сибирский бальзам
Ночь опустилась на «Приют теней» тяжелым бархатным пологом. После изматывающего дня в заброшенной лечебнице дом погрузился в тревожную тишину. Даже всегда шумный Артем затих в своей комнате, а Дженни не выходила из своей «цитадели», зажигая там десятки свечей, дым от которых просачивался в коридор.
Варя сидела на своей кровати, обхватив колени руками. Голова всё еще гудела — эхо той старой детской кроватки и женского плача никак не желало униматься. Камера в углу под потолком лениво повернулась, фиксируя её неподвижную фигуру. Красный глазок мигнул, словно подмигивая: «Я всё вижу».
Она вспомнила слова Семёна. «Зайди ко мне».
Сердце предательски екнуло. Ей было двадцать, и она никогда раньше не ходила в комнату к мужчине ночью. Тем более к такому, как Семён. В нём было что-то пугающее и притягательное одновременно — как в глубоком омуте, в который страшно заглядывать, но от которого невозможно отвести глаз.
Варя накинула на плечи свою любимую вязаную кофточку, обула мягкие тапочки и осторожно приоткрыла дверь. В коридоре горел приглушенный дежурный свет. Она знала, где находится его комната — седьмая, в самом конце правого крыла, подальше от общей лестницы.
Она шла быстро, стараясь не смотреть в объективы камер, которые провожали её холодным механическим взглядом. «Пусть думают, что угодно, — упрямо пронеслось в голове. — Мне просто нужно, чтобы перестала болеть голова».
У двери Семёна она замерла. Рука застыла в замахе. А вдруг он уже спит? Или передумал? Но не успела она коснуться костяшками дерева, как дверь бесшумно открылась.
Семён стоял в проеме, освещенный лишь тусклой настольной лампой. На нём были только свободные домашние штаны, и Варя невольно сглотнула, увидев его торс. Мощные плечи, рельефные мышцы и татуировка на левом боку — изображение воющего волка, переходящее в замысловатые рунические вязи. В полумраке он казался древним божеством, сошедшим с алтаря.
— Заходи, — негромко сказал он, отступая в сторону. — Я ждал.
Варя проскользнула внутрь. Его комната отличалась от её — здесь не было пучков трав или камней. Всё было минималистично и строго. На столе лежала раскрытая книга, стоял стакан воды и небольшая темная баночка из синего стекла.
— Садись на стул, — Семён указал на массивное деревянное кресло. — Сейчас будем тебя лечить.
Варя послушно села, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Семён подошел сзади. От него пахло теплом и чем-то терпким, незнакомым.
— Это кедровый бальзам на живице и диких травах Байкала, — пояснил он, откручивая крышку. — Мой наставник сам его варил. Помогает очистить голову от чужих теней.
Он зачерпнул пальцем немного густой, ароматной массы. Варя почувствовала, как по комнате поплыл густой запах хвойного леса — настолько мощный, что на мгновение ей показалось, будто стены особняка исчезли.
Семён положил руки ей на плечи. Его ладони были огромными и тяжелыми. Варя невольно вздрогнула, когда его пальцы коснулись её кожи у основания черепа.
— Расслабься, Варь, — прошептал он ей прямо в макушку. — Я не причиню тебе боли. Просто дыши.
Он начал медленно втирать бальзам в её виски и затылок. Его движения были уверенными и сильными, но удивительно нежными. Варя закрыла глаза. С каждым круговым движением его пальцев тяжесть в голове начала отступать. Словно кто-то стирал ластиком серую пыль, осевшую на её мыслях.
— Почему ты мне помогаешь? — спросила она шепотом, боясь разрушить эту хрупкую тишину. — Ты ведь знаешь, что нас снимают. Завтра Дженни или Артем разнесут по всему дому, что карельская шаманка бегает по ночам к ведьмаку.
Семён на мгновение замер. Его пальцы задержались на её шее, и Варя почувствовала, как по позвоночнику пробежала горячая волна.
— Камеры в комнатах пишут только картинку, если не нажать кнопку на пульте, — ответил он, и его голос стал чуть ниже. — А что касается остальных… Мне плевать, Варя. Я здесь не ради их мнения. И не ради шоу.
Он убрал руки от её головы, но не отошел. Вместо этого он положил ладони ей на плечи, слегка сжав их.
— Ты другая, — сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. — В тебе нет этой жажды славы, этой гнили, которая есть в других. Ты чистая, как первый снег. И если я могу помочь тебе остаться такой в этом гадюшнике, я это сделаю.
Варя развернулась к нему в кресле. Теперь они были совсем рядом — её лицо на уровне его груди. Она видела, как мерно вздымается его грудная клетка, чувствовала жар, исходящий от его тела.
— Сём… — она запнулась, глядя в его глаза, которые сейчас казались черными провалами. — Мне страшно. Не испытаний. Мне страшно того, что я начинаю чувствовать.
Семён медленно опустился на одно колено перед её креслом, так что их глаза оказались на одном уровне. Он взял её маленькие ладони в свои огромные руки и поднес к лицу.
— Тебе не нужно бояться меня, — тихо произнес он, касаясь губами её пальцев. Это был не поцелуй, а скорее клятва, жест глубочайшего уважения. — Я — твоя стена, Варюш. Пока я здесь, ни одна тень, ни одна камера и ни один подонок тебя не тронет.
Варя почувствовала, как в животе снова затрепетали те самые бабочки, но на этот раз они были больше похожи на стаю испуганных птиц. Она осторожно высвободила одну руку и коснулась его щеки. Его щетина была колючей, а кожа — горячей. Семён не отстранился, наоборот, он прикрыл глаза, подставляясь под её ласку, словно дикий зверь, которого впервые решили приручить.
— Ты разрешаешь мне это? — спросила она, имея в виду не только прикосновение, но и ту невидимую связь, которая крепла между ними с каждой минутой.
— Тебе можно всё, — ответил он, открывая глаза. — Только тебе.
В этот момент в коридоре послышался какой-то шум — хлопок двери или чей-то смех. Магия мгновенно рассеялась. Семён выпрямился, его лицо снова приняло привычное суровое выражение.
— Тебе пора, — сказал он, помогая ей встать. — Бальзам скоро подействует, ты уснешь крепко.
Варя кивнула. Она чувствовала себя так, словно только что побывала в другом мире. Она подошла к двери, но в самый последний момент обернулась.
— Сём?
— Да?
— Можешь… можешь называть меня так всегда? Только когда мы одни.
Он чуть прищурился, и в его взгляде промелькнула искра подлинной теплоты.
— Как, Варюша?
Она кивнула и выскользнула в коридор.
Возвращаясь в свою комнату под присмотром красных глаз камер, Варя больше не чувствовала себя одинокой. Головная боль прошла, сменившись приятной тяжестью. Запах кедра преследовал её до самой кровати. Она знала, что завтра будет новый день, новые камеры и новые интриги, но теперь у неё был свой собственный, сибирский оберег. И это было сильнее любой магии, которую она когда-либо знала.