бытовуха
Утро после визита в комнату Семёна началось удивительно легко. Варя проснулась раньше будильника, и первым, что она почувствовала, был тонкий, едва уловимый аромат хвои и смолы, исходящий от её собственных волос. Голова, вчера еще раскалывавшаяся от криков прошлого в заброшенной больнице, была кристально чистой.
Она потянулась, глядя в объектив камеры. Теперь красный мигающий глазок вызывал не страх, а скорее азарт. «Смотри, — думала она, — ты видишь только оболочку. Ты не знаешь, о чем мы говорили этой ночью».
Спустившись на кухню, Варя застала там тишину, которую нарушал лишь мерный гул холодильника и шум воды. У раковины стоял Семён. На нём была простая серая футболка, подчеркивающая разворот плеч, и домашние штаны. Он методично наполнял огромный чайник.
— Доброе утро, — тихо сказала Варя, останавливаясь в дверях.
Семён обернулся. Его взгляд мгновенно просканировал её лицо. Заметив отсутствие теней под глазами и её свежий вид, он едва заметно кивнул — это был их маленький знак согласия.
— Вижу, сибирские средства работают лучше карельских заговоров, — негромко произнес он. Его голос в утренней тишине казался еще более густым и вибрирующим.
— Работают, — Варя подошла ближе, вставая рядом у стола. — Спасибо еще раз.
В этот момент в кухню зашел один из операторов с «петличкой» в руках. Он выглядел заспанным и недовольным.
— О, уже на ногах? Отлично. Ребята, у нас сегодня по графику «бытовуха». Продюсер велела снять, как вы вместе готовите завтрак на всех. Зрителю нужны домашние кадры. Семён, Варя — вы сегодня дежурные по кухне.
Семён помрачнел. Он не любил работать на показ, но контракт был строгим.
— Что готовим? — коротко спросил он, глядя на оператора так, словно тот был виноват во всех бедах человечества.
— Да что угодно. Яичницу, блины… Главное — взаимодействие. Побольше общения, — оператор закрепил микрофон на воротнике Семёна, а затем подошел к Варе.
Когда руки чужого человека коснулись её шеи, закрепляя передатчик, Варя невольно напряглась. Она почувствовала, как Семён сделал шаг вперед, его фигура словно невзначай закрыла её от оператора. В его поле энергетики Варе сразу стало спокойнее.
— Мы разберемся, — отрезал Семён. — Иди, настраивай свет.
Когда они остались «под прицелом» линзы, атмосфера изменилась. Теперь каждое движение должно было быть естественным, но оба знали: за ними смотрят.
— Будем печь блины? — спросила Варя, доставая муку. — Моя бабушка говорила, что тесто чувствует руки. Если руки добрые, то и еда будет лечить.
— Мои руки обычно заняты более грубыми вещами, — Семён усмехнулся, но встал рядом, помогая разбивать яйца в миску. — Но для блинов сделаю исключение.
Они работали слаженно, почти не разговаривая, что явно не устраивало оператора. Варя замешивала тесто, а Семён разогревал сковородки. Кухня постепенно наполнялась ароматом печеного теста и сливочного масла.
— Варя, подай соль, — попросил он.
Она потянулась к полке над его головой одновременно с тем, как он развернулся к ней. Расстояние между ними мгновенно сократилось до нескольких сантиметров. Варя замерла, прижатая к кухонной столешнице его мощным телом. Она видела каждую ворсинку на его футболке, чувствовала жар, исходящий от его кожи.
Семён не отстранился. Напротив, он медленно поднял руку и взял солонку сам, но при этом его предплечье намеренно, как показалось Варе, скользнуло по её талии. Контакт длился всего секунду, но через ткань рубашки она почувствовала настоящий ожог.
В его глазах, находившихся сейчас так близко, вспыхнуло что-то первобытное и очень опасное. Это был вызов. Проверка на прочность.
— Держи, — прошептал он, отдавая ей соль, но его голос был настолько низким, что микрофон на груди наверняка зафиксировал только неразборчивый гул.
Варя сглотнула, чувствуя, как сердце пустилось вскачь. «Камеры, Варя. Помни про камеры», — твердил внутренний голос, но бабочки в животе уже устроили настоящий бунт.
— Спасибо, — выдохнула она.
В этот момент в дверях появилась Дженни. Она выглядела безупречно в своем шелковом халате, несмотря на ранний час.
— Какой дивный аромат! —пропела она, обводя кухню острым взглядом. — Семён, не знала, что ты такой хозяйственный. Варечка, ты его прямо преобразила. Раньше он на всех волком смотрел, а теперь — сама забота.
— Для вас — Варвара, — холодно отозвалась Варя, не оборачиваясь. Она научилась ставить этот ледяной щит всякий раз, когда дело касалось её границ. — И Семён помогает мне, потому что мы в одной команде.
— О, конечно-конечно, — Дженнифер подошла к столу и взяла один готовый блин. — Команда. Главное, чтобы в этой команде никто не забыл, что в конце останется только один победитель. Синяя рука не делится на двоих, дорогая.
Семён медленно отложил лопатку и повернулся к ней. В его позе появилось что-то хищное.
— Дженнифер, ты пришла позавтракать или поупражняться в предсказаниях? Если второе, то иди в зал, там свет лучше. А здесь люди еду готовят. Не порть атмосферу своей желчью.
Она фыркнула, но спорить не стала — авторитет Семёна был слишком велик. Она забрала тарелку и вышла, виляя бедрами.
Когда за ней закрылась дверь, оператор довольно хмыкнул:
— Крутой момент. Это точно пойдет в эфир. Конфликт фаворитов — золото!
Варя почувствовала, как внутри всё сжимается от горечи. Для них это была жизнь, а для него — «золото». Она посмотрела на Семёна. Его лицо снова стало каменным, он вернулся к плите, но Варя заметила, как сильно сжаты его челюсти.
— Не слушай её, — тихо сказал он, когда оператор отвлекся на смену аккумулятора. — Она пытается тебя вывести из равновесия.
— Она права в одном, — Варя подошла к нему и начала выкладывать готовые блины на блюдо. — Проект закончится, и мы разъедемся. А камеры… они делают всё это ненастоящим.
Семён резко развернулся к ней. Камера была направлена на него со спины, и он воспользовался этим. Он накрыл её руку своей на секунду, крепко сжав пальцы.
— Не всё здесь ненастоящее, — его взгляд был тяжелым и честным. — То, что я чувствую, когда ты рядом — не для эфира. Слышишь?
Варя кивнула, чувствуя, как к горлу подкатил комок. В этот момент она поняла: их «эмоциональные качели» только начинают раскачиваться. Семён мог быть холодным ведьмаком перед объективом, но здесь, в запахе блинов и утреннего солнца, он был мужчиной, который заставлял её мир вращаться быстрее.
— Слышу, — прошептала она.
— Эй, ребята! Больше жизни! — крикнул оператор. — Семён, улыбнись ей, как будто вы действительно ладите!
Семён посмотрел в объектив, и его лицо приняло вежливо-равнодушное выражение.
— Мы ладим, — коротко бросил он.
Но Варя видела, как в глубине его зрачков всё еще тлеет тот самый огонь, который он зажег в ней этой ночью. Она знала, что это только начало. Впереди были новые испытания, интриги Дженни и постоянное давление шоу. Но теперь, когда она знала, что за маской ведьмака скрывается этот защищающий, горячий человек, она была готова ко всему.
Даже к тому, что в конце останется только один.
Она улыбнулась камере — на этот раз искренне. Не для зрителей, а потому что Семён только что назвал её «своей» в этом безумном мире, пусть и сделал это без единого слова.