2 глава
Турбо 29 мая
Обратная дорога в Казань заняла почти сутки.
Илья проспал большую часть пути, привалившись к дверце и тихо посапывая. Марат травил байки про московских девчонок, пока Вова не велел ему заткнуться и дать отдохнуть. Вова сам почти не спал - сидел за рулём, смотрел на дорогу и молчал.
Турбо сидел сзади, смотрел в окно и думал о Лене.
Она изменилась. Повзрослела, стала ещё красивее. И этот её взгляд - холодный, прямой, будто насквозь видит. Он за этот год сто раз представлял их встречу. Думал, подойдёт, скажет всё, что накопилось. А в итоге - ушёл. Опять.
- Валер, - Илья открыл один глаз. - Ты чего такой кислый?
- Нормальный.
- Нормальный ты, когда орёшь на меня. А когда молчишь - значит, думаешь о чём-то. О ней, да?
Турбо промолчал.
- Дурак ты, - Илья вздохнул и снова закрыл глаза. - Красивая девка, умная, смотрит на тебя... а ты бежишь.
За окном проплывали поля, деревни, редкие придорожные кафе. Турбо смотрел и не видел. Перед глазами стояла Лена - в том светлом платье, с распущенными волосами, с этим её ледяным спокойствием, за которым он научился различать другое. Злость. Боль. Обиду.
Он сам во всём виноват.
Казань встретила их привычным запахом бензина и тополиного пуха.
Вова высадил их у мастерской и уехал домой - к матери, которая, наверное, уже извелась вся. Марат убежал по своим делам. А Турбо с Ильёй остались вдвоём.
- Работать сегодня будем? - спросил Илья, зевая.
- Завтра, - Турбо бросил ключи на верстак. - Иди домой, отоспись.
- А ты?
- Посижу тут.
Илья посмотрел на него внимательно, но спорить не стал. Только хлопнул по плечу и ушёл.
Турбо остался один.
Мастерская пахла маслом, железом и резиной. Здесь было привычно, спокойно, понятно. Здесь он знал, что делать, как чинить, какие гайки крутить. Здесь всё было просто.
А в голове - Лена.
Он достал сигарету, закурил, глядя в запылённое окно. За стеклом шла своя жизнь - пацаны у ларька, бабка с сумками, девчонки в коротких юбках. Всё как всегда.
«Ты ничего у меня не спросил», - сказала она тогда, на крыше.
А если бы спросил? Что бы он ей сказал? Что она ему снится? Что он ненавидит себя за то, что не может подойти? Что боится - до дрожи, до холодного пота - боится, что она посмотрит на него и увидит, кто он есть на самом деле? Не Турбо, не авторитетный пацан, а просто Валерка - из коммуналки, с матерью-поварихой, с отцом-алкоголиком, который сгинул неизвестно где?
Он затушил сигарету и достал следующую.
Вечером пришёл дядя Паша - брат матери, хозяин мастерской.
- Ты чего тут сидишь? - спросил он, оглядывая племянника. - Иди домой, мать ждёт.
- Иду, - Турбо встал, но с места не сдвинулся.
Дядя Паша посмотрел на него долгим взглядом. Потом сел на ящик, достал папиросу.
- Валер, я тебя с пелёнок знаю. Ты когда молчишь - значит, башка забита. Рассказывай.
Турбо молчал.
- Из-за девки?
- С чего вы взяли?
- А с того, что я сам таким был, - усмехнулся дядя Паша. - Тоже молчал, маялся, думал, что мир рухнет. А потом понял: если не скажешь - она уйдёт, а ты будешь всю жизнь жалеть.
- Она не для меня, - глухо сказал Турбо. - Она московская. У неё отец - шишка. А я...
- А ты - человек, - перебил дядя Паша. - Руки у тебя золотые, голова на плечах есть, мать уважаешь. Остальное - наживное. Если она тебя за это ценит - значит, твоя. А если за бабло и связи - зачем тебе такая?
Турбо посмотрел на него.
- Она не такая.
- Ну так чё тогда?
- Боюсь, - выдохнул Турбо. Впервые признался вслух.
Дядя Паша кивнул:
- Это нормально. Дурак тот, кто не боится. Но если бояться сильнее, чем любить, - ничего не выйдет.
Он встал, хлопнул племянника по плечу и ушёл.
Турбо остался один. Вскоре он отправился в качалку, на сборы.
---
Лена. Москва. 29 мая
Утро началось с папы.
Лена только спустилась к завтраку, когда Андрей Сергеевич вошёл на кухню - уже одетый, с портфелем, явно настроенный на разговор.
- Доброе утро, - сказал он, садясь напротив. - Поговорить надо.
Лена внутренне напряглась. Такие предисловия обычно ничего хорошего не сулили.
- Я договорился о встрече в МГИМО. На следующей неделе. Ты поедешь со мной, познакомишься с деканом, покажешь документы.
Лена отложила ложку. Вот и пришло время рассказать правду. Девушка вздохнула и сказала:
- Папа, я уже подала документы.
Отец молчал, смотрел в сторону. Рассердился было видно. Лена ждала.
- Куда? - он нахмурился.
- В институт физкультуры. На тренера по фигурному катанию.
На кухне повисла тишина. Такой густой, что можно было резать ножом.
- Ты... что? - голос отца стал жёстче. - Ты с ума сошла?
- Нет. Я давно это решила. Ещё в прошлом году.
- А меня спросить? - Андрей Сергеевич встал. - Я тебе жизнь строю, лучшие годы на твоё будущее положил, а ты... в спорт? После того, что уже было?
- То было два года назад, - Лена тоже встала, стараясь сохранять спокойствие. - Я здорова. Врачи сказали, что всё в порядке.
- В порядке? - отец повысил голос. - Ты забыла, как я тебя из больницы забирал? Как ты три месяца на костылях ходила? Как ночами плакала от боли?
- Я помню, - тихо сказала Лена. - Но это было два года назад. Сейчас всё хорошо.
- А завтра? - он шагнул ближе. - Завтра ты упадёшь снова, сломаешь спину, и что тогда? Тренером ты уже не будешь, потому что сама ходить не сможешь! А в МГИМО у тебя будет профессия на всю жизнь.
Ситуация накалялась. Андрей Сергеевич и Лена уже не были такими сдержанными. Девушку злило, что кто-то будет что-то за неё решать.
- Папа, я не хочу в МГИМО, - уже чуть ли не кричала Лена.
- А я не хочу, чтобы ты инвалидом стала! - вырвалось у него.
Он отвернулся, сжал руками край стола. Лена смотрела на его спину и вдруг увидела то, чего не замечала раньше - как он напряжён, как дрожат пальцы, как тяжело он дышит.
- Я не для того тебя растил, - сказал он тише, не оборачиваясь. - Не для того ночами не спал, связи налаживал, из кожи вон лез... чтобы ты себя угробила.
Опять повисла тишина.
- Я не угроблю, - Лена подошла ближе. - Папа, я не буду прыгать, не буду лишний раз рисковать. Я хочу тренировать детей. Это безопасно.
- А если потянет? Если снова захочешь на лёд? - повернулся отец и посмотрел на Лену
- Не захочу, - с нотками сомнения ответила дочь.
Он обернулся. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
- Ты моя дочь, Лена. Упрямая, как я. Если ты что-то решила - тебя не переубедить. Я знаю.
Она молчала.
- Но я не могу смотреть, как ты... - он не договорил.
- Я уезжаю в Казань, - сказала Лена. - Завтра. К тёте Диляре, к Вове и Марату. Проветрюсь, подумаю.
Отец поморщился:
- Опять эта Казань... Вечно ты туда рвёшься.
- Там мои братья.
- Там улица, - отрезал он. - Там эти... пацаны. Но это твоё дело. Езжай. Только обещай мне одно.
- Какое?
- Что не будешь принимать решений сгоряча. Поговорим, когда вернёшься. Спокойно.
Лена кивнула:
- Хорошо.
Она развернулась и вышла, оставив отца на кухне.
---
В комнате она села на кровать и закрыла глаза. Руки дрожали.
Через минуту вошла мама. Села рядом, обняла.
- Слышала? - спросила Лена.
- Слышала, - тихо ответила Екатерина Александровна. - Он не со зла, дочка. Он просто боится.
- Я знаю.
Лена подняла глаза:
- Ты знай: он не против тебя. Он за тебя боится.
Лена вздохнула:
- Я еду в Казань.
- Езжай, - мама погладила её по голове. - Проветрись. А там видно будет.Тогда собирайся. И знай: я на твоей стороне. Всегда.
Лена обняла её крепко-крепко, как в детстве.
---
Лена. Дорога. 30 мая
Поезд мерно стучал колёсами, унося её от Москвы.
Лена сидела у окна и смотрела, как проплывают мимо берёзы, поля, маленькие станции с бабушками, продающими пирожки. В купе было пусто - ехала одна.
Она думала об отце. О том, как он стоял на кухне - злой, растерянный, чужой. О том, как мама молча собирала ей чемодан и сунула в руку конверт с деньгами: «Это от меня, папе не говори». Отец подавал деньги Лене на проживание в Казани, но мама положила на всякий случай, ведь лишним не будет.
Лена думала о Валерке.
Что он сейчас делает? Работает в мастерской? Тренирует пацанов? Сидит на крыше гаража и смотрит на звёзды?
Вспоминает ли он прошлое лето? Те редкие вечера, когда они могли говорить нормально, не ругаясь? Тот раз на крыше, когда он сказал, что не может перестать о ней думать?
А потом ушёл.
И вчера ушёл.
«Дурак, - подумала Лена. - Какой же дурак».
Поезд стучал колёсами, приближая её к Казани. К нему.
---
Флешбек: 1988 год, Казань
Они сидят на лавочке во дворе. Поздно, все уже разошлись. Только они двое.
- А в Москве сейчас, наверное, огни, - говорит Турбо. - Фонари, витрины. Красиво.
- Красиво, - соглашается Лена. - Но там душно.
- А здесь?
- Здесь воздух другой. Свободнее.
Он смотрит на неё:
- Ты странная, Ленка. Все из Казани в Москву хотят, а ты наоборот.
- Значит, я не все, - загадочно улыбается девушка.
Он усмехается:
- Это точно.
Она поворачивается к нему:
- А ты? Ты хотел бы уехать?
Он молчит долго. Потом говорит:
- Не знаю. Здесь моя жизнь. Мать, мастерская, пацаны. А там... там я никто.
Лена посмотрела на него и ответила:
- Ты везде никто, если сам себя таким считаешь.
Он смотрит на неё с удивлением:
- Ты всегда так умно говоришь?
- Только когда не сплю.
Он смеётся - впервые за долгое время. Она улыбается в ответ.
---
Казань. Вокзал. 31 мая
Поезд прибыл утром.
Лена вышла на перрон - и сразу утонула в знакомых запахах. Уголь, пирожки, бензин, тополиный пух. Казань.
Она огляделась в поисках встречающих.
- Ленка!
Марат нёсся к ней сквозь толпу - лохматый, радостный, как всегда.
- А я один, - выпалил он, забирая у неё сумку. - Вова на работе, Илья с Валеркой в мастерской.Вахит за скорлупой следит. А я за тобой!
- Спасибо, - улыбнулась Лена.
Они пошли к выходу. Марат трещал без умолку - про новости, про пацанов, про то, как они чуть не попали в историю на прошлой неделе.
Лена слушала вполуха. Она смотрела по сторонам, впитывая город.
- А Валерка сегодня будет? - спросила она как можно небрежнее.
Марат покосился на неё с хитрым прищуром:
- Будет. Куда он денется. Работает, как всегда.
- А... как он?
- Нормально. - Марат помолчал. - Спрашивал про тебя. Когда приедешь.
- Спрашивал?
- Ага. А сам, как ты, - не подходит. Дурак дураком.
Лена промолчала, но внутри что-то дрогнуло.
---
Машина везла их через город. Лена смотрела в окно на знакомые улицы, дома, дворы. Скоро она увидит его.
И что она скажет?