личное пространство
Комната номер три оказалась крошечной, но уютной. Узкая кровать, тяжелый платяной шкаф, пахнущий пылью и старым деревом, и небольшое окно, выходящее на реку. Варя первым же делом подошла к подоконнику. Река отсюда казалась еще темнее, почти черной, а на другом берегу стеной стоял лес.
Она обернулась и тут же наткнулась взглядом на камеру. Маленький черный прибор был закреплен прямо под потолком в углу, над шкафом. Еще один — над дверью. Варя вздохнула и присела на кровать. Чувство, что за тобой подглядывают, было липким и неприятным. Хотелось накрыть объектив полотенцем, но она знала: за это сразу выпишут штраф или, что хуже, продюсеры устроят показательную порку перед камерами.
— Привыкай, девочка, — прошептала она себе под нос. — Теперь ты в аквариуме.
Она начала распаковывать рюкзак. Достала пучки сушеной полыньи, разложила на тумбочке свои любимые камни — привезённые с Онежского озера. Маленький деревянный идол, вырезанный дедом, занял почетное место у изголовья. Как только вещи заняли свои места, в комнате стало капельку легче дышать.
В дверь коротко, дважды постучали.
— Варвара, пять минут до общего сбора! Все вниз, в столовую! — прокричал женский голос за дверью.
Варя быстро поправила свою широкую кофту, затянула потуже резинку на косичке и вышла. В коридоре уже толпились остальные. Было шумно. Один из участников — среднего роста парень, с татуировками и кольцами на пальцах — что-то громко доказывал светловолосой кудрявой женщине в светло-зеленом платье.
Когда Варя спустилась на кухню, там уже накрывали на стол. Это было странное зрелище: двенадцать экстрасенсов, каждый со своей энергетикой, со своими «демонами» и амбициями, должны были сесть за один стол и просто ужинать под прицелом четырех камер, расставленных по углам.
— О, а вот и наша Карельская шаманка! — воскликнул тот самый парень, увидев Варю. — Садись поближе, расскажешь, как там в лесах, не страшно ли без вай-фая?
По столу прошел негромкий смешок. Варя почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение. Она не любила высокомерие.
— Для вас — Варвара, — холодно отчеканила она, присаживаясь на свободный стул в конце стола. — И в лесу гораздо спокойнее, чем здесь. Там хотя бы все ведут себя естественно.
Он закатил глаза.
— Ой, какие мы колючие! Ладно тебе, Варенька, не дуйся. Мы же теперь одна семья… на ближайшие пару месяцев.
— Я же сказала: Варвара, — еще тверже повторила она, в упор глядя на него. — Мы не знакомы настолько близко, чтобы вы сокращали моё имя.
Молодлй человек открыл рот, чтобы вставить какую-то едкую шуточку, но его перебил спокойный, низкий голос:
— Артем, поубавь громкость. Тебе четко сказали, как человека зовут. Или у тебя проблемы со слухом после вчерашнего ритуала?
Все головы повернулись в сторону Семёна. Он сидел прямо напротив Вари, небрежно откинувшись на спинку стула. В его руках был стакан с водой, а взгляд — тяжелый и холодный — был направлен на Артема. Семён не кричал, не махал руками, но от него исходила такая уверенность, что Артем мгновенно сдулся.
— Да ладно, Сэм, я же пошутил… — пробормотал он, утыкаясь в свою тарелку.
— Шути в другом месте. И не называй меня «Сэм», — отрезал Лесков.
За столом воцарилась тишина, нарушаемая только звоном вилок. Варя украдкой посмотрела на Семёна. Она ожидала, что он подмигнет ей или как-то покажет, что это был жест поддержки, но ведьмак был абсолютно непроницаем. Он просто ел, не обращая внимания на камеры и шепотки.
После ужина, когда все начали расходиться, Варя задержалась на кухне, чтобы налить себе воды. Семён оказался там же. Он стоял у окна, глядя на темную реку, и о чем-то думал.
— Спасибо, — тихо сказала она, подходя ближе. — За то, что вмешался.
Семён обернулся. В мягком свете кухонных ламп его лицо казалось менее суровым. Он внимательно посмотрел на неё, и Варя снова почувствовала тот странный трепет в животе.
— Не за что, — ответил он. — Терпеть не могу, когда люди не уважают чужие границы. Особенно ради того, чтобы порисоваться перед камерой.
Он замолчал на мгновение, а потом добавил:
— Но ты молодец, Варвара. Правильно делаешь, что не даешь себя в обиду. Здесь, если один раз позволишь вытереть об себя ноги, будут делать это до самого финала.
— Я просто не люблю фамильярность, — Варя опустила глаза на свой стакан. — Моё имя — это моя защита.
— Понимаю, — Семён сделал шаг к ней. Теперь между ними было не больше полуметра. Варя почувствовала жар, исходящий от него, и знакомый запах кедра. — Значит, для всех ты — Варвара?
— Да, — кивнула она, а потом, сама не зная почему, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Но ты… ты можешь называть меня Варей. Если хочешь.
Семён замер. Его взгляд потеплел, а в уголках губ промелькнуло что-то похожее на настоящую, добрую улыбку.
— Варя, — повторил он медленно, будто пробуя имя на вкус. Оно прозвучало в его исполнении совсем не так, как у Артема. Без насмешки, без фамильярности. Почти как признание. — Хорошо. А для тебя я — Сема. Договорились?
— Договорились, — прошептала она.
В этот момент в кухню зашел оператор с «плечевой» камерой. Семён тут же отстранился, его лицо снова стало маской спокойствия и равнодушия.
— Доброй ночи, Варвара, — сказал он громко, специально для записи. — Не забудь, завтра в восемь выезд на первое испытание.
— Доброй ночи, Семён, — ответила она, понимая правила игры.
Он вышел, а Варя осталась стоять у раковины, чувствуя, как горят щеки. Она только что добровольно отдала ему часть своей «защиты», впустила в свое личное пространство. И самое странное — ей совсем не было страшно. Наоборот, впервые за весь этот бесконечный день она почувствовала себя в безопасности.
Где-то под потолком тихо жужжала камера, фиксируя каждое её движение, но Варе было всё равно. Она думала о том, как её имя прозвучало из его уст.
«Варя».
Это было чертовски приятно..?