека зовут «буйный мальчик». И получается, что у него нет никого, кто бы за ним присматривал. Сасори почувствовал, что сердце забилось чаще. Значит, его могут отдать ему. Хотя вряд ли, врач же сказал, что пристроить буйного пациента слишком сложно. 
— А что, он настолько безумен? – спросил Сасори, возвращая мысли главного к мальчику.
— Не то слово. Нет, на людей он не кидается, но у него очень серьезные нарушения психики. Намного сильнее, чем у многих наших пациентов. Таких как он у нас мало. – Врач устало потер глаза, — Прямо не знаю, что с ним делать. 
— Но как же Диана с ним справлялась?
— Не знаю… Когда он прибыл, я тут же поручил его Диане. У них вроде все было нормально. Но судя по тому что говорят другие врачи ситуация стала хуже. 
— Это, такой светленький юноша, я Вас правильно понял? Я видел его пару раз в коридоре – по моему он не показывал признаков сумасшествия.
— Да не показывал. Но это и есть в нем самое страшное. Я бы его Вам отдал, но боюсь, вы не справитесь. Не обижайтесь, но вы слишком молоды. А это тяжелая работа, мне бы хотелось, что бы за него поручился человек немножко «за тридцать», – вздохнул врач.
Сасори молчал. Он слышал сумасшедшее биение собственного сердца и думал, что еще сказать. Он очень хотел, что бы юношу поручили ему, но вдруг врач прав. Вдруг он совсем неадекватный псих, как о нем и говорят. Тут действительно нужен кто-то более опытный. Ему только двадцать семь, он еще совсем молодой врач. И что он буде делать один против главного психа больницы? Но, все-таки, ему так хотелось.… В какой раз он уже чувствовал себя маленькой девочкой фанаткой не знающей попросить или не попросить автограф у любимого актера. От этой мысли становилось совсем гадко. Была — не была, подумал Сасори.
— Доктор, — аккуратно начал Сасори, — а что если мне все-таки попробовать взять этого мальчика. Хотя бы на этот…, — он немного затормозил, — испытательный срок. Если не справлюсь, то откажусь.
Врач поднял глаза на застывшего Сасори.
— Акасуна, больной человек это не игрушка. – Серьезным голосом сказал врач, — Тем более наши больные. От них нельзя просто взять и отказаться. – по мере того как он это говорил, Сасори потихоньку успокаивался. – Больной может привязаться к вам, и если вы откажетесь от него, это причинит ему еще большую травму. Так что решайте сразу, готовы вы взять такого пациента или нет. — Ну, нет — так нет, думал Акасуна. «Мне же проще – я попробовал мне почти отказали, все успокойся и возьми себе на попечение беззубого старичка с легким маразмом. Не пациент, а мечта».
— Я готов доктор, – решительным голосом сказал Акасуна. "Что я несу? Я же собрался отказаться!" – Я уверен, что потяну мальчика.
— Ну что ж, — вздохнул врач, отдавая очередную бумажку ассистентке, — Раз Вы уверены я не возражаю. Завтра с утра подойдите первым делом ко мне или к моему заместителю – мы дадим Вам документы и справки на юношу. А потом пойдете к нему и познакомитесь. – Врач поставил огромный росчерк в еще одной бумажке. – Ну, все, Акасуна, свободны.