Имя Души.

Утро

Утро встретило Люцифера непривычной тишиной.

Только мягкий, маслянистый свет копоти просачивался сквозь шторы, и на полу, свернувшись крошечным клубочком, спала Ниффти. Она по-прежнему сжимала в руке швабру — будто даже во сне была готова броситься в бой.

Король Ада осторожно приподнялся. Шея болела, но впервые за неделю голова была ясной. Он не видел Лилит. Не задыхался в черноте. Он просто… спал.

— Босс? — Ниффти мгновенно открыла глаз и подскочила. — Плохиш не приходил? Ниффти его поймает!

— Нет, Ниффти, всё хорошо. Никто не приходил. Спасибо тебе.

— Я всегда буду рада помочь боссу!

— Знаешь, ты чем-то напоминаешь мне Чарли. В детстве она была ещё хуже: неугомонная девочка, да ещё в придачу не контролировала свою магию. Взрывала всё — от своей кровати до целой комнаты. Тогда мы с Лили… настрадались. Хах.

Люцифер слегка приуныл, сгорбился, но через секунду встал с кровати бодрой походкой, подошёл к зеркалу и сказал:

— Так, Ниффти. Будешь блинчики с какао?

— Ура! Какао! Ниффти будет пить какао с блинчиками!

— Тогда пошли на кухню!

Он сменил свитер и повязку на шее, открыл портал прямо на кухню, прыгнул туда — а Ниффти следом за ним.

Кухня

Кухня встретила их уютным полумраком.

Здесь пахло старым деревом, сушёными травами и ещё чем-то неуловимым — тем, что когда-то называлось «домом». Люцифер щёлкнул пальцами, и на плите тихо загудели конфорки, а свечи на подоконнике зажглись мягким тёплым светом.

Ниффти помогала как могла. Она сыпала муку с героическим выражением лица, размешивала тесто так, что половина оказалась на потолке, и дважды чуть не подожгла полотенце. Но Люцифер только усмехался и молча исправлял её «косяки».

Через какое-то время какао и блинчики были готовы. Золотистые стопки дымились на столе, кружки с густой шоколадной пенкой манили теплом. Они сели друг напротив друга.

— Как тебе блинчик? — спросил Люцифер.

— Ниффти нравится! — с набитым ртом проговорила маленькая демоница. Крошки летели во все стороны.

— Я рад, — он отпил глоток какао. — Давненько я их не готовил.

В этот момент на пороге появилась Чарли.

В пижаме с утятами, с растрёпанными волосами — и с улыбкой до ушей. Она подбежала к отцу, схватила его за щёки и принялась разглядывать глаза, словно проверяя, вернулась ли в них жизнь.

— Пап, я так рада, что ты наконец-то хорошо себя чувствуешь! — она начала мять его щёки, как тесто.

— Зоброе утро, дохфрая! Я всенто холосо себа сювствовал всфягда! — невнятно пробормотал Люцифер, потому что рот его превратился в бесформенную лепёшку.

— Ниффти, это благодаря тебе он такой свежий? — Чарли отпустила отца и перебежала к маленькой демонице.

Она обняла Ниффти так крепко, что та жалобно пискнула.

— Дорогая, ты сейчас её раздавишь! — предупредил Люцифер.

— Ой, прости!

— Ура! Обнимашки! — заверещала Ниффти, когда её отпустили. — Ниффти любит обнимашки! Особенно с принцессой! После неё мои конечности зажимаются, а органы сдавливаются! Хи-хи-хи!

— Тыковка, — обратился Люцифер к дочери, возвращая разговор в нормальное русло.

— Да?

— Будешь завтракать?

— Да, конечно. Сейчас только позову Вэгги!

Чарли мигом умчалась. Через несколько минут она вернулась, ведя за собой свою подругу — та, судя по всему, только проснулась и смотрела на мир с убийственным недоверием. Чарли усадила её на стул, Люцифер положил всем блинов — и добавил ещё одну порцию Ниффти, потому что та уже успела опустошить свою тарелку.

Завтрак прошёл в тёплой, почти домашней суете. Вэгги молча жевала и косилась на Люцифера так, будто ожидала подвоха. Но подвоха не случилось. Король Ада просто пил какао и смотрел на дочь с такой нежностью, что даже Вэгги смягчилась.

После завтрака

Девочки разошлись по комнатам. Чарли — досыпать, Вэгги — додумывать свои мрачные мысли. На кухне остались только Люцифер и Ниффти.

Маленькая таракашка помогала мыть посуду — то есть она стояла на краю раковины и поливала водой всё, что до него не долетало. Люцифер мыл молча, чувствуя странное умиротворение.

Когда тарелки были чисты, Ниффти ловко забралась к нему на голову.

— Смотри! Там, на потолке! — закричала она, тыча пальцем вверх. — Таракан!

Люцифер поднял глаза. Действительно, по потолку неторопливо полз усатый вредитель.

— Ниффти хочет его поймать! — она попыталась подпрыгнуть на его голове, но потолки были слишком высокими.

Когда она поняла, что не достаёт, её лицо вытянулось, единственный глаз наполнился слезами, и из него потекли два ручья — что было физически странно для одного глаза, но Люцифер решил не вдаваться в анатомию.

— Мха-а-апа, — заныла Ниффти. — Я хочу его поймать!

— Ой, не надо плакать! — он вздохнул. — Давай я помогу.

Люцифер взял её на руки, расправил крылья и легко поднялся под потолок.

— Ну давай, лови.

Ниффти уже протянула руку, пальцы скрючились в предвкушении.

Таракан, почувствовав угрозу, сделал единственное, что мог сделать таракан в Аду: он прыгнул.

Прямо на лицо Люцифера.

— А-А-А-А! — Король Ада, Владыка Преисподней, Князь Тьмы, отшатнулся с такой силой, что врезался сначала в стену, потом в люстру, а потом рухнул вместе с ней на пол.

Хруст.

Стекло. Металл. Что-то ещё. И следом — очень громкий, очень низкий, очень болезненный рев, который услышали, кажется, даже в Раю.

— А-А-А-А-А-А-А-АРХ! СУКА... КРЫЛО, БЛЯТЬ!

Люцифер лежал на полу, придавленный люстрой, с перекошенным лицом и крылом, зажатым под неестественным углом. По кухне разлетелись осколки хрусталя, и только чудом блинчики уцелели.

Рядом, сидя на корточках, тихо хныкала Ниффти.

— Хнык... Ниффти опять всё испортила...

В этот момент с грохотом распахнулась дверь.

Прибежала Чарли. Волосы её стояли дыбом — в прямом смысле: несколько прядей поднялись в воздух от переизбытка магии, глаза были дикими, а на лице застыл ужас.

— О, САТАНА! — закричала она, увидев отца под люстрой. — ПАПА! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!

Она подбежала к нему, схватилась за край люстры и попыталась поднять. Люстра даже не шелохнулась.

— Ох, Тыковка, всё хорошо... — простонал Люцифер, морщась от боли.

— ВСЁ ХОРОШО?! — Чарли дёрнула люстру с такой силой, что та чуть не прилетела обратно. — ТЫ ЛЕЖИШЬ ПОД ЛЮСТРОЙ, ПАПА!

— Ща, я её... — он щёлкнул пальцами, и люстра исчезла вместе с осколками.

Чарли уставилась на него. Потом на его крыло. Потом снова на него.

— Папа... — голос её вдруг стал очень тихим и очень страшным. — У тебя крыло сломано.

— Ерунда.

— ЕРУНДА?! — она подскочила на месте. — Если его не забинтовать, ты можешь лишиться крыла! Разве не ты сам мне это говорил?!

— Да, хнык, — вставила Ниффти из-под стола, — Ниффти согласна с Чарли.

— Дорогая, — Люцифер осторожно попытался встать, но крыло дёрнулось, и он скривился. — Ниффти. Я сам забинтую крыло. В своей комнате. Так что я пойду.

Он сделал шаг к выходу, пошатываясь.

Чарли замерла посреди кухни. Губы её дрожали — то ли от злости, то ли от обиды, то ли от того, что она видела, как отец снова пытается сделать вид, будто всё нормально.

— Папа, — позвала она.

Он не обернулся.

— Ладно, — сказала Чарли, вытирая глаза. — Раз он не хочет, чтобы я ему помогала, я помогу ему по-другому.

— Как? — Ниффти вылезла следом.

— Хитрое, — вслух сказала Чарли.

— Что хитрое? — Ниффти склонила голову.

Чарли опустилась на корточки, чтобы смотреть Ниффти в глаза.

— Ниффти, ты можешь найти Аластора?

Ниффти моргнула. Один раз. Потом — второй.

— Конечно может, — ответила она с абсолютной уверенностью. — Душа Ниффти принадлежит Аластору. Ниффти всегда знает, где он. Это как… как пуповина. Только колючая и с радио.

Чарли на секунду стало не по себе от этого описания, но она взяла себя в руки.

— Тогда приведи его, пожалуйста. Он нужен, чтобы выманить папу из комнаты.

Ниффти кивнула — спокойно, без тени испуга. Подняла швабру, поправила платьице и направилась к двери.

— Ниффти быстро, — сказала она через плечо.

И выбежала в коридор, шурша лапками.

Чарли осталась на кухне одна.

Спустя десять минут

Чарли сидела на стуле, обхватив кружку с уже остывшим чаем, и смотрела в стену. Ниффти возилась на подоконнике — ловила мух и складывала их в аккуратную стопочку.

— Долго они там, — сказала Чарли тихо.

— Аластор любит долго сидеть, — отозвалась Ниффти, не оборачиваясь. — Он говорит, что в тишине слышно, как грешники скрипят зубами. Это успокаивает.

— А папу это успокаивает?

— Босса бесит, — Ниффти хихикнула. — Поэтому Аластор и сидит.

Чарли вздохнула, отставила кружку и сползла на пол. Прислонилась спиной к кухонному шкафчику и закрыла глаза.

— А если он не выйдет?

— Выйдет, — уверенно сказала Ниффти. — Ниффти знает. Аластор никогда не проигрывает в молчанку.

— Это не игра, — слабо возразила Чарли.

— Для Аластора всё игра, — Ниффти спрыгнула с подоконника, подбежала к Чарли. — Он даже душу Ниффти выиграл в карты. У одного пьяного грешника. Грешник плакал, а Аластор улыбался. И Аластор сказал: «Ты теперь принадлежишь мне!» А Ниффти спросила: «А швабра будет?» А он сказал: «Будет». И дал самую лучшую.

Чарли слушала этот странный рассказ и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает.

— И ты не злишься на него? За то, что выиграл твою душу?

— Нет, — Ниффти пожала плечами. — У того грешника Ниффти было плохо. Он не кормил Ниффти тараканами. А Аластор — кормит. Иногда даже живыми.

Чарли не нашла, что ответить.

В комнате Люцифера

Было темно.

Люцифер сидел на кровати, и осторожно ощупывал сломанное крыло. Каждое прикосновение отдавалось искрами в позвоночнике.

— Ну и денёк, — прошептал он.

— Согласен. День выдался насыщенный.

Голос раздался из кресла у окна. Из того самого кресла, которого минуту назад там не было.

Люцифер подскочил так резко, что крыло прострелило болью, и он сдавленно простонал.

Аластор смотрел на короля своей убийственной улыбкой.

Он ожидал, что сейчас, как обычно, раздастся громкое: «Аластор, катись отсюда!» — и всё в таком духе. А он, Аластор, ответит какой-нибудь колкостью, и так бы он вывел этого никчёмного короля из комнаты.

Но в этот раз что-то было не так.

Люцифер не кричал.

Он смотрел на Аластора — и во взгляде его читалось нечто иное. Не злость. Не раздражение. Страх. И боль. Такая глубокая, что у Аластора на секунду перехватило эфир.

Король попытался отшатнуться назад, но там была лишь стена. От резкого движения сломанное крыло прострелило болью, и он зашипел сквозь зубы. А потом его рука метнулась к шее. Он схватился за неё, и сжал.

— Я надеюсь, ты пришла закончить дело! — выкрикнул он.

Аластор замер.

— Что? — переспросил он, но Люцифер его уже не слышал.

«Неужели наш король свихнулся?» — подумал про себя Аластор.

И ведь он был прав.

Люцифер начал видеть в этом олене Лилит.

Адский король слез с кровати, шатаясь, и медленно двинулся к креслу. Тот был погружён в свои мысли — настолько глубоко, что не заметил приближающейся угрозы.

Люцифер остановился напротив.

Схватил Аластора за руки — резко, с нечеловеческой силой — и положил их себе на шею.

А потом обнял.

Приблизился к его уху, почти касаясь губами.

Аластор очнулся. Но было поздно.

Эмоции Люцифера вырывались наружу — такие плотные, такие тяжёлые, что магия Аластора отказала. Силы ушли. Радио-помехи стихли. Он сидел, прижатый к креслу, и не мог пошевелиться.

— Ваше высочество, — процедил Аластор, пытаясь сохранить остатки достоинства, — отпустите меня.

— Лили, прошу, — прошептал Люцифер ему в плечо. — Сделай это. Хочу умереть от твоей руки.

Аластор замер.

— Что вы… блять… несёте? — выдохнул он. — Раз вы так хотите, чтоб я вас задушил — с радостью!

Он попытался сжать пальцы. Сдавить горло. Уничтожить.

Но его силы покинули руки окончательно. Пальцы разжались и бессильно упали с шеи короля. А сам Аластор начал отключаться — сознание плыло, эфир гас.

— Блять… — только и успел сказать он.

И отключился.

Люцифер тем временем уже был в другом мире.

В его голове говорила Лилит. Она просила прощения — за всё, что сделала. За то, что ушла. За то, что не вернулась. За каждую слезу, которую он пролил.

— Прости меня, — шептал её голос. — Прости, Люцифер.

— Я прощаю, — отвечал он, всхлипывая. — Я всегда тебя прощал.

По его щекам текли слёзы — горячие, бесконечные. Он обнял «Лилит» крепче, прижал к себе и почувствовал, как сознание покидает его.

Он тоже отключился.

Так они и остались — король Ада и Радио-демон, в обнимку, в кресле. Один — бредящий, сломанный, обезумевший от горя. Второй — парализованный чужой магией и без сил.

Тишина.

Только редкие всхлипы во сне.

На кухне

— Ниффти, они и правда очень долго, — Чарли перебирала пальцы, уже в сотый раз обходя стол по кругу. — Может, всё же проверим их?

Она остановилась, посмотрела в коридор и закусила губу.

— Моё терпение скоро лопнет.

— Ниффти доверяет Аластору! — раздался голос с пола.

Маленькая таракашка сидела на швабре, как наездница на коне, и смотрела на Чарли своим огромным глазом.

— Но Ниффти очень скучно ждать, — добавила она. — Так что вперёёёд!

Она взмахнула шваброй, словно копьём, и первой рванула в коридор.

— Ниффти, подожди! — крикнула Чарли и побежала следом.

У комнаты Люцифера

Дверь была приоткрыта.

— Папа? — тихо позвала Чарли, заглядывая внутрь.

Ниффти уже просочилась в щель и замерла на пороге.

— Босс? — позвала она. — Аластор?

Тишина.

Чарли толкнула дверь шире.

Света в комнате не было. Только тусклое свечение из коридора падало на пол. И в этом свете она увидела их.

Два силуэта в кресле.

Люцифер, обнимающий Аластора. Аластор, безвольно свесивший голову на плечо Люцифера. Оба — без сознания.

— О, Сатана, — выдохнула Чарли.

— Ой, — Ниффти склонила голову набок. — Кажется, они помирились. И теперь они друзья!

— Нет, Ниффти, — Чарли прищурилась, доставая телефон. — По-моему, у них уже что-то большее, чем дружба.

Она сделала несколько снимков — с разных ракурсов, приседая и наклоняясь, как заправский папарацци. Щёлк-щёлк-щёлк.

— Ниффти тоже хочет с ними поспать! — маленькая демоница уже потянулась к Аластору.

— Давай не будем им мешать, — Чарли мягко перехватила её за швабру. — Пока они оба спокойные.

— А как же крыло босса?

— Сейчас я не смогу его забинтовать. Скорее всего, он проснётся от боли. Но… всё же нужно попробовать.

Чарли действовала быстро и тихо. Пока Ниффти держала крыло, она осторожно наложила повязку, затянула потуже.

Люцифер даже не пошевелился.

— Не проснулся, — удивилась Чарли. — Так, Ниффти, наша миссия закончена. Пошли к Вэгги. Хочешь что-нибудь посмотреть и поесть вкусняшек?

— ДАААА! — завопила Ниффти.

Чарли резко зажала ей рот ладонью.

— Тсс! Разбудишь.

Ниффти закивала, прижала лапки к губам и прошептала:

— Ой, да… Хи-хи… Ниффти любит вкусняшки. А если это будет таракашка… то Ниффти будет очень-очень счастлива!

Девочки на цыпочках выскользнули из комнаты, прикрыли за собой дверь и убежали по коридору — одна вприпрыжку со шваброй, другая с телефоном, полным компрометирующих фотографий.

В комнате снова стало тихо.

Аластор и Люцифер так и остались в той же позе — король Ада, обнимающий Радио-демона, и Радио-демон, безвольно уронивший голову на плечо короля. Никто из них не знал, что их сфотографировали. Никто не знал, что их видели такими.

Спали они крепко. Слишком крепко.

Когда они проснутся — а они проснутся, потому что в Аду даже королям не дают спать вечно — разразится скандал. Такой, что стены Пентаграм-Сити содрогнутся.

Но это будет потом.

А пока — тишина.

Только редкое радиошипение начинало понемногу возвращаться в эфир.

Только магия Люцифера медленно, капля за каплей, утекала обратно в него.

Только два врага, которые сегодня стали кем-то большим, спали в обнимку в кресле, не зная, что делать с этим утром, когда откроют глаза.

Чарли права.

У них уже что-то большее, чем дружба.

Вопрос только — поймут ли они это сами.