5 глава
Утро ворвалось в комнату вместе с солнцем.
Лена открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. За окном щебетали птицы, где-то во дворе лаяла собака, слышались голоса - обычное утро в Казани. Но сегодня всё было иначе.
Тело ломило. Каждая мышца ныла после вчерашнего напряжения - быстрая ходьба, адреналин, который до сих пор не выветрился из крови, постоянное внутреннее напряжение. Лена перевернулась на спину и уставилась в потолок, где играли солнечные зайчики.
Она прокручивала в голове вчерашний вечер, как киноплёнку, снова и снова.
Цыган. Его наглая улыбка, золотая цепь на шее, этот его противный голос: «Ты моей будешь!». Как он смотрел на неё - будто уже владел, будто она вещь, которую можно купить или взять силой. От этого взгляда у неё внутри до сих пор всё переворачивалось - не от страха, а от злости. От той самой холодной ярости, которая помогла ей тогда не отвести взгляд.
И Валера.
Как он рванул к ней, когда Цыган полез. Как стоял между ними, закрывая своей спиной. Лена помнила запах его куртки - бензин, табак и что-то ещё, неуловимое, мужское. Помнила, как напряглись его плечи, как сжались кулаки. Как он сказал Цыгану: «Она занята» - негромко, но так, что тот отступил.
А потом, у подъезда, когда все уже разошлись, он сказал «спокойной ночи». Тихим голосом, почти нежным - совсем не так, как говорил обычно. В этом голосе было что-то, от чего у Лены до сих пор щемило в груди.
И Зима. Как он держал Валеру, не давая сорваться, когда Цыган крикнул ту мерзкую фразу. Молча, жёстко, но как-то... правильно. Без лишних слов, без суеты - просто взял и удержал друга от глупости.
Лена села на кровати, потянулась. В комнате было свежо - окно всю ночь простояло открытым, и воздух наполнился запахом утренней росы, зелени и цветов с подоконника. Герань тёти Диляры пахла особенно сильно по утрам.
Она накинула халат - лёгкий, ситцевый, с мелкими цветочками, который тётя Диляра подала ей ещё в первый день, - и вышла в коридор.
Из кухни доносились звуки: звякнула кружка, скрипнул стул, зашипел чайник. Лена заглянула туда и увидела Марата. Он стоял у плиты, наливая себе чай, уже одетый - в спортивные штаны,белую футболку и кеды. Волосы его торчали в разные стороны, на щеке краснела свежая царапина - видимо, вчера тоже досталось.
- О, проснулась, - кивнул он, не оборачиваясь. - Чай будешь?
- Буду.
Лена села за стол и принялась наблюдать за братом. Марат двигался быстро, резко, как все пацаны, с которыми он теперь водился. Но в каждом его движении чувствовалась какая-то подростковая неуклюжесть, которая выдавала в нём того самого мальчишку, с которым они когда-то гоняли по двору.
Он плеснул ей чай - крепкий, чёрный, как любила тётя Диляра - и поставил кружку перед ней. Рядом подвинул сахарницу и банку с вареньем.
- Ты куда так рано? - спросила Лена, обхватывая кружку ладонями.
- На сборы, - Марат глотнул чая, обжёгся, поморщился. - В качалку.
- В качалку? - Лена подняла бровь. - Это куда?
- В подвал, - Марат усмехнулся, но в глазах мелькнула гордость. - Там наши собираются, дела обсуждают. Ну, знаешь, супера скорлупе мозги вправляют.
Лена помнила эти слова из разговоров, которые слышала краем уха последние дни. Супера - старшие, авторитетные. Скорлупа - молодые, кто недавно в группировке. У них был свой язык, свои законы, свой мир.
- Можно с вами? - спросила она с интересом.
Марат поперхнулся чаем. Коричневая жидкость брызнула на стол, он закашлялся, вытирая рот рукой.
- Ты чё? - вытаращил он глаза. - Лен, ты чего? Туда девчонкам нельзя совсем!
- Почему?
- Потому что! - Марат аж вскочил. - Там... ну, пацанские разговоры. Там дела группировки решают. Если кто чужой придёт - могут и не так понять. Это не кино, Лен. Там серьёзно.
- Я не чужая. Я твоя сестра.
- Сестра - не пацан, - отрезал Марат. Голос его стал жёстче, взрослее. - Там Вова будет, Турбо, Зима... Они там с пацанами разбираются. Кто косячит, кто как себя ведёт. Скорлупе втыкают, чтоб не высовывались. Это не для девчонок, поняла?
Лена вздохнула. Она понимала. В их мире были свои правила, и она в эти правила не вписывалась.
- Ладно, - сказала она. - Иди уже, командир.
Марат допил чай, чмокнул её в макушку и вылетел за дверь так быстро, будто за ним гнались.
Лена осталась одна.
Квартира опустела и затихла. Тишина была такой густой, что слышно было, как тикают настенные часы в гостиной, как капает вода из крана на кухне, как где-то далеко играет музыка - наверное, Вера уже включила свой магнитофон.
Лена допила чай, убрала кружку в раковину и задумалась. Чем себя занять? День только начинался, а впереди было столько времени, что хоть вой.
Она вернулась в комнату, встала посредине, огляделась. Вот фотография на этажерке - они с Верой в девятом классе, смешные, лохматые, счастливые. Вот статуэтка балерины, которую она привезла из Москвы ещё в прошлом году и которая теперь стояла здесь, напоминая о другой жизни. Вот стопка книг на столе - Ахматова, Пастернак, английские детективы. Чужой мир. Московский.
Лена взяла томик Ахматовой, открыла на закладке - «Реквием». Прочитала несколько строк, но мысли разбегались. Стихи не шли, не цепляли. Слишком много всего накопилось в голове.
Она отложила книгу и подошла к окну. Во дворе было пусто - только бабка на лавочке дремала, прикрывшись газетой от солнца, да пара голубей клевали что-то у скамейки.
Тогда Лена скинула халат, осталась в майке и шортах, постелила на пол небольшой коврик. Тело просило движения.
Спортивная привычка, въевшаяся за годы тренировок, никуда не делась. Лена начала тянуться - медленные наклоны, выпады, скручивания. Мышцы отзывались приятной болью, вспоминая былую форму. Она села на шпагат - почти получилось, хотя нога в том самом месте неприятно кольнула. Лена поморщилась, но не остановилась. Боль была знакомой, почти родной.
Она вспомнила, как два года назад лежала в больнице с переломом. Белые стены, запах лекарств, мамины слёзы. Как отец сидел рядом, белый как мел, и сжимал её руку так, будто боялся, что она исчезнет. Как врач говорил: «Ты можешь больше не встать на коньки». Как она сжала зубы и решила: встану.
Встала.
Но прыгать аксель перестала.
Лена тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Закончив растяжку, она легла на коврик и уставилась в потолок. Дыхание выровнялось, сердце успокоилось. Но мысли никуда не делись.
Цыган. Валера. Драка. Взгляд.
- Хватит, - сказала она вслух. - Хватит об этом думать.
Она встала, натянула джинсы, майку, накинула лёгкую кофту и вышла из дома.
Квартира Веры встретила её запахом пирогов и громкой музыкой - Вера крутила кассету «Миража» на полную громкость. Динамики старенького магнитофона хрипели и дребезжали, но Вере было всё равно. Она сидела на диване в своей любимой красной юбке, поджав под себя ноги, и подпевала, размахивая руками в такт музыке.
- Заходи, подруга! - заорала она, увидев Лену в дверях. - А я тут скучаю! Бабушка ушла к соседке, я одна как перст!
Лена засмеялась и плюхнулась на диван. Пружины жалобно скрипнули.
- У тебя всегда так громко? - спросила она, кивая на магнитофон.
- А как иначе? - Вера убавила звук, но совсем чуть-чуть. - Тишина - это скука. А я ненавижу скучать. Рассказывай, что у тебя?
- Да ничего, - Лена пожала плечами. - Марат на какие-то сборы ушёл. В качалку, говорит. Там супера скорлупе мозги вправляют.
- Ого, - Вера даже подскочила на диване. - А это интересно! А нас не пустят?
- Не пустят, - вздохнула Лена. - Сказал, девчонкам нельзя. Дела группировки.
- Ну и ладно, - Вера махнула рукой. - Сами разберутся. А мы пока посидим, чаю попьём. У меня, между прочим, бабушкины пирожки остались. С капустой и яйцом. Пальчики оближешь.
Они сидели на кухне, пили чай с пирожками и болтали. Вера рассказывала московские новости - кто с кем встречается, кто куда поступает, кто в какую историю вляпался. Лена слушала вполуха, иногда вставляла замечания, но мысли то и дело улетали куда-то в сторону.
- ...а Мишка Волков, помнишь? - щебетала Вера. - Он в Женеву уехал, стажировка. Говорит, вернётся - будет в министерстве работать. Представляешь? Наш Мишка - дипломат!
- Представляю, - улыбнулась Лена.
- А ты как? - Вера вдруг стала серьёзной. - Ты вообще нормально? А то вид у тебя... задумчивый какой-то.
- Нормально, - Лена отмахнулась. - Просто вчера... ну, ты видела.
- Видела, - Вера кивнула. - Цыган этот... мразь, конечно. Я боялась, что ты ему врежешь.
- Хотелось, - призналась Лена. - Но Вова потом бы убил.
Как бы Суворова не показывала характер перед старшим братом, в глубине души она его побаивалась.
- Вова? - Вера фыркнула. - Да Вова бы сам первый врезал, если б увидел. Он, кажется, гордится тобой.
- Думаешь?
- Уверена. Он на тебя вчера так смотрел, будто впервые увидел.
Лена задумалась. Может, Вера и права.
- Ладно, - Вера вскочила. - Хватит киснуть! Пошли гулять. Я тут ещё ничего толком не видела. Бабушка говорит, у них тут парк есть, набережная. Покажешь?
Лена улыбнулась:
- Покажу.
Город встретил их жарой и суетой.
Они прошли по центральной улице, где сновали машины, где в ларьках продавали газировку и мороженое, где пахло бензином и тополиным пухом. Вера вертела головой во все стороны, впитывая новые впечатления.
- А ничего так у вас тут, - говорила она. - Не Москва, конечно, но жить можно.
- Тут по-другому, - ответила Лена. - Проще, что ли. Или жёстче. Я ещё не поняла.
- Жёстче - это точно, - Вера поёжилась, вспоминая вчерашнее. - Но интереснее.
Они зашли в парк, сели на лавочку у фонтана. Вода журчала, дети бегали вокруг, где-то играла музыка. Вера болтала без умолку, а Лена слушала и смотрела на воду.
Мысли её были далеко.
Она думала о том, что сказал Марат про сборы. О том, что Вова - авторитетный пацан, который решает чужие судьбы. Турбо тоже имел вес в Универсаме.
И о том, что она, Лена, оказалась в этом мире совсем не случайно.
- Ты меня слушаешь? - спросила Вера.
- А? - Лена очнулась. - Да, слушаю.
- Врёшь, - улыбнулась Вера. - Ладно, проехали. Пошли дальше?
- Пошли.
Они гуляли ещё часа два. Зашли на набережную, посидели у воды, поели мороженого. К тому времени, как солнце начало клониться к закату, они обе устали и были довольны.
- Проводи меня, - попросила Вера. - А то бабушка волноваться будет.
- Провожу.
Лена проводила Веру до её двора, постояла, поболтала ещё немного, а потом медленно пошла к себе.
Мысли крутились вокруг сегодняшнего дня. Как хорошо было просто гулять, болтать, ни о чём не думать. Как Вера умеет разрядить любую атмосферу. Как пахнет парк сиренью. Как шуршат под ногами листья, хотя лето только началось.
Она зашла в свой двор - и замерла.
Возле соседнего подъезда стояла чёрная «Волга». Редкая машина для Казани. А рядом с ней - высокий худой мужчина в кожаном пальто. Он курил, глядя куда-то вверх, и, казалось, не замечал ничего вокруг.
Лена хотела пройти мимо - не хватало ещё с кем-то разговаривать после долгого дня, - но он вдруг обернулся.
- Эй, девушка! - окликнул он. Голос был низкий, с хрипотцой.
Лена остановилась. Обернулась. Смерила его холодным взглядом - тем самым, который так бесил пацанов в ДК.
- Я не «эй», - ответила она ровно.
Мужчина усмехнулся. Разглядывал её с интересом, но без той наглости, которая была у Цыгана. Скорее с любопытством.
- А кто? - спросил он.
- Не твоё дело.
- Грубая, - он усмехнулся. - Это хорошо. В наше время грубость - это выживание.
Лена хотела уже развернуться и уйти, но вдруг его лицо изменилось. Стало удивлённым, почти растерянным. Он шагнул ближе, вглядываясь.
- Погоди... - сказал он тихо. - Ленка? Ленка Суворова?
Лена замерла. Всмотрелась в его лицо. Что-то знакомое... очень знакомое... но откуда?
- Кто вы? - спросила она уже не так грубо.
- Костик я, - он улыбнулся - и вдруг эта улыбка выстрелила воспоминанием. Детство. Двор. Качели. Высокий парень, который носит её на плечах и учит лазать по деревьям. - Кощей меня тут кличут. Но ты-то меня всегда Костей звала. Помнишь?
Лена ахнула. Рука сама прижалась к груди.
- Костя? - выдохнула она. - Тот самый Костя? Который...
- Который учил тебя лазать по деревьям,- он кивнул, не сводя с неё глаз. - Вы с Мараткой вечно за мной хвостом бегали. Я от вас прятался, а вы всё равно находили.
- Костя... - Лена подошла ближе, разглядывая его. - Ты так изменился. Я бы ни за что не узнала.
- А ты - нет, - он покачал головой. - Ну, выросла, конечно. Красивая стала. А взгляд тот же. Холодный такой. Вова тоже так смотрит, когда злится.
- Ты Вову видел? - спросила Лена. - Он говорил, что вы встречались.
- Видел, - Костя кивнул. - Неделю назад. Заходил к нему, посидели, вспомнили молодость. Держится он. После Афгана не все держатся. А он держится.
- Ты... - Лена замялась. - Ты тоже держишься?
Речь шла не про Афган, а про тюрьму. Вова рассказывал, что после зоны Кощея накрыла знатно. Бухал, гасился черняшкой, за районом не следил. После возвращения Вовы между друзьями конфликт произошел. Район делили. Потом все на нет сошло. Кощей помог Адидасу. А Вова вытащил старого друга. Последнее время Костя редко появлялся в пацанской жизни. Только в крайних случаях.
Костя посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то - тоска? усталость? - но быстро исчезло.
- А я всегда держусь, Ленка, - сказал он тихо. - Иначе нельзя.
Он достал новую сигарету, прикурил, затянулся.
- Я слышал про вчерашнее, - сказал он вдруг. - Про Цыгана. Ты молодец, что не повелась. Он мразь редкостная.А ты видно сразу, сестра Адидаса
- Откуда знаешь?
- Я всё знаю, - Костя усмехнулся. - Казань маленькая. Слухи быстро расходятся. А Цыган - он опасный, Лена. У него связи, деньги. Он привык получать, что хочет.
- А я привыкла не отдавать то, что моё, - ответила Лена.
Костя посмотрел на неё с уважением.
- Правильно, - сказал он. - Только ты это... будь осторожна. Если что - зови. Для Вовкиной сестры я всегда рядом. В любую минуту. Поняла?
- Поняла, - кивнула Лена.
Костя докурил, бросил бычок в урну. Подошёл к машине, открыл дверь, но перед тем, как сесть, обернулся:
- Передавай Вове привет. И Марату.
- Передам, - пообещала Лена.
«Волга» уехала, оставив за собой облако пыли. Лена стояла во дворе и смотрела вслед. Странное чувство - будто кусочек детства вдруг вернулся и снова ушёл. Но оставил после себя тепло.
Дома было тихо.
Тётя Диляра ещё на работе, Марат не вернулся, Вова тоже где-то. Лена прошла в свою комнату, села на подоконник, открыла окно.
В комнату ворвался тёплый летний воздух, пахнущий пылью, листвой и вечерней прохладой. Лена достала сигарету, закурила, глядя на двор. Она курила редко - только когда хотела побыть одна и подумать.
Мысли снова вернулись к Цыгану. К его словам. К его взгляду. К тому, как он крикнул ей вслед: «Ты моей будешь!».
Она вспомнила другой взгляд. Другое лицо. Другой голос.
Флешбек: Москва, 1,5 года назад
Это был тяжёлый период.
Лена только что выписалась из больницы. Три месяца на костылях, потом месяцы реабилитации. Фигурное катание - всё, что составляло смысл её жизни - осталось где-то там, в прошлом. Тренер сказала: «Можешь кататься для себя, но о прыжках забудь». Отец вздохнул с облегчением. Мама плакала по ночам, думая, что Лена не слышит.
А Лена просто существовала. Ходила в школу, делала уроки, молчала. Внутри была пустота.
Вера решила, что так дальше нельзя.
- Ты как зомби, - сказала она однажды. - Надо вытаскивать тебя в люди.
Компания нашлась быстро. Ребята чуть старше, с деньгами, с квартирами, где можно собираться без родителей. Вера кого-то знала, кто-то знал кого-то - обычная московская цепочка.
Сначала Лене было всё равно. Она просто шла, куда Вера вела. Сидела, смотрела, молчала. Но постепенно начала оттаивать. Музыка, смех, чужие разговоры - это отвлекало от мыслей о льде, о прыжках, о сломанной ноге.
Там она и познакомилась с Русланом.
Он был старше, красивый, уверенный. Ухаживал красиво - цветы, комплименты, особое внимание. Лена сначала не реагировала, но Вера шептала: «Лен, он же с ума по тебе сходит, посмотри, как смотрит!».
Руслан умел ждать. Не лез, не давил, просто был рядом. Лена почти поверила, что он другой. Не такой, как те, кто смотрит на девушку как на вещь.
Однажды компания собралась на квартире у одного из старших ребят. Родители уехали на дачу, можно было шуметь до утра. Лена не хотела идти, но Вера уговорила: «Всего на час, посидим, отвлечёшься».
Они пошли.
Вечер был обычным - музыка, разговоры, кто-то принёс алкоголь. Лена пила сок, не хотелось ничего крепче. Руслан крутился рядом, но не навязывался.
А потом Лена вышла в коридор подышать - в комнате было душно. Руслан появился за спиной.
- Скучаешь? - спросил он мягко.
- Просто отдыхаю.
- Я принёс тебе коктейль, - он протянул стакан. - Лёгкий, фруктовый. Почти без алкоголя. Выпей, расслабься. Ты всё время напряжена.
Лена взяла стакан. Сделала глоток - действительно вкусно, сладко, почти не чувствуется спиртного.
- Спасибо, - сказала она.
- Не за что. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.
Он улыбнулся и ушёл. Лена осталась в коридоре, допивая коктейль.
Через десять минут она поняла, что что-то не так.
Голова стала тяжёлой, мысли путались. Реакция замедлилась - она хотела сделать шаг и чуть не упала. Стены покачивались. Лена попыталась позвать Веру, но язык не слушался.
Кто-то подхватил её под руку.
- Пойдём, приляжешь, - голос Руслана звучал откуда-то издалека. - Тебе просто плохо, отдохни.
Она хотела вырваться, но сил не было. Её вели куда-то по коридору, мимо комнат, мимо смеющихся голосов.
Последнее, что она запомнила - дверь, которая закрылась за спиной.
---
В это же время в Москве, в квартире Суворовых, зазвонил телефон.
- Лены до сих пор нет, - голос Екатерины Александровны дрожал. - Я обзвонила всех, никто не знает. Вера тоже не берёт трубку.
Андрей Сергеевич побелел. Он набрал номер Волковых.
- Миша дома? Нужна помощь.
Через полчаса Миша Волков уже садился в машину. Он знал, где может быть эта компания. Слышал краем уха, что они тусуются на квартире у Костика Смолина, старого знакомого по тусовкам.
Дверь квартиры он выбил практически с ноги.
Внутри гремела музыка, кто-то смеялся, кто-то целовался в углу. Вера сидела на диване с бокалом в руке - пьяная, но живая.
- Где Лена? - заорал Миша.
Вера мутно посмотрела на него:
- А?... Лена? Она с Русланом... куда-то...
Миша рванул по коридору, открывая одну дверь за другой. Чужие комнаты, чужие люди, чужие взгляды.
- Лена! - заорал он. - Лена, отзовись!
Тишина.
Он открыл последнюю дверь.
Руслан стоял над Леной, которая лежала на кровати, не в силах пошевелиться. Руки его уже тянулись к ней.
Миша не думал. Просто влетел в комнату и со всей силы врезал Руслану в лицо. Тот отлетел к стене.
- Тварь, - выдохнул Миша и ударил снова. И снова. Пока Руслан не сполз на пол.
Лена смотрела на него мутными глазами, пытаясь что-то сказать.
- Тихо, - Миша сел рядом, взял её за руку. - Я здесь. Я вытащу тебя.
Потом были скорая, промывание желудка, допросы. Руслана забрали - оказалось, что коктейль был с клофелином. Мишин отец подключил связи, и дело не замяли.
Лена три дня не разговаривала. А потом пришла к Мише и сказала просто:
- Я у тебя в долгу. Навсегда.
Миша обнял её:
- Ты дура, Суворова. Друзья за друзей должны быть готовы на всё. Ты бы за меня так же.
Она кивнула.
И больше никогда не позволяла себя жалеть
Лена затушила сигарету. Руки дрожали.
Она ненавидела таких, как Цыган. Как Руслан. Ненавидела эту звериную уверенность, что можно взять силой, обманом, наркотиками.
И она была благодарна Мише. Навсегда.
И Вове. И Турбо - за то, что вчера встал между ней и этим
Вечер опустился на Казань тихо и незаметно.
За окном стемнело, зажглись фонари. Где-то во дворе кричали дети, звали друг друга домой. Потом всё стихло.
Лена вышла во двор, села на качели. Во дворе было пусто - бабки разошлись по домам, дети затихли. Только фонарь горел жёлтым кругом, привлекая мошек, да где-то вдалеке лаяла собака.
Она качалась медленно, глядя в темнеющее небо. Мысли были где-то далеко - о Москве, о родителях, о будущем. О том, что она здесь делает и зачем. О том, что будет завтра.
- Можно?
Она вздрогнула и обернулась.
Рядом стоял Турбо.
Впервые он сам подошёл. Впервые спросил разрешения.
Лена кивнула.
Он сел на соседние качели. Молчал долго, раскачиваясь. Лена чувствовала его присутствие кожей - каждый мускул, каждое движение.
- Рука как? - спросила она.
- Нормально, - ответил он. - Заживёт.
- Спасибо тебе, - сказала Лена. - За вчера. Я не поблагодарила тогда.
Он посмотрел на неё. В темноте глаз не было видно, но голос был серьёзным:
- Не за что.
- Есть за что. Ты полез. Мог бы и не лезть.
- Не мог.
Она ждала продолжения, но он замолчал.
- Почему? - спросила она прямо.
- Потому что ты... - он замолчал, подбирая слова. - Потому что ты не чужая.
- Кто же я?
- Не знаю, - признался он. - Но не чужая.
Лена смотрела на него. В темноте его профиль казался вырезанным из камня - резкие линии, упрямый подбородок, тёмные волосы падают на лоб.
- Валера, - позвала она тихо.
- М?
- Ты чего всё время злишься? На меня?
Он молчал долго. Качели поскрипывали. Где-то лаяла собака.
- Не на тебя, - сказал он наконец. - На себя.
- За что?
- За то, что не могу... - он снова замолчал. Парень встал и уже почти ушел.
- Ты опять убегаешь, Туркин, - сказала Лена.
Он замер.
- Ты можешь хоть раз со мной нормально поговорить? - спросила девушка.
- Иди домой, Суворова, поздно уже, - сказал и ушел.
Когда Лена вернулась домой, то тетя Диляра и дядя Кирилл уже спали, а братья сидели у себя в комнате. Свет горел.
Девчонка аккуратно продвигалась по коридору в свою комнату. Когда уже почти закрыла дверь, то раздался голос Вовы:
- Ты где была? Время видела?
Сердитый.
- Во дворе. Время 12 часов, поэтому братец не шуми, разбудишь дядю Кирилла и тетю Диляру - спокойный ответ.
Старшего брата Лена тоже бесила своим спокойствием. Всё у нее просто.
- В следущий раз дома закрою на ключ - сказал и ушел.
Суворова хотела что-то съязвить, но не стала. Сил не было. Она прошла в комнату, открыла окно. Кинула куртку на кровать, из кармана достала пачку сигарет. Села на подоконник и закурила. В голове один Турбо...